Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 690

– Так собери ещё. А то я один за всех бегаю! Видишь, – хмыкнул он, – даже похудел.

– А подарить тебе магни?

– Ну что ты опять, Вадим, – я же серьёзно!..

– Я тоже. Кстати, как бы и магни вскоре не попали под запрет: всё-таки размножение информации, пусть звуковой… А хочешь, смастрячу тебе видачок?

– Этого не хватало! – Толян даже отшатнулся от него. – Между прочим, а чем ты занят сейчас? Вот это что? – с опаской он ткнул пальцем в незавершённый прерыватель. – Можешь мне объяснить?

– Могу продемонстрировать. На тебе – хочешь?

– Иди ты!

Неуклюже извернувшись, Толян подтащил под толстый зад табурет, грузно осел. Удивительно, но в лаборатории было тихо – что ли, время обеда?

– Хочу посоветоваться, – доверительно сообщил Толян. – Строго между нами, ладно?

Вадим хмыкнул: неужто и этому загорелось согнать вес? Да нет, вряд ли, – скорее что-нибудь из сферы морали.

– Выдвигают на повышение, – продолжал толстяк. – Предлагают отдел.

– А Марчика куда?

– В здешние под-управители, похоже. Окончательно переберётся в «отцы».

– Н-да, осуществляются мечты.

– Марчик далеко пойдёт – ты был прав. – Толян повздыхал. – Так что скажешь?

– Ты же знаешь: чего я не люблю, так это советовать. Решай сам.

– Но что б ты сделал на моём месте?

– Эка хватил! На твоём я и лабуправство давно бы послал. Но мне легко быть принципиальным: у меня дети по лавкам не плачут.

– А если бы плакали? Ну представь!

Сегодня Толян был настойчив на удивление – неужто это всерьёз? Или кокетничает?

– Всё равно нет, – твёрдо сказал Вадим. – Лабуправ – это предел. Дальше в Систему погружаться опасно, рискуешь пропитаться ею насквозь… Хотя, может, ты этого хочешь? – вкрадчиво добавил он.

Толян с тоскою вздохнул.

– Я откажусь, – неуверенно предположил он. – А?

– Откуда мне знать.

– С другой стороны – я не пойду, ты не пойдёшь. А кто тогда? Какой-нибудь проныра? И потом он будет решать за нас?

– А сейчас, по-твоему, кто решает? Радость моя, ты что, надеешься развалить Систему изнутри? Не смеши, она не таких ломала! Там же сплошные Марки – хочешь сделаться одним из них? Конечно, твоё право, но не жди тут моего благословения. От дерьма лучше держаться подальше – старая истина!

Повздыхав ещё, словно для заполнения паузы, Толян спросил:

– Кстати, не слыхал? На будущей неделе отдел-управы должны пройти переаттестацию.

– И что?

– Да странно как-то: проводит её лично под-управитель при участии троих представителей главка, посторонние не допускаются. К чему такая секретность?

– Смахивает на посвящение, тебе не кажется? – предположил Вадим. – Только вот в кого: в рыцарей или в особо доверенных слуг?

– В слуг? Скорее господ.

– Зависит от точки зрения. Ежели смотреть на пирамиду со стороны… Интересно всё же, какова процедура?

– Это так важно?

– Может быть, может быть. – Вадим и сам не понял, почему встревожился. – Так ты хотел совета?

– Конечно.

– Даю – в виде исключения, но со всей категоричностью: откажись. Даже если будут настаивать, угрожать, принимать меры вплоть до разжалования в спецы. В противном случае потеряешь больше. Много, много больше!

Вот это было всерьёз. Даже и не совет – пророчество. А Толян был из тех немногих, кто чувствовал разницу, – потому слегка струхнул. В ошеломлении помолчав, он пробормотал:

– Что-нибудь ещё?

– Ещё? Береги задницу, толстый!

Толян вспыхнул, словно первоклассник:

– Издеваешься?

– Не уверен, – честно ответил Вадим. – Но на всякий случай – береги.

Толстяк снова вздохнул:

– Ещё и эти кошмары, что Ноннка приволакивает на хвосте. По-твоему, за ними что-то кроется?

– Предлагаешь «бояться вместе»?

– Чего? – не понял начлаб.

– Да был такой мультик, про котёнка… Уж очень банален набор в этих сюжетах: насилья, увечья, кровь, – будто специально нацелен щекотать нервы. Либо отвлечь внимание. А вообще, я Марку говорил: посеешь догматиков – пожнёшь маньяков.

– А что думаешь про оторванные конечности? – Не без опаски лабуправ смерил взглядом Вадимовы массивы. – Вот ты бы смог?

– Да уж, эти ребята не «разбрасываются», – засмеялся тот. – Ты и представить, Толян, не можешь, на что способны целенаправленные, однонацеленные, жёстко запрограммированные люди!

– Не так это! – вклинился в разговор надтреснутый голос, и над приборами поплавком выпрыгнула голова Оросьева, редковолосая и сморщенная, словно у мумии. – Всё происходит от нездорового образа жизни. Вот в сельской местности про такое не слыхали, а всё потому, что люди физически работают на свежем воздухе, детей ростят, и некогда им глупостями заниматься. У хороших служителей мысли об одном – о Крепостном благе. О Семье надо радеть, об отцах и братьях наших, и тогда всё наладится!..

– Чувствуешь, куда гнёт? – усмехаясь, спросил Вадим. – Оказывается, людям приличен только мускульный труд, прочее – от лукавого. А все беды из-за интеллектуалов – развелось умников!.. Свежая мысль, да? И каким будет следующий шаг?

Толян неловко и опасливо молчал. Расслабленность слетела с него в один миг, а всё из-за этого пронырливого жилистого человечка, дремучего и невероятно активного, обожавшего встревать в разговоры и по каждому вопросу имевшего собственное суждение, почему-то всегда совпадавшее с официальным. И сейчас, сыто ковыряясь в зубах, Оросьев пустился в пространные рассуждения, из которых явствовало, что духовная продукция его не интересует совершенно, а стало быть, не нужна, и все кто в этой области подвизается, исключая, может, немногих, – паразиты и нахлебники, объедающие народ. И лучше бы отправить их в селькоммуны, чтобы стали приносить настоящую пользу, и уж тогда проднормы точно возрастут, а честным труженикам нужно как раз это, а не всякие там х-химеры!..

– Оросьев, – с любопытством спросил Вадим, – ты и так жрёшь за двоих – куда это в тебе девается? Глистой был, ею остался. Или как в той байке про сыновей, – ворованное не впрок?

– Это кто же тут вор? – заволновался Оросьев. – А сам, а сам!.. Вы посмотрите на него!

– Я не про спирт, – отмахнулся Вадим. – Ты против эксплуатации, верно? Тогда взгляни на себя: все ж знают, что работник ты аховый. На что гробишь день, я выполняю за час, а категория у нас одинакова, как и паёк. Выходит, половину своего времени я вкалываю на тебя, ты – мой эксплуататор, мой персональный паразит, поскольку жрёшь мою пайку! И как это сочетается с твоими лозунгами? По-твоему, это и есть социализм?

Конечно, Вадим передёргивал, поскольку большую часть времени тратил исключительно на себя, на собственные интересы и нужды. Но это было скорее следствием нынешних порядков, и всё равно он делал втрое больше!..

– Начальству виднее, кто чего стоит, – туманно возразил Оросьев. – И уж оно оценит нас по заслугам.

– Взгляните на него, – призвал Вадим. – Налицо все признаки догматика: нового не приемлет, противоречия в упор не видит, начальство чтит, а все беды – от происков врагов. Хоть на выставку отправляй!

– А для тебя вообще нет святого! – огрызнулся Оросьев. – Не пойму я тебя, Смирнов, двуличный ты какой-то. Иногда такое несёшь – у меня просто нет слов!

– У тебя и с мыслями не густо. Готовый кандидат в маньяки.

– Ты больно умный! – выкрикнул человечек, отступая по проходу. – Видал я таких!

– Иди-иди, Отбросьев, – напутствовал его Вадим. – На таком уровне я даже спорить не хочу – квалификацию теряю. Найди кого-нибудь по силам.

Оросьев выкрикнул ещё что-то, совсем уж невнятное, и сгинул за дверью.

– Стучать побежал, – тоскливо сказал Толян. – И что тебе неймётся?

– А надоело бояться, – откликнулся Вадим, брезгливо улыбаясь. – Ещё выделываться перед каждой гнидой!.. Ладно, Толян, погоди шарахаться. Сейчас за трёп не привлекают – к чему волновать народ, можно ведь подавлять и тихой сапой. Ты же видишь, у нас ничего впрямую не запрещают и не прижимают иначе как заручившись «народной поддержкой».