Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 471

Война началась на второй день игры с наступления русских. Довольно быстро выяснилось, что Куропаткин действительно идет к Черновцам. Почти одновременно Кондратенко ударил из-под Львова общим направлением на Брест. Однако то, что под Краковом русские взламывали уже третью линию обороны «австрийцев», вынудило его послать туда корпус Богаевского. «Какой-то уж очень усиленный корпус,– подумал я.– Кондратенко отправил к месту прорыва больше сил, чем осталось у него».

Куропаткин тоже оценил угрозу от пытающегося прорвать фронт Кондратенко и попытался укрепить противостоящие тому войска артиллерией, но именно что попытался – сразу сказалась разница условий. У «австрийцев» параллельно фронту имелась железная дорога, а у русских – нет, и подкрепление пришлось отправить частью пешком, а частью через Брест. Тогда Куропаткин отдал приказ разбомбить железку, но выяснилось, что и это не получается – все свои самолеты и всю зенитную артиллерию «австрийцы» сосредоточили как раз вдоль нее. На этом закончился второй день игры, то есть третий день войны.

– Без рокадных железных дорог воевать затруднительно,– поделился со мной своими соображениями Гоша.– И авиацию Алексей Николаевич расположил неудачно.

– Ну почему именно так, это понятно, из соображений удобства снабжения,– хмыкнул я,– но теперь у него не получаются внезапные налеты, да и летают «австрийцы» больше из-за близости своих аэродромов, хотя самолетов у них меньше.

– А немцы, похоже, решили между собой доиграть сегодняшнюю позицию, судя по тому, что заказали к себе в апартаменты,– блеснул осведомленностью Гоша.– Не зайдешь к ним?

– Зачем мешать? Уж где-где, а у меня в Гатчине на качество записи грех жаловаться. Надо будет – и посмотрим, и послушаем.

Третий день начался с сюрприза, который, впрочем, немцы вчера обсуждали между собой до глубокого вечера. Корпус Богаевского вдруг разделился. Едущая первой четверть продолжила свое движение к месту прорыва, но все остальные войска от Перемышля по местной ветке свернули на Развадов и с ходу ударили на Островец. А подкрепление Куропаткина, то есть артиллерия и пулеметные роты, в это время было в районе Бреста… Прорвав фронт, Богаевский тут же ввел в дыру всю свою конницу и броневики с пулеметами. К вечеру его передовые части перерезали железную дорогу Ченстохов – Варшава… Куропаткин остался не только без подвоза подкреплений и боеприпасов, но и без телеграфной связи. Сразу выяснилось, что управление войсками при помощи радио его штаб представляет себе очень смутно. А Богаевский теперь повернул направо и через час игры (или условный день) вышел под Брест. Таким образом отправленная по железке артиллерия Куропаткина оказалась зажата между частями Кондратенко и Богаевского… В вагонах и почти без пехоты, которая своим ходом шла под Львов, но была походя рассеяна выделенным для этого бронедивизионом «австрийцев».

– Игру можно прекращать,– высказался Деникин.

– Да, все интересное уже произошло,– поддержал его Шлиффен.

– Вы не откажетесь поучаствовать в разборе учений? – поинтересовался Богаевский.

После окончания разбора и отъезда немецкой делегации Гоша приехал в Гатчину. У нас намечался небольшой поход в тот мир, причем только мой, величество должно было сидеть на стреме во главе группы захвата и при поддержке взвода десантников. Дело в том, что во время продажи последней партии золота мной кто-то, похоже, заинтересовался… А когда я уже собирался гнать по крышу нагруженный барахлом «форд» в портал, по мобильнику мне вдруг позвонил Боря Фишман. Оказывается, он переругался со всеми своими канадскими родственниками, вернулся в Москву и теперь спрашивал, не помогу ли я с работой – он готов и ко мне в гараж подручным идти, гайки крутить вроде не разучился… Я пообещал позвонить ему через десять минут и свалил в наш с Гошей мир. А теперь, пожалуй, настала пора выполнить обещанное.

Портал открылся сравнительно легко, значит, я был прав, частить не надо, и его еще надолго хватит. Вывел из гаража «хонду», надел шлем со встроенным переговорником, еще один прицепил сзади и поехал в Москву. Помня, где в прошлый раз мне показалось, что за мной следят, я назначил Боре встречу у метро «Рижская».

Своего старого друга я увидел сразу и узнал тоже, хотя это было и не так просто… Ё-моё, да как же он постарел! И когда успел, ведь у него тут с нашей последней встречи прошло полгода! Мы обнялись.

– Времени мало,– пояснил я ему,– если устраивает интересная, сверхвысокооплачиваемая, но немного опасная работа под моим руководством, быстро напяливай шлем, и поехали. А то мне вон та бэха что-то очень не нравится, видел я уже ее водителя… Готов? Ну, держись.

Вообще-то ехал я довольно спокойно. Но попробуйте-ка вы на автомобиле удержаться за спокойно едущим спортбайком, пусть и в воскресенье утром! Однако у водителя БМВ это получалось.

Подъехав к Пушкино, я прибавил скорости и связался с Гошей.

– Открывать будем на центральной аллее,– сообщил я,– меня преследует машина, скорость может быть и под двести, так что имей в виду. Минут за семь справишься?

– За три справлюсь, не рискуй зря! – на бегу передал мне Гоша.

Сразу за Пушкино БМВ увеличила скорость и начала помаленьку догонять мой мотоцикл.

– Готов! – просигналил мне Гоша.

Я уставился в зеркала. Так, обгонять меня они вроде не собираются…

– Держись! – крикнул я Боре и резко тормознул, сокращая дистанцию. Когда между нами осталось метров десять, передо мной открылся портал. Я с ходу влетел туда, БМВ за мной. Но для меня в рядах положенных поперек гатчинской аллеи мешков с песком был сделан проход, для авто совершенно недостаточный… Я посмотрел в зеркало, как БМВ с ходу форсировала первый ряд мешков и уткнулась носом в более основательный второй. К ней уже бежали десантники.

– Ну и как тебе у нас в России, не скучно? – поинтересовался я у охреневшего до столбняка Бори.

Тут к мотоциклу подбежало величество.

– Все нормально? – с ходу поинтересовался Гоша.

– У меня когда-нибудь по-другому бывает? – сварливо спросил я.– Познакомься, это Борис Иосифович Фишман собственной персоной. Боря, сделай торжественное лицо, перед тобой император всероссийский и еще какой-то там, его величество Георгий Первый.

– Рад знакомству,– протянул руку Гоша,– с такой легендарной личностью. Канцлера как про его молодость ни спросишь, так все «а мы с Борей»…

– Канцлера? – ухватился за знакомое слово представляемый.

– Да, а он вам не говорил? Ну, тогда позвольте уж мне представить вам данную личность. Итак, перед вами светлейший князь Найденов Порт-Артурский, государственный канцлер Российской империи, генерал-лейтенант, кавалер ордена Андрея Первозванного и многих других, их так сразу и не упомнишь… Жора, да что же ты своего друга на улице морозишь? Пригласи к себе, что ли…

Действительно, в Москве-то была середина апреля, а в Гатчине – середина ноября. Боря ежился.

Я посмотрел, как покалеченную БМВ затаскивают носом на зад кузова «нары» (ее пассажиров уже отволокли куда надо, причем обошлось без эксцессов типа стрельбы), обернулся к Боре и, сказав ему: «Поехали ко мне», быстро прокатился до гаража. Оттуда, понятно, был прямой проход в мой кабинет.

После всего случившегося мой организм был не против употребить бутылку-другую пива, а Боре так и сто грамм не помешали бы, в целях согрева и адаптации.

– Это у тебя тут что, квартира в таких хоромах? – спросил по дороге Боря.

– Это Гатчинский дворец. Ах да, ты же в Питере ни разу не был!.. В общем, дворец, и я в нем живу. Ты, наверное, уже понял, что тут у нас несколько иной мир.

– Про мир – понял, а время какое?

– Конец тысяча девятьсот шестого года. Россия. Но на престоле уже два года как не Николай, а его брат Георгий, которого ты видел. Заметно более компетентный руководитель, чем наш «хозяин земли Русской». Во всяком случае, во многом благодаря его трудам обстановка тут существенно лучше, чем в том же году была у нас. Ну а я ему помаленьку помогаю…