Принцип исключения - Аркади Алина - Страница 9

Киваю и иду к чёрному огромному внедорожнику, а когда блондин услужливо отворяет передо мной дверцу, с трудом забираюсь в высокий автомобиль. В машине тепло и комфортно, и Андрей, устроившись за рулём, потирает ладони и дует на них, чтобы согреться. Видимо, парень всё это время стоял на морозе, чтобы не пропустить меня, а уточнить время Гриша не осмелился или же не хотел лишний раз связываться со мной.

Никогда бы не подумала, что невинный поцелуй отпугнёт взрослого мужчину. Если я и ожидала негативной реакции, то однозначно не такой. Он ведь мог объяснить свою позицию и сказать, чтобы я не рассчитывала на взаимность. Но Гриша поступил банально – исчез с моего горизонта, поручив заботу обо мне другому человеку. Сложности ему ни к чему.

– Вас подождать? Или приехать ко времени? – Блондин интересуется, как только останавливается на парковке.

– Андрей, ждать не нужно, потому что сегодня мой первый день, и когда освобожусь, пока неизвестно. И приезжать не нужно, я без проблем доберусь сама.

– Но мне приказано другое…

– Вы же полчаса назад сказали, что должны исполнять мои указания?

– Да, – кивает парень, видимо, вспоминая, что произносил.

– Так вот, ждать и забирать не нужно. Приятно было познакомиться.

Не дожидаясь ответа, закрываю дверь и иду к входу. Уже на ступеньках оглядываюсь назад, наблюдая, как Андрей разговаривает по телефону, не выпуская меня из вида. Наверное, звонит Грише, что уведомить: клиентка несговорчива и от его услуг отказалась. Меньше всего я хочу привлекать к себе внимание, а машина с личным водителем делает меня очень заметной.

Охранник, вспомнив меня, сразу понимает, с какой целью я в Школе, и выдаёт ламинированный пропуск для турникета. Очень вовремя и оперативно, что несказанно радует. Иду по уже знакомому маршруту, направляясь к комнате девочек, но вспоминаю, что Света мне ключ так и не дала. Но я всё равно дёргаю ручку, дверь не заперта, что сразу делает мой день лучше. Оставляю вещи и отправляюсь на поиски Воропаевой, чтобы узнать, где будет проходить собрание.

Но, оказывается, меня уже ждут в конференц-зале с большим экраном и множеством мест, часть из которых уже занята. Встреча проходит сдержанно и спокойно, что радует Марго, которая расписывает мои достоинства, словно я олимпийская чемпионка, а по факту имею третье место в единственном в моей жизни Чемпионате мира. Но, судя по всему, Воропаева так восторгается моими заслугами, что через час ими начинают восторгаться и все присутствующие, посматривая на меня с одобрением и улыбкой.

Что радует, меня никто не спрашивает о том злополучном Чемпионате, травме и долгой реабилитации, после которой я вернулась в фигурное катание. И мне это нравится. Напоминание о самом гадком периоде моей короткой жизни каждый раз отдаётся глухой болью внутри, заставляя сжиматься и прятаться в свою раковину, где под толстым панцирем могу отдышаться. Я так привыкла это делать, что уже, кажется, не способна воспринимать бестактные вопросы адекватно. Я поделилась своими переживаниями с психологом, частично с отцом, и больше желания делиться у меня не возникало. В такие моменты кажусь себе беспомощной и жалкой.

– Всё прошло отлично, – Марго скачет вокруг меня, – родители в восторге. Кстати, дама в белой шубе – жена председателя Центрального банка.

Если по мнению Воропаевой данная информация должна была меня впечатлить, то я не впечатлилась и по этой причине не одариваю её в ответ довольной улыбкой.

– Мне всё равно, кто их родители. Главное – дети, я же буду работать с ними.

– Тасенька, – щебечет Марко, подхватывая меня под локоть, пока мы неспешно идём по коридору, – понимаешь, есть очень важные родители.

– Как женщина в белой шубе?

– Именно! Их дети приходят сюда в надежде добиться успехов, стать лучше, выделиться, поэтому иногда, даже если у них не особо получается, мы всё равно их хвалим. Понимаешь?

– То есть мы их хвалим за то, что у них состоятельные родители? – задаю вопрос прямо, чтобы понимать, чего хочет от меня Воропаева.

– Не совсем так. Мы их хвалим за заслуги. Их родителей. – Натянутая улыбка Марго выглядит неестественно, но она изо всех сил старается донести правильность своих суждений. – А они, в свою очередь, не скупятся на спонсорскую помощь и делают всё возможное, чтобы их замечательное чадо было довольно. Похвалить ведь несложно, правда?

– Согласна.

– Ну вот, мы друг друга поняли. К тому же у тебя малыши, которые год будут становиться на коньки. Мы не говорим о региональных соревнованиях и чемпионатах, поэтому можно хвалить чуть больше, – показывает пальцами величину этого самого «чуть», и я понимаю, что удовлетворение родителей – основная задача этого учреждения.

– Я поняла вас, Маргарита Анатольевна.

– Вот и молодец! – Марго вновь порхает вокруг меня. – У тебя занятия три раза в неделю: понедельник, среда, пятница. Но на этой ты свободна из-за подготовки к празднику. Прогони свою программу, отработай на катке, привыкни ко льду, чтобы через неделю показаться гостям. Не переживай, ты устроена с сегодняшнего дня, эта неделя будет оплачена.

– Спасибо.

– Не за что, Тася. Я очень рада, что ты у нас появилась Иди к девочкам.

Так и стою посреди коридора, наблюдая, как Воропаева почти вприпрыжку удаляется в сторону кабинета, оставив неоднозначные ощущения. Мне уже не нравится то, что я узнала о принципах работы школы, но отступать некуда. Отказ работать автоматически вернёт меня под крыло отца.

Поэтому заталкиваю недовольство глубоко в глотку и иду искать девчонок, которых нахожу на тренировочном катке.

– Тась! – окликает Света, подкатываясь к бортику. – Как прошло?

– Привет. Нормально, наверное, – пожимаю плечами, потому что, судя по порхающей Воропаевой, встреча прошла более чем отлично. – Марго довольна и весела. Только я не поняла, – оглядываюсь, не желая присутствия лишних ушей, – вы хвалите воспитанников, исходя из статуса их родителей?

– Да, – девушка поджимает губы, опуская взгляд, – так заведено. Контингент разный: часть действительно имеет способности, которые легко развивать, направляя к цели; часть пробует себя в фигурном катании и пока не определились, желают ли посвятить этому свою жизнь; а часть – примитивные бездарности, пришедшие сюда, потому что мама или папа проснулись утром и решили, что их чадо станет великим спортсменом. Как правило, бездарности имеют самых влиятельных и богатых родителей, перед которыми Марго пригибается и ублажает с особым рвением. И подталкивает к этому нас. Противиться бесполезно, иначе просто лишишься своего места.

– Поняла, – вздыхаю, потому что остаётся лишь смириться с установленными правилами и плясать под дудку Воропаевой.

Пусть так и будет первое время, пока буду работать с малышами и присматривать иные варианты. Возможно, в другом городе.

– Что делаешь? – перевожу тему, потому как появляются незнакомые мне девушки, скидывающие вещи на скамью и собирающиеся занять каток.

– Откатываю праздничную программу. Скоро Эля придёт. Ты когда?

– А когда здесь никого нет?

– После шести. А в семь только охранник. Любишь одна кататься?

– Да. Так больше нравится. – И так никто не увидит, если моя нога вывернется, и я распластаюсь посреди катка, собирая по кусочкам свою гордость. – Занятия у меня начнутся только после праздника, поэтому я поеду в торговый центр, вернусь позже. Но у меня ключа нет от нашей комнаты. Не хочу тащить с собой вещи.

– Держи. – Света достаёт связку, снимает ключ и вручает мне. – Теперь можешь приходить в любой момент.

– Спасибо.

Девушка отталкивается от бортика и делает большой круг, завершая прыжком, который мне теперь противопоказан. Дикая зависть просыпается внутри, подначивая исполнить элементы, которые запрещены для исполнения моим врачом. Но ведь никто не увидит? Мама и папа точно, а узнать не смогут.

Надеваю куртку и хватаю сумку, прежде осмотрев содержимое, среди которого устроилась подаренная Гришей брошка, ставшая напоминанием моей ошибки и конца того, что так и не началось для нас. Приятно осознавать, что вещь была куплена специально для меня много лет назад и он её хранил, чтобы когда-нибудь всё же подарить. Подарил… Поглаживаю фигурную поверхность, украшенную камушками, и улыбаюсь, вспоминая, с каким трепетом Гриша вручал подарок. Если бы не моя импульсивность и неспособность анализировать ситуацию мгновенно, этого бы не произошло.