Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 264

Еще перед полетом я додавил Брежнева на то, чтобы после моего возвращения Валентина Петровича рассекретили.

– Тогда Челомей начнет обижаться, – усмехнулся Леонид Ильич.

– Ну, он, во-первых, не столь тщеславен. А во-вторых, и его можно будет легализовать, но чуть погодя. Вот как сделает из своего «Алмаза» нормальную орбитальную станцию, так сразу.

И вот, значит, теперь Глушко купался в лучах заслуженной славы. Я, в свою очередь, во всех своих речах (а их пришлось произнести немало) не менее половины времени выделял на дифирамбы сверхна-дежным двигателям, разработанным Глушко, благодаря которым и удалось успешно провести и завершить экспедицию. И это в значительной мере было правдой. В полете много чего работало не очень хорошо, а иногда и просто отказывало, но ни единого сбоя движков не было.

Естественно, Валентин Петрович получил третью звезду Героя соцтруда. Академиком он был уже давно, но теперь его наградили какой-то академической медалью.

Наверное, не меньше недели после моего возвращения в Москву Глушко метался по всяким торжественным собраниям, постоянно светился по телевизору и даже выступил по радио в программе «Маяк». Принимали его, кстати, с восторгом, не хуже, чем Гагарина. Кажется, народ поверил, что после смерти Королёва есть кому достойно продолжать его дело.

– Теперь и помереть не страшно, – признался Глушко Антонову. Он уже научился нас более или менее различать, и со мной – Скворцовым – если и общался, то без малейшего удовольствия. Он даже уточнил у духовного брата:

– Я правильно понимаю, что весь полет провели вы, а вовсе не этот юный карьерист?

– Разумеется, – степенно кивнул Антонов. – Правда, иногда, когда сильно уставал, я передавал управление ему. Но ненадолго и в такие моменты, когда он при всем желании не мог напортачить.

А я подумал, что вот хрен товарищу Глушко, а не смерть на пике славы. Не дам помереть, пока он не сделает свой РД-170. На тех двигателях, что есть сейчас, заброс нормального марсохода на Марс не получится.

Ну, а когда он сделает этот мощнейший движок, пусть, если хочет, помирает на здоровье, я ему ни слова против не скажу.

Глава 36

– Опять у тебя все не как у людей, – вздохнул Семичастный. – Вот чем тебе, например, профилакторий ЦК в Пицунде не нравится?

– Тем, что на самом деле он и до четырехзвездного египетского отеля не дотягивает. В двадцать первом веке, естественно. Зато природа сейчас изгажена куда меньше, чем тогда, и значит, надо успеть воспользоваться моментом и пожить на ней.

– А о наших сотрудниках и сотрудницах ты подумал?

Услышав про сотрудниц, я на всякий случай специально для Антонова уточнил:

– У некоторых, не будем тыкать пальцем, в будущей Москве есть невеста.

– Да я что, я ничего, обойдусь, – вяло отбрехнулся духовный брат, а я продолжил беседу с председателем КГБ.

– Даже как-то странно такое слышать. Неужели твои офицеры настолько изнежились, что для них жизнь в палатке на берегу моря в августе есть мужественное преодоление трудностей и лишений? Ну пусть тогда у какой-нибудь местной бабки курятник снимают, что ли.

– Да нетрудно им, но я тут раскатал губы под это дело параллельно с работой организовать людям отдых в приличном месте, а им в отличие от тебя проживание в таком пансионате показалось бы командировкой в рай. Ладно, и так, как ты предлагаешь, тоже сойдет. Только я бы советовал ехать не под Геленджик, а в Крым, в Новый Свет. Фильм «Три плюс два» смотрел? Вот как раз туда, там достаточно изолированное место. И вам всем будет спокойней, и нам проще организовать охрану.

– Согласен, Новый Свет мне тоже нравится.

– Нормальный автомобиль взять все же не хочешь?

– Мой «Москвич» вполне нормальный. Никому из местных и в голову не придет, что на такой машине ездит член ЦК, депутат, член-корреспондент Академии наук и вообще героический герой Скворцов. Борода вон, уже почти выросла, еще темные очки надену, и ни одна собака меня не узнает. Кстати, не знаешь, конкретно то место, где снималось «Три плюс два», сейчас свободно?

– Завтра буду знать. Хочешь остановиться именно там?

– Да. И, пожалуйста, нарисуй мне права на какую-нибудь вымышленную фамилию. А то ведь стоит только гаишникам один раз случайно тормознуть меня на трассе, и все, прощай, инкогнито. Мигом разболтают.

– Это можно. По поводу фамилии пожелания будут?

– Ну, например, я согласен временно стать Канцеленбогеном. Раппопорт тоже неплохо звучит.

– Морда у тебя не тянет на полноценного Раппопорта, – усмехнулся Семичастный. – Может, лучше не выделываться и побыть просто Астаховым? В общем, сделаем. И номера, наверное, лучше заменить на курские или харьковские. Дочерей обеих с собой возьмете?

– Пожалуй, ни одной, Вера считает, что маловаты они еще для таких путешествий. С ними ее родители посидят.

– Разумная женщина. Когда выезжаете?

– В воскресенье утром.

– Хорошо, тогда еще успеешь заехать к нам. В пятницу, например, тогда заодно и документы получишь.

– Заодно с чем?

– С торжественным вручением полковничьих погон.

– Как, прямо сразу из майоров?

– Да тебе же подполковника присвоили еще перед Новым годом! Просто, наверное, никто не смог сказать, ты же был сильно занят. Подарки опять же получишь – два комплекта масок с ластами и подводное ружье. Все французское.

– А почему ружье только одно?

– Чтоб вы там под водой случайно друг друга не перестреляли.

Я, честно говоря, уже как-то отвык от отпусков. Последний полноценный у меня был давно, еще в шестьдесят шестом году. Правда, после полета на орбиту меня тоже попытались выпихнуть отдыхать, но я никуда не поехал, валялся на диване дома, а когда надоедало, гулял по лесу на другом берегу Пахры, и так пять дней подряд. Потом меня вызвали на работу.

Однако сейчас Брежнев, Шелепин и Косыгин хором заявили мне, чтобы я, как человек, на полные четыре недели отправился в какой-нибудь санаторий или пансионат. От этого удалось отбиться, а от самого отпуска я и не особо пытался. Мы с Верой решили вдвоем съездить на машине на юг, к морю.

Порядок движения напоминал тот, какой был в самой первой поездке, когда мы с будущей женой ездили к морю на мотоцикле. Только теперь на лидирующей «Яве» ехал сотрудник органов и по радио предупреждал нас о встречном транспорте при обгонах. А сзади, примерно в полукилометре, шла нарочито обшарпанная «Волга», в которой сидели еще четверо, но эти делали вид, что едут сами по себе и к нам никакого отношения не имеют.

Впрочем, одно довольно существенное отличие от всех прошлых поездок имелось – за рулем больше половины пути сидела Вера. В силу чего у меня было много времени смотреть по сторонам.

Почти в это же время – то есть на год позже, в семьдесят втором году – Антонов первый раз поехал на мотоцикле в Крым. И теперь у меня было с чем сравнивать.

Дороги остались теми же самыми, легковых машин стало немного больше, но существенно прибавилось мотоциклов, в основном «Яв». Я сначала не мог сообразить, как мое появление в этом мире могло привести к такому результату, но потом до меня дошло.

Здесь не было ввода советских войск в Чехословакию в шестьдесят восьмом году, да и сама «Пражская весна» пошла по совершенно другому сценарию. И значит, «Явы» и запчасти к ним все это время исправно поставлялись в Союз, без имевшегося в мире Антонова почти полного перерыва с шестьдесят восьмого по семьдесят четвертый.

И кажется, немного повысились цены. Антонов в первой поездке пару раз ухитрился пообедать в придорожных столовых за тридцать – тридцать пять копеек, а мы с Верой ниже полтинника на человека опуститься нигде не смогли, и не потому, что больше жрали.

Во время своей первой поездки Антонов в Новый Свет не заезжал. Из Белогорска он доехал до Красноселовки, а потом по горной грунтовке – до Приветного, и у моря повернул направо, в сторону Алушты. Мы же от Белогорска двинулись в Судак через Грушевку, то есть все время по асфальту. По той дороге я на машине, да еще и с женой, ехать не рискнул, хотя местные утверждали, что легковушка там вообще-то может и пройти. Если, конечно, не будет дождя, но они здесь в августе редкость.