Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 694

– Сколько ж тебе было? – удивился Вадим. – Ты вообще родилась?

– Только не надо мне льстить, – не задержалась она с ответом, дёрнув худеньким плечом. – Лучше научи правильно двигаться я ведь вижу, как ты кривишься.

– Чтобы заработать втык от жрецов? Спасибо, с меня хватит.

– Да они же сюда и носа не кажут… Кстати, меня зовут Юля.

– Работай, Юля, работай. Они всё видят, уверяю тебя.

Словно в подтверждение его слов, из-за зеркала высунулась бородатая физиономия и строго вякнула:

– Вадим, разговорчики!

– Чем лаяться, лучше бы музыку врубил, – отбрыкнулся он. – Или опять уделали систему?

Бородач проворчал что-то невнятное и вновь канул в зазеркалье. Хихикнув, Юля спросила:

– А чего они такими лопатами обзавелись – для солидности? – Она засмеялась и добавила: – Серьёзные!

– Должность обязывает, – откликнулся Вадим. – Ладно, ты сюда болтать пришла?

Может, для этого – кто знает? Вообще выкладывалась Юля не слишком, зато мешалась за троих.

– Работать, работать и работать! – гнусаво бурчала она, потешая соседей. – Не хочешь помочь, да? И ладно. Вот погоди, будешь висеть над пропастью, попросишь у меня подать руку, а я тебе – фиг! Рушься на острые скалы, если такой. То-то я посмеюсь!..

Поневоле Вадим тоже ухмылялся краями рта, однако отмалчивался. При надлежащей строгости эта мартышка вполне могла бы схлопотать по голым ягодичкам – за неуместное озорство. Однако на такую кралю у жрецов вряд ли поднялась бы рука. К тому же прежний фанатизм давно пошёл на убыль, и теперь секта больше напоминала подготовительную базу для молодняка, нацелившегося прорваться в крутари. За дисциплиной следили, и на том спасибо.

А неугомонная кроха уже напевала, тихонько и жалостливо: «От умру я, умру-у, та заховають мэня-я…» И так далее, и тому подобное – её репертуара, похоже, хватило бы на полную тренировку. Удивительно, но никто против этого не возражал, даже жрецы. Что девочка умела, так это нравиться: обаяния – вагон!

Затем всё-таки врубили музыку, но лучше бы этого не делали. То ли жрецы пошли на поводу у невзыскательной публики, то ли у самих подросла смена, но в такие моменты Вадим вспоминал о своём возрасте. В нынешних сонгах от мелодий остался лишь ритм, и тот частенько сменялся сплошным ором, совершенно немузыкальным, зато ошеломительно громким. Ладно, не будем о вкусах, недоумевал Вадим, но что у нынешнего молодняка со слухом-то делается: глохнут помаленьку? Эх, старость, старость – вот и я в ворчуны записываюсь…

Хватанув «мышечной радости» под завязку, до потемнения в глазах и дрожи в коленках, Вадим на остатке сил попинал мешок в углу зала – не столько подкрепляя навыки, сколько проверяя. (Как и ожидалось, навыки оказались в порядке, подключаясь к мускулам по первому же запросу.) Дождавшись, когда из проёма возникнет посвежевший и воспрянувший Арон, втиснулся туда сам. Лаз вёл в крохотную душевую, и согласно здешнему распорядку Вадим мог позволить себе шесть минут блаженства. Однако на первой же по бетонному полу коридорчика зашлёпали лёгкие шаги и в проёме, будто в раме, возникла Юля – совершенно нагая. Впрочем, как и он.

– Ох, прости! – выдохнула девушка, однако не отступая и не отводя глаз. – Наверно, у вас не принято?

Вадим тоже смотрел на неё во все глаза, и непохоже, чтобы Юлю это смущало, – а ведь она из новеньких! Малышка в самом деле походила на подростка, и всё в ней, от пальчиков до ключиц, выглядело умилительно детским. Но губы и грудь уже вполне созрели для поцелуев. К счастью, наружный индикатор Вадима, обескровленный тяжёлой тренировкой, никак не прореагировал на соблазнительное видение.

– Так что? – спросила она чуть нетерпеливо. – Мне уйти?

– Чего уж теперь, – ответил Вадим. – Больше-то друг другу мы всё равно показать не сможем.

Улыбнувшись, Юля шагнула под душ, неосторожно ткнулась в Вадима маленькой грудью.

– Зато теперь у нас вдвое больше времени, – сообщила она, почесав нос о его плечо. – А хочешь, я намылю тебя собой?

– Ладно дразниться-то, – пробормотал Вадим, всё же смутившись. – Пожалела бы старика.

– А чего? Давно хотела выяснить, что за ключики у эдаких шкафов!

– Избыток любознательности приводит к ущемлению носа, знаешь? – назидательно молвил Вадим.

– А «небрежность – причина пожаров»! – парировала девочка.

Как выяснилось из последующего разговора, несмотря на нежный возраст Юля уже могла щегольнуть пёстрой биографией. Открытым текстом она ссылалась на связи с натуристами, шатунами, даже намекала на оргистов. Расшалившись, Юля пожелала некоторые из приобретённых навыков продемонстрировать тут же, однако Вадим отговорился общим упадком сил и недостатком времени. «Ладно, – нехотя уступила она, – тогда уйдём отсюда вместе. Ты далеко живёшь?» Неопределённо усмехаясь, Вадим шлепками выгнал Юлю из-под душа и подтолкнул к выходу. Разглядев её близко и в подробностях, он укрепился в своих подозрениях. Уж очень Юля была ухоженной – от упругих гладких подмышек до младенчески нежных пяток. И ровный загар по всему телу, и ни единого волоска ниже головы, и накопленная за годы сияющая чистота, и брезгливость, с какой она ступала по облезлому полу. Нет, сколько б она ни разыгрывала из себя простолюдинку, это – продукт иной среды. Какой же лопух её сюда притащил?

Всё-таки из храма они уходили вдвоём. Подвал был обширный, запущенный, к тому же имел несколько выходов на поверхность. Вадима слегка раздражала эта игра в конспирацию (было б из-за чего), но правила не им установлены, не ему и отменять. На этот раз он предоставил Юле выбирать путь, а сам шёл следом, наблюдая за ней. После тренировки сонливость у Вадима пропала напрочь, голова прояснилась, и теперь он мог трезво оценить своё новое приобретение – эту самую Юлю. На девушке были потёртые шорты, линялая растянутая майка, едва не спадающая с плеч, и шлёпки – всё. Экипировка на грани фола. Если бы кто из блюстителей заподозрил отсутствие белья, не миновать ей плетей по мягким частям. Собственно, за что? Ведь так и положено в нашем благословенном обществе: наружная пристойность, а чуть поглубже – всегдашняя готовность к разврату. Но что за поступь, господи: как упоительно содрогаются грудки на каждом шаге, как грациозно качаются бёдра!.. Тоже врождённое или научили? Но не за месяц же! Такому надо обучать с пелёнок.

Наконец они выбрались из подземелья и зашагали по гулкому переулку, стиснутыми глухими облезлыми стенами.

– Слушай, – внезапно заговорила девушка, – а ведь ты не похож на дурака!..

Маленькие открытия, надо же.

– Ну почему, – возразил Вадим. – Просто ты не разглядела. Ты же торопыжка, так? Вечно спешишь с выводами!

– Но если ты не дурак, – отмахнулась Юля, – как же ты угодил в здешние прихожане?

– По-твоему, наша вера не истинная? – нахмурясь, спросил он. – Тогда она и вправду ничего тебе не даст.

– А по-твоему, она тянет на веру? – Девушка фыркнула: – Подумаешь, рукомашество и ногодрыжество!

– А слышала ты про жизне-силу, еретичка? Вообще с тобой проводили вступительное собеседование?

Поколебавшись, Юля кивнула, затем повела худенькими плечами: мол, поливали чего-то невразумительного – толку-то!.. Действительно, последнее время жрецы не слишком усердствовали с проповедями.

– Вот ей, собственно, и поклоняются билдеры, – продолжал Вадим. – Прочее – следствие. И если ты наблюдаешь среди них самодовольных здоровяков, то гордятся они не нынешней статью, а тем, что сумели её достичь, начав едва не с нуля.

– И всё? Не больно-то густо!

– Как посмотреть. Кто-то верит в бессмертную душу – вообще, не вдаваясь в подробности. А вот билдеры верят в жизне-силу, полагая её необходимой составляющей души, без которой она не сможет достичь совершенства и просто сохранить себя. А тело – что ж: всего лишь показатель душевной силы. Кстати, по теории билдеров, на пути накопления жизне-силы можно достичь и физического бессмертия. Ибо сказано: «сделаем тело достойным духа» – то есть таким же бессмертным.