Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 659

Следующим утром я снова принимал пищу не в одиночестве — на завтрак был приглашен Никонов. Я вообще-то вопреки пословице о том, что завтрак надо съесть самому, обед разделить с другом, а ужин отдать врагу, с утра всегда ел мало, часто обходясь чашкой кофе и бутербродом. Ну а сегодня мне были приготовлены макароны. Однако кроме них на столе было и до фига всего прочего, в диапазоне от сосисок из Ярославля до волжской стерляди под хреном.

Никонов не обманул моих ожиданий и не стал с голодным урчанием набрасываться на жратву, хотя до отсутствия аппетита ему явно было даже дальше, чем мне до принятия идеалов либерализма. Он осмотрел стоящее на столе изобилие, вздохнул и выбрал невзрачный капустный салатик. Поначалу я подумал, что это какая-то разновидность бравады, но потом вспомнил, что сегодня пятница, и чуть не подавился макарониной. Вот это я понимаю, настоящая крепость в вере!

— Берите сосиски, они постные, из сои, — предложил я гостю.

Никонов кивнул, пододвинул к себе тарелку и, перекрестившись, приступил к трапезе.

Выглядел он, надо сказать, очень неплохо, и перетянутый ремнем подрясник, с моей точки зрения, шел ему даже больше фирменного синего костюма. Исчезло брюшко, чуть ввалились щеки, так что товарищ выглядел явно помолодевшим. Очень, оказывается, это полезное для здоровья занятие — таскать кирпичи на колокольню и при этом не обжираться деликатесами, а питаться в умеренном количестве простой пищей. Причем, что ценно, помогает и без всякого портала.

Когда с завтраком было покончено, я сообщил своему гостю:

— Скоро вам возвращаться к себе, и не будете ли так добры согласовать с кем требуется создание на Селигере медицинской диагностической лаборатории? Хоть у нас и другие методы, но я давно заметил, что на стыке разных наук часто получаются интересные результаты. Понятно, что там ваше здоровье и так находится под наблюдением, но, учитывая разницу во времени, результаты могут сильно запаздывать.

Петр Сергеевич согласился и, попрощавшись, отправился обратно в монастырь, где он собирался пробыть еще неделю. А потом сходит в свой мир, затем обратно, и изменения в его организме будут зафиксированы квалифицированными специалистами на лучшем оборудовании двадцать первого века. Интересно, каков будет их вердикт?

Ответ на этот вопрос я получил в самом начале нового, шестнадцатого года. Никонов после двойного прохода через портал, сопровождаемого молитвой об улучшении его драгоценного здоровья, неделю пожил на Селигере, где его ежедневно обследовали — наблюдали, так сказать, динамику процесса. Впрочем, положительный результат можно было заметить и простым глазом, так что теперь оставалось ждать реакции самого Петра Сергеевича. Однако он сразу по окончании обследования умотал в Федерацию, но зато с Селигера пришла радиограмма, что доктор Гришанов из диагностической лаборатории выражает настойчивое желание встретиться с руководством Российской империи. Вскоре он уже сидел у меня в кабинете.

Я вообще-то не очень доверяю первому впечатлению о людях, хотя оно довольно часто оказывается правильным. Доктор мне не понравился сразу, но я решил не спешить и кивнул:

— Слушаю вас.

Видно было, что гость волнуется, но, как мне показалось, не из-за самого факта встречи с канцлером, а по какой-то другой причине.

По мере речи моего гостя неприязнь потихоньку возрастала, и наконец я прихлопнул по столу ладонью и прервал поток его красноречия:

— Стоп! — После чего где-то с минуту смотрел ему в переносицу, отчего он малость поубавил апломба, и продолжил: — Хочу надеяться, что произнесенная вами речь является всего лишь следствием прискорбного недопонимания обстановки, потому как в ином случае это может быть только выходящей за рамки допустимого наглостью.

Доктор заерзал. Кажется, он лишь сейчас соотнес слухи и сплетни о Гатчинском коршуне с сидящим напротив него человеком.

— Подданство империи на дороге не валяется и кому попало не дается, — как можно более ледяным тоном сообщил ему я. — Его еще надо заслужить, и даже это не так просто. И уж тем более нелегко заслужить допуск к технологиям, представляющим государственную тайну. Поэтому ваши заявления о том, что вы на это согласны, при желании можно рассматривать как издевательство.

А все-таки, думал я, чего это его так корежит? Да, сейчас-то он малость испугался, но ведь в начале встречи страха не было. Тогда что? И, следуя внезапно возникшему наитию, спросил с преувеличенным равнодушием:

— Ваш диагноз?

Доктор вздрогнул и, запинаясь, сказал несколько слов на латыни. Ничего, беседа пишется, так что найдется кому перевести, а пока я кивнул:

— Понятно. Как ни банально это звучит, но я могу лишь напомнить вам, что ваше будущее в ваших же руках, а выводы делайте сами.

— Я их уже сделал, — привстал гость, — и прошу извинить за неудачное начало нашего разговора. Но есть ли возможность попытаться заслужить ту честь, о которой вы только что говорили?

— Разумеется.

— Тогда скажите, что для этого нужно сделать, вы же понимаете, что времени осталось не так уж и много!

Ага, подумал я, вон, значит, что следует из твоей латыни. Рак у тебя, СПИД или еще что-нибудь? Да и ладно, мне-то какая разница.

— В империи вообще не принято терять время, — обнадежил его я, — и сейчас вас проводят к одной даме, которая обрисует вам, как можно заслужить и подданство, и допуск.

— Г-графиня Князева? — икнул доктор.

Небось Никонов разболтал, подумал я и посоветовал:

— Отвыкайте от потусторонней привычки задавать ненужные вопросы. Необходимое вам сообщат в любом случае, а знание лишнего часто бывает чревато непоправимым ущербом для здоровья. Я вас более не задерживаю, господин Гришанов.

ГЛАВА 17

В конце февраля Никонов вернулся и озвучил такие новости, из-за которых очередной ужин в Зимнем произошел в расширенном составе, то есть при участии еще и Маши. В принципе и присутствие Мари тут не помешало бы, но как раз в это время она пребывала в Ирландии. Как минимум две недели в год страна должна иметь возможность лицезреть свою королеву, решили мы в свое время, и сейчас моя супруга находилась в очередной командировке.

Первой взяла слово Маша:

— Я, конечно, понимаю, что в любом случае наше решение будет носить политический характер. Но, не вдаваясь в тонкости, что конкретно здесь первично, политика или экономика, хочу сразу заявить вот что: халява — зло! И давайте исходить из того, что их премьер будет таскать наши кирпичи отнюдь не бесплатно.

— Тогда почему мы ничего не взяли с Никонова? — усмехнулся Гоша.

— Потому что это была рекламная акция. Ну и насчет «ничего» я бы не была столь категорична, вон дядя Жора как улыбается многозначительно.

— Вообще-то это не наши кирпичи, а монастырские, — напомнил я.

— Совершенно верно, а монахи — они же… блин, опять слово забыла, больно уж редко приходится его произносить… бессребреники, вот. И, наверное, еще нестяжатели. Так что наш долг — не дать им продешевить, мне так кажется.

— Что, мне сочинить прейскурант — почем перенос одних носилок на метр по горизонтали и по вертикали? В миллионах, судя по всему.

— Тьфу, — с чувством поведала мне Маша, — дядя, кому тут нужен твой паршивый миллион? Да и не на базаре мы, чтобы отдавать товар в обмен на какие-то мятые бумажки. В общем, а не пора ли моему департаменту расширить сферу своих операций и на ту сторону портала? Ведь то, что я там буду никому не известным игроком, имеет не только минусы, но и плюсы. А от наших пациентов потребуется помочь с легализацией наших средств там, ну и краткосрочные кредиты при необходимости.

— Думаешь, твоих навыков, полученных на финансовых операциях тут, хватит и для потусторонних махинаций? — усомнился Гоша.

— Разумеется, нет. И поэтому нам снова потребуется благожелательный нейтралитет эрэфовских властей. Придется завербовать какое-то количество соответствующих специалистов. Абсолютно чисто, без всяких подстав, чтобы они добровольно согласились принять участие в игре нашими деньгами. В случае удачи им, разумеется, будет выплачен немалый процент. И, что для многих важнее, представится возможность существенно улучшить свое здоровье. Более того, я считаю необходимым ввести в контракт пункт о предоставлении имперского подданства, если кто пожелает. Ну а в случае неудачи — увы. Вместо процента — фига, а вместо поправки здоровья — расплата частью его на Колыме или Вилюе, где они будут отрабатывать нанесенный ущерб. Кино какое-нибудь про тамошнюю жизнь у нас, я думаю, найдется, чтобы вербуемые лучше представляли себе варианты своего будущего.