Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 635

– Здравия желаем, товарищ командир!

Федор приказал инвалиду:

– Садитесь, снимайте протез.

Мужик опять заблажил, чтобы вызвать жалость и сочувствие.

– Добровольно не хотите? Вы двое – держите его, а ты, Гнутиков, снимай протез.

Бойцы переглянулись. Инвалид, документы в порядке, чего командир прицепился к человеку? Мужик насупился, уселся на табурет.

– Сам сниму, коли ты такой настырный!

Мужик задрал штанину, бойцы отвернулись, уж больно вид неприглядный. Задержанный расстегнул кожаные ремни. Примитивный деревянный протез с глухим стуком упал на пол. Федор поднял его. Внизу ничего интересного. Кверху, к культе, деревяшка расширялась конусом. Там углубление, прикрытое войлочным кружком. Федор вытащил его двумя пальцами. А внутри полость, небольшая, в два кулака, а в ней золотые изделия. Кольца, цепочки, крестик матово желтым отливают при свете коптилки. На всех изделиях царапины мелкие, потертости. Не новые изделия, ношеные.

– Товарищи бойцы! Попрошу осмотреть содержимое тайника, – объявил Федор.

Бойцы, как увидели, отношение к инвалиду переменили.

– Спекулянт! Народу жрать нечего, а он с золотом разгуливает. Дать бы ему в морду!

– Ты где золотишко взял, болезный? – почти ласково поинтересовался Федор.

– На еду выменял! – буркнул мужик.

– Только врать не надо. Это деревенские в город еду на базар несут, на вещи выменять. Обносились все. Гнутиков, бегом в горотдел милиции. Не наш клиент, пусть сами разбираются.

– Слушаюсь!

Боец убежал. Федор ссыпал золото на снарядный ящик, заменявший стол.

– Надевай протез, сам пойдешь с милиционером, нести тебя никто не будет.

Мужчина надел протез, а правильнее – деревяшку, на ноге застегнул.

– Закурить позволите?

– Кури. Наверное, долго теперь табачку не попробуешь.

В годы войны за золотовалютные операции суды давали большие сроки, от десяти лет и выше. Мужчина закурил, выпустил клуб ядреного дыма, выдохнул.

– Забирайте все золото, а про меня забудьте.

– Не пойдет. Я бы такую мразь сразу расстреливал. Знал бы, еще на льду кончил, – жестко ответил Федор.

Через какое-то время в комнатку ввалился боец из роты Федора, за ним два милиционера. При форме, на боку револьверы в кобурах. Увидели инвалида.

– Доскакался, Михей!

– Знакомая личность?

– На базаре каждый день отирается. Чего натворил?

– Золото в деревяшке, что вместо ноги, нес. Вот оно. Пишите опись и забирайте фигуранта вместе с золотом.

Всего насчитали двадцать одно изделие, Федор и милиционеры подписали бумагу. Федор твердо знал, все сдать по описи надо, с золотом не шутят. А уже следующим днем к нему в казарму пришел начальник городской милиции. Осмотрел пустой, даже убогий кабинет Федора, хмыкнул.

– У тебя закуска найдется?

– Найду.

Федор прошел на кухню, принес хлеба, две банки мясных консервов, несколько кусков сахара-рафинада.

– О, да вы здорово живете! – восхитился Тарас Григорьевич. – Стопки давай или кружки.

– По какому поводу?

– Да ты что, забыл, старшой? Ты же с рыжьем Михея взял, теперь от срока не отвертится. Ночью обыск у него в доме делали, на грузовике добро вывозили. Представляешь – все стены картинами увешаны, одних шуб в шкафу три. Никак я его с поличным взять не мог. Чуял – гнилой мужик, но чувства к делу не пришьешь. А теперь посидит. За то и выпьем, за сотрудничество!

Тарас достал из кармана бутылку водки, щедро плеснул в жестяные кружки. Чокнулись, выпили. Тарас ложку в американскую тушенку запустил, пожевал.

– Вкусно. Мы в милиции такой жратвы не имеем.

– Американская помощь, а может – английская. На банке надпись на английском.

– Ты знаешь языки? – изумился Тарас Григорьевич.

– В училище изучали. Забыл почти все.

– Во-во, я в школе немецкий тоже учил. А сейчас только три слова помню.

Не спеша поллитровку допили.

– Засиделся я у тебя. Хороший ты мужик, Казанцев. Однако же на службу пора. Закончится война, не будет разных шпионов, диверсантов, дезертиров. Перейдешь ко мне?

Федор оторопел:

– Я подумаю.

Глава 9

Засада

Непейвода ушел, а Федор сидел и удивлялся. Немцы еще в Подмосковье, Калинин полтора месяца как освобожден. А люди думают, как послевоенную жизнь налаживать. Стало быть – не сомневаются в победе, уверены. В октябре еще, совсем недавно, настроения были другие. Сомневались – устоит ли столица. Да и не только наши люди боялись падения Москвы. Руководители иностранных государств выжидали. Те же турки, японцы. Пади Москва, яви миру свою слабость, и накинулись бы на Советский Союз в жажде успеть урвать кусок земли, не опоздать к разделу пирога, присоединиться к победителям. Выжидали и США с Англией. Стоит ли помогать с поставками по ленд-лизу? Пойдет ли помощь впрок? Контрнаступление наших войск заставило многие государства задуматься. А так ли силен Гитлер? Устоит ли против Сталина? Турки и японцы отложили вступление в войну на стороне Германии до лучших времен, союзники СССР решили активизировать помощь поставками вооружения. И у всех своя выгода. Американцы хотели поднять свою промышленность, создать рабочие места и в близкой перспективе разбогатеть. А как же? Война – это бизнес, ведь поставки по ленд-лизу шли не только в СССР, едва не половина мира после окончания Второй мировой войны должна Америке осталась.

Доллар стал мировой валютой. Великобритания, помогая СССР, выручала себя. Германия на время отложила операцию по захвату туманного Альбиона, так пусть измотается, обессилеет в борьбе с СССР, глядишь – не до острова будет. Выгоду поимели все, только Советский Союз заплатил самую дорогую цену – миллионы человеческих жизней, причем не самых худших – молодых и здоровых мужчин, цвет нации. А уголовники и прочее отребье выжили, отсидевшись в лагерях.

За полтора месяца, что Федор вместе со своей ротой в Калинине провел, город немного узнал, по службе и личные знакомства завел. С каждым днем город понемногу восстанавливался после ожесточенных боев, оккупации. Стало работать проводное радио, в казарме повесили два черных больших рупора. Бойцы стали слушать сводки Совинформбюро, концерты Руслановой и Лемешева. Сводки с фронтов говорили о тяжелом положении, но не было уже ощущения безнадежности, надвигающейся катастрофы. Настроение у народа и бойцов лучше стало, бодрее, исчезло гнетущее состояние неуверенности.

У Федора в кабинете телефон появился, с военного коммутатора, но и он жизнь облегчил. Можно было связаться с горотделом милиции, НКВД, горисполкомом. Начальник НКВД по своим каналам выбил для роты Федора грузовик. Полуторку получили с авторемонтного завода, латаную-перелатаную, но на ходу. Бойцы сами соорудили в кузове деревянный каркас, обтянули танковым брезентом.

Его Федор за водку выпросил у помпотеха самоходного полка. Его натянули на каркас, получили крытый кузов. Теперь наряды на грузовичке развозили. Не дует и не мокнут под снегом или дождем, продукты на кухню удобно завозить, да и случись что, тревожную группу к требуемому месту подбросить быстро можно. Полегче жить стало.

В середине февраля Федора вызвал к себе Осадчий. Несколько минут начальник горотдела УНКВД расспрашивал, как служит рота, есть ли насущные проблемы. А у кого проблем нет? С обувью плоховато в роте было, телогрейки пора завозить, весна на носу.

– Ладно, теперь о деле, – хлопнул ладонью по столу Осадчий. – Получил достоверные данные, что завтра немцы забросят парашютами трех агентов. Подготовь десяток бойцов с оружием, не забудь маскировочные халаты.

– Нет их у нас, мы не разведка.

Осадчий засопел недовольно, написал на листке бумажки несколько слов, протянул Федору.

– Получишь у нас на складе. Машину приготовь, чтобы заправлена была.

– Куда поедем?

– Перед выездом узнаешь.

Пресловутая игра в секретность. Осадчий уловил на лице Федора тень недовольства.

– Не обижайся, служба. Мы еще сами не знаем, будет ли выброска. Вдруг непогода, скажем, снегопад или сильный ветер.