"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гореликова Алла - Страница 860

— Не надо, — остановил его Дарган. — Я выйду против него один на один.

— Ты у нас нереально крут… — хмыкнул Гоар и заставил своего коня сдать назад, что жеребец с удовольствием и сделал.

— Это твой старинный приятель? — спросил Ренард в спину.

— Нет, мой старинный враг. Еще по жизни.

— Учти, если этот парень тебя прикончит, он и нас всех изничтожит. А раз всех — то ни один храм никого из нас не воскресит. Даже если нас через минуту положат в апсиду.

— Один на один, — повторил Дарган.

— Один на один! — подтвердил Зитаар и в ярости сорвал с головы шлем.

Глаза — два наполненных зеленым льдом овала, смотрели на противника. Смотрели без зрачков, без жизни. Само лицо уже мало походило на лицо человека — серая кожа сгоревшей бумагой облепила кости, губы раздвинулись и присохли к черным деснам, обнажая желтоватые зубы, что скалились в мертвой улыбке.

Зитаар взмахнул мечом, зеленая пена магии стекла с клинка и устремилась в сторону Даргана. Устремилась, но тут же растаяла, будто невидимые губы дунули и развеяли морок. Лишь маленькое зеленое облачко вернулось к Зитаару.

— Во имя Мортис! — заорал Зитаар.

— Лиин! — крикнул Дарган, обнажая меч.

Этим криком он Зитаара сбил. Тот растерялся, как теряется человек, в самый ответственный момент совершивший непоправимую оплошность. Разумеется, Зитаар должен был тоже выкрикнуть «Лиин», но почему-то перепутал и прокричал имя безмясой богини. Но в следующий миг Зитаар осознал, что ничего иного он и не мог выкрикнуть. И что Мортис для него отныне и вовеки важнее ста тысяч Лиин, ибо любовь к Лиин, как бы сильна ни была, уже принадлежит не Зитаару, а богине смерти. Все ее — каждый крик и каждый взмах меча. Она всевластна, как может быть всевластна только смерть.

И, осознав это, Зитаар возненавидел Даргана еще больше.

— Мортис! — проорал Зитаар в ярости.

Дарган послал коня вперед — с места в галоп. Он несся на рыцаря, зная, что сможет нанести всего один удар — второго шанса не будет. Лишь бы Бешеный не подвел, не испугался, не вильнул в сторону. И Бешеный не подвел.

Зитаар подставил под клинок Даргана свой меч. Странный звук — не звон стали, но раздирающий слух скрежет раздался при этом, как будто поворачивались петли заржавевшей двери. Двери склепа, который стерегут безногие стражи.

На какой-то миг клинки как будто прилипли друг к другу. А потом — еще миг, отделенный от прежнего скрежетом клинков и коротким вскриком Цесареи, Дарган сорвал с груди медальон и швырнул за металлический воротник панциря Зитаара. Сверкнуло огнем — ослепительно-белым так, что все исчезло, сожженное этим светом.

Дарган на миг ослеп. А когда снова начал видеть, то различил, как кренится в седле своего коня рыцарь смерти, и из доспехов, как из плохо сложенной печки, наружу валит чадный дым.

— Он же был тебе так нужен! Возьми! — Дарган захохотал и дернул повод.

Бешеный совершил фантастический прыжок, уходя от брызг белого огня, что вылетели из всех сочленений доспехов, сорвали и шлем, и золотую корону рыцаря смерти. Тонкий обруч подпрыгнул на камнях и оседлал обломок камня у дороги.

Зитаар завизжал. Он опрокинулся на спину и рухнул с коня, пламя то вырывалось из-под доспехов, то вновь начинал валить дым. Руки и ноги еще дергались, будто в безумной пляске, но встать Зитаар уже не мог. Бешеный пятился, мотая головой, и утробно похрюкивал. Смеялся.

— Ты что, сжег свою душу? — спросил следопыт, подъезжая.

Дарган соскользнул на землю — расставшись с медальоном, он опять практически лишился сил.

— Н-не знаю… — пробормотал он, глядя на доспехи, наполненные горячим пеплом. — Сейчас вытряхну этот панцирь и погляжу…

Но не успел. За спиной раздался топот.

Дарган обернулся. На него несся Гоар с поднятым мечом. Ни увернуться, ни парировать удар Дарган не успевал.

Зато успел Бешеный. Конь попросту лягнулся двумя ногами и ударил огненным копытом по руке с мечом. Гоар кувырнулся из седла и рухнул на землю с глухим стуком.

— Похоже, он сломал себе другую руку, — констатировал следопыт.

Дарган лишь криво дернул ртом и, опустившись на колени, запустил руку внутрь доспехов — в горячий пепел, который лишь совсем недавно был телом Зитаара. Черный прах облаком поднялся над горячим металлом.

— Вон он! — Дарган выдернул руку.

Он сжег кожу на пальцах, но вновь крепко сжимал медальон.

В этот миг заколебались кроны ближайших деревьев, листва сплелась в зеленый покров, и из него выступило лицо — так показалось поначалу Даргану, потом он понял, что из-под края капюшона таращится голый череп, и в глубине его глазниц плещется зеленый злобный огонь. Все застыли. И немудрено. Трудно пошевелиться, когда на тебя глядит богиня смерти собственной персоной.

— Медальон… Отдай мне «Свет душ-ши…» — прошипела Мортис.

— Нет! — воскликнул Дарган.

— Тогда твои друзья умрут… магия с-смерти… чума….

— А я дам им силу «Света души», и Цесарея всех излечит, — отвечал Дарган. — Алкмаарцы были бессильны перед тобой, но магия Всевышнего защитит людей.

— Я убью тебя… — Из мантии выпростались черные костлявые руки.

— Но не сможешь завладеть медальоном. Свою душу можно лишь подарить добровольно. Ее нельзя отнять.

— Я облачусь в серебро и сумею до него кос-снуться…

Мортис полностью выступила из водоворота листьев — в зеленой шелковой мантии, она двигалась грациозно, как прежде шагала по земле эльфов прекрасная богиня жизни Солониэль, и не верилось, что под струящимися складками прячется мертвое сожженное до костей тело.

— Ты получишь лишь оболочку, созданную Галлеаном, суть же останется тебе недоступной, богиня эльфов.

Услышав имя возлюбленного своего супруга, Мортис застонала.

— Подари мне медальон… отдай по доброй воле, и я воскрешу тебя и верну тебе Лиин живой и невредимой.

— Не верь ей! — закричала Цесарея. — Она ничего не сделает для тебя — только для себя, для себя, для себя…

Дарган поднял руку с медальоном:

— Галлеан! — воззвал он к мертвому богу эльфов. — Забери свой дар. — Он оказался слишком тяжел для простого человека!

Мортис вновь застонала — громче прежнего.

— Галлеан! — вновь воззвал алкмаарец. — Ты подарил моим предкам медальон. Забери его…

Мортис рванулась вперед:

— Галлеан…

Между нею и алкмаарцем вдруг соткался из воздуха призрак — бледный абрис фигуры высокого эльфа, плеснули по воздуху белокурые волосы, зазвенел серебряным колоколом голос, выкрикивая непонятные слова на эльфийском.

Мортис вновь застонала и протянула к призраку возлюбленного костлявые руки. Но не смогла до него коснуться. Абрис Галлеана метнулся в сторону и поплыл по воздуху. Мортис устремилась за ним.

Еще миг, и оба мертвых бога скрылись в зеленой листве.

— О, Всевышний… — прошептала Цесарея. — Глазам своим не верю! Дарган, ты в самом деле вызвал дух Галлеана?

— Нет, конечно! — алкмаарец покачал головой. — Это всего лишь призрак, созданный моим медальоном, моей душой. Как видишь, богов не так сложно обмануть. И не так трудно создать самим…

— Мы встретили богиню смерти и остались живы — пробормотал Эмери.

— Это не богиня смерти, это только её аватар, — ответил Дарган.

— Аватар? — переспросил следопыт.

— Сами боги не вмешиваются в наши дела непосредственно. Никогда, — сказала Цесарея.

— Оказывается, не только проклятые охотились за твоим талисманом, — заметил Ренард. — Нежити он тоже понадобился.

Дарган минуту смотрел в просвет между деревьями, туда, где скрылась в лесу Мортис в безуспешной попытке настичь Галлеана. Будто кто-то брызнул желтой краской в зеленый лес: все умирало там, где проскользнула бесплотная богиня.

— Мортис хочет возродить Галлеана. Но разве можно это сделать с помощью чужой души? — прошептал Дарган.

Ренард пожал плечами:

— Знаешь, повелителям всегда нужны наши души. Это самая высокая ставка в любой игре — Императора, королей и богов.