Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 263

– Твою мать, опять клапан! – раздался в наушниках голос Гагарина. – Леша, закрывай его вручную.

Леонов ослабил ремни, привстал на сиденье и, отодрав панель на потолке над собой, перекинул рычажок клапана. Давление перестало падать, Леонов сел, и вовремя – мы вошли в верхние слои атмосферы, и навалилась перегрузка.

Посадка мне почти не запомнилась. Правда, восемь «же» все-таки доставили несколько неприятных мгновений, но осознание, что скоро сверху будет нормальное небо, а под ногами – настоящая Земля, мне сильно помогло.

Когда мы уже спускались на парашюте и до поверхности земли оставалось километра три, Леонов попытался открыть клапан, иначе внешнее давление не дало бы открыть люк, однако чертов клапан на его усилия не реагировал.

– Да ладно, – слабым голосом предложил я, – ну его на фиг. Сядем и чем-нибудь проковыряем дырку в обшивке, она тонкая.

– Ну вот еще, – возразил Леонов и, достав из-под сиденья молоток, несколько раз сильно ударил по рычагу клапана. В кабину со свистом начал врываться забортный воздух.

– Мы не американцы, без кувалды в космос не летаем, – уточнил Гагарин.

Спускаемый аппарат сел в степи между Волгоградом и Элистой, ближе к Элисте. Я на подгибающихся ногах выполз из него и прислушался к себе, опасаясь обнаружить какие-нибудь дурацкие устремления типа упасть на колени, поцеловать родную почву или сотворить еще что-нибудь этакое. Но к счастью, ничего такого мне хотелось, даже воскликнуть «слава КПСС». Я вяло подумал, что, будь у меня нормальный организм, я бы сейчас, не отходя от «Союза», нажрался бы в сопли для восстановления душевного комфорта. Но он скоро должен восстановиться и сам, так что обойдусь. В конце концов, для того, чтобы упасть и всласть поспать, лично мне никакой водки не нужно.

– Вертолет, – сказал Гагарин. – И вон еще один. Быстро нас нашли, хотя мы и промахнулись с посадкой километров на двести. Хочется надеяться, что фотографов там нет.

– Чем они тебе помешают?

– Мне – ничем, но ты на себя посмотри. Недельная щетина, черные круги под красными глазами, нос синий, и вообще вид до крайности не фотогеничный.

– Вот и хорошо, всякие актрисы и певицы приставать не будут. Пусть вас с Лешей целуют, вы оба и побритые, и без синяков.

С места посадки нас на вертолете доставили в Волгоград, куда через пару часов прилетел не только Келдыш, но и аж сам Шелепин.

– Поздравляю! – заявил он. – Впрочем, я в тебе и не сомневался. Мстислав Всеволодович в восторге, ты привез даже больше, чем он надеялся. Вот только…

Шелепин с сомнением поглядел на меня.

– Интересно, – хмыкнул он, – наверняка ведь в Волгограде есть театры. Хотя, пожалуй, гримеров лучше вызвать из Москвы, военным бортом.

– Под кого вы меня загримировать-то хотите?

– Под человека. В таком виде ни о какой торжественной встрече и выступлении по телевизору речи быть не может.

– Вот именно! – подтвердил я. – И самый эффективный способ – здоровый сон. Вот только я собрался вздремнуть на травке в тени спускаемого аппарата, как прилетели вертолеты. Едва успел задремать на борту – а мы уже в Волгограде. Только-только заселился в номер, а тут вы прилетаете. Если так будет продолжаться, мне никакой гример не поможет. Ответственно заявляю – для обретения должной человекообразности мне нужно поспать часов двенадцать! А лучше, конечно, четырнадцать. И чтоб никто не мешал. С женой я уже поговорил по телефону, а остальные пусть подождут.

– Да-да, конечно, – Шелепин даже слегка смутился. – Значит, завтра ты будешь готов к торжественной встрече в Москве? Отдыхай, я лично прослежу, чтобы тебя никто не беспокоил.

Оказалось, что я несколько переоценил свои силы – поспать у меня получилось только одиннадцать с половиной часов, больше я не смог. Однако Шелепину этого времени хватило, чтобы успеть за что-то влепить строгий выговор с занесением первому секретарю волгоградского горкома.

В Москву мы полетели на правительственном ТУ-114. До этого момента ни Антонов, ни Скворцов на таком самолете не летали, однако обоим попадались о нем довольно-таки негативные отзывы. Так вот, ответственно заявляю – это все клевета. Врут, что это очень шумный самолет – в салоне можно было разговаривать, почти не повышая голоса. И про сильные вибрации тоже неправда. Он, конечно, действительно немного трясется, но с вертолетом никакого сравнения.

В полете выяснилось, что Гагарин хорошо знаком с экипажем, и мне было позволено немного посидеть на месте второго пилота – естественно, не вмешиваясь в управление, самолет шел на автопилоте. И я убедился, что летчикам в этом ТУ созданы прекрасные условия для работы. Гораздо лучше, чем были у меня в «Союзе-Л4» и уж тем более в лунном модуле.

Еще до прилета в Москву мы с Антоновым разобрались в изменениях, произошедших в нашей с ним связи после лунной экспедиции. Раньше каждый по умолчанию помнил все, что происходило с духовным братом, причем не важно, в каком времени, за исключением моментов, воспоминания о которых кто-то хотел скрыть от другого. А теперь стало наоборот. По умолчанию чужая жизнь запоминалась очень смутно. И для того чтобы Антонов смог воспользоваться моей памятью, теперь приходилось специально прилагать усилия.

– Этак мы с тобой окончательно станем разными людьми, – вздохнул духовный брат. – Понимаем друг друга без слов уже не всегда. Пару раз, помнится, даже спорили. Если так пойдет дальше, скоро вообще подеремся. Ну или вдрызг разругаемся, как Глушко с Королевым.

– Ну так побыстрее женись на Марине, – посоветовал я.

– Я в принципе не против, но какая тут связь?

– Да очень простая. Ты тогда будешь ругаться с ней, а на меня у тебя просто не останется сил.

В Москву мы прилетели часов в двенадцать дня, а домой я попал только в девять вечера.

– Ну ты, Вить, у нас прямо как Кожедуб или Покрышкин! – заявил дядя Миша, имя в виду три золотые звездочки на пиджаке.

– Не совсем. Они трижды просто герои, а у меня одна звезда трудовая. Да и вообще, таких теперь много. Гагарин вон тоже трижды герой, а маршал Жуков и вообще четырежды. Это все прекрасно, но не очень актуально.

– Неужели ты голоден? – первой догадалась Вера. – А как же торжественный прием?

– Да как-то на нем нормально поесть не получилось, – пожал плечами я.

На самом деле, конечно, получилось, и еще как. Сидевший рядом со мной Леонов только завистливо вздыхал, глядя, как я одно за другим опустошаю блюда, не особо разбираясь, где тут первое, второе, где закуска, а где десерт.

– Вот это я понимаю, аппетит, – прокомментировал он. – Тебя что, на Луне вообще не кормили?

В ответ я просто кивнул, ибо рот был занят. Действительно, лунный рацион не потрясал ни разнообразием, ни количеством. Но главное – мы с Антоновым за время полета истратили столько сил, что организм похудел почти на десять килограммов, и сейчас он усиленно восполнял потери.

Поэтому к моменту приезда домой все, сожранное мной на торжественном приеме, уже давно усвоилось, и я был готов к новым подвигам на гастрономическом фронте. И они (слава тете Нине!) не замедлили последовать.

Кстати, на следующий день выяснилось, что телевизионщики (гады!) не только засняли на торжественном приеме, как я жру, но и выпустили это в эфир.

– Сам ратовал за ослабление цензуры, вот теперь сам и пожинай плоды, – заявил Антонов. – При Суслове бы такое ни за что не пропустили.

А тут еще состоялась видеоконференция с американцами, в конце которой Шмитт выдал:

– Виктор, ну что же ты нам там, на Луне, не сказал! Мы бы пришли в гости со своими продуктами. А то ведь даже неудобно – совсем тебя, оказывается, объели.

Но вообще, конечно, благополучное завершение четвертой лунной экспедиции стало самым настоящим звездным часом. Но не столько для меня и даже не для Гагарина с Леоновым, сколько для Глушко.