- Рамис Кира - Страница 42

А ещё смущало то, что я чувствовала к мужу. Он мне нравился, очень нравился, вызывал трепет в сердце, бабочек в животе, желание обнять, поцеловать. Но вот произнести слово «люблю» я не могла. Что-то останавливало. Возможно, я ещё не влюблена до такой степени, или груз последних отношений давит на сердце и душу?

Видя, что я что-то собираюсь делать, Рен тут же бросался помогать, уборка урожая легла полностью на его плечи. Пришлось рассказать, почему я посадила хрустальные овощи и про обещание хозяина таверны платить за них больше. Урожай постепенно копился в холодном углу нашего замечательного склада.

Муж слегка пожурил меня за то, что отправилась в игорное заведение. Я про себя улыбнулась, если бы мы не были в «конфетно-букетном периоде», он бы так же мягко говорил или был бы более груб в словах?

Меня часто посещали мысли, что будет, когда я полностью открою Рену своё сердце. Видя, как в этом мире относятся к женщинам, боялась, что и Ренгель станет ко мне более требователен. Туда не ходи, то не делай. Да и веду я себя не как деревенские и даже городские женщины. Часто высказываю своё мнение, чего-то требую, не понижаю голос при мужчинах. Кто такое будет терпеть? Но, поразмыслив подольше, отгоняла от себя эти глупости. Рен же с самого начала был мягок, никогда голос не повышал, не бил, как другие. Да-да, в этом мире мужья «воспитывали» жён таким образом. А за какой-либо серьёзный проступок вели на площадь, на суд старосты. Судья или староста после разбирательства мог назначить удары палками и даже развод. Позор, и только. Хотя, по мне, развод лучше, чем с таким мужем жить. А вот для женщин этого мира всё наоборот. Позор, если их возвращают в семью. Шансы на повторный брак минимальные, родственники перестают уважать, детей от такой женщины перестают считать родными. В общем, как и обещала мне тётка Лилиан, если вернусь обратно в дом, то со свету сживёт.

Я старалась всё реже вспоминать Землю и родителей. Чтобы сердце не рвать на кусочки. Начала считать, что живу там же, просто пришлось переехать в другую страну, к любимому мужу. Так легче жить.

Пойманный кабан оказался ценным, его чуть подкормить, и перейдёт на бриллиантовый уровень. Лекарь-маг за несколько монет подлечил зверя. Охотники тут же продали его перекупщику, что собирался вскоре везти пойманных зверей в более крупный город. Выручили пятьдесят серебряных, поделили, как и было обещано, поровну на десятерых.

Через несколько дней в наш двор пришёл хромоногий мужчина, кланялся, благодарил за жену и детей. Его губы дрожали, когда он рассказывал, что сможет налог заплатить, обработать огород, наняв деревенского мужчину за монетку-другую. Его глаза горели, в них была надежда на хорошее будущее.

Заходил и тот деревенский мужчина, что помог довезти Ренгеля. В этот раз он был опрятно одет, причёсан. Рен поблагодарил мужчину, выпил с ним чай. Мы договорились, что через несколько дней те придут всей семьёй на ужин. Посовещавшись, решили пригласить и семью хромоногого соседа. Возможно, что не всё так плохо в этой деревне и у нас появятся пусть не друзья, но хорошие знакомые.

Мальчики каждый день усердно учились читать, как ни странно, лучше получалось у усидчивого Свона, он прямо тянулся к знаниям. Орлану больше нравились занятия с Реном, тот, как и обещал, после улучшения здоровья начал заниматься с мальчиками на деревянных мечах.

Овощей скопилось прилично, пришлось у соседа попросить ткань и верёвки, чтобы связать получившуюся горку на телеге и отвезти в город. Слух, что наутро Ренгель собирается отправиться в дорогу, быстро разлетелся по деревне, из-за присутствия в лесу волшебных зверей народ опасался отправляться в город поодиночке.

Пастилы насушила две больших корзины, в третью аккуратно положила клубнику. Дыни ехали под тканью, вместе с другими овощами. По нашим с Реном подсчетам мы выручим не меньше трёх серебряных. Жаль, что перцы приходилось складывать в новенькую магическую коробку, но если в столице мы сможем продать каждый по семь-десять серебряных, то даже лучше, что не продаём скряге в ближайшем городке.

Ренгель должен был купить географическую карту, ни я, ни он не знали, где находится столица, возможно, он и знал, но не помнил. Муж пообещал узнать у хозяина таверны, отправляются ли караваны в главный город страны. Одним ехать страшно. И последним делом Рен зайдёт на рынок, приценится к лошади и более большой телеге, лучше кибитке. По такой  жаре вытерпеть дорогу без крыши над головой будет сложно.

Ранним утром, на прощание поцеловав мужа в щёку, попросила быть аккуратным и по возможности не использовать магию. В ближайшее время вырастить подобное редчайшее растение не представляется возможным. Он пообещал.

За воротами моего мужа ожидал хромоногий знакомый, я вручила ему корзину с едой, он напросился в помощники Рену за несколько медных монет, муж не смог отказать. Так и уехали.

Я же отправилась в огород и в удивлении обнаружила, что плоды хлебного дерева наконец созрели, несколько упали на землю, от дерева шёл приятный тонкий аромат.

– Пчелёнок, ты где там? – тихо позвала жителя дерева. – Приходи завтракать, твою любимую кашу приготовила.

Возле уха раздалось «жу-жу-жу», и мимо меня в один момент пролетела милая подушка. Последнее время он не боится и не стесняется нашей семьи, когда хочет есть, без стука входит в дом, хозяйничает на кухне, ест то, что нравится. Курицу стал предпочитать варёную, я с радостью осознала, что не так дорого выходит его содержание, учитывая, что он подсел на кашу.

Пока улыбалась, очередной плод упал с дерева, с громким стуком ударился о землю и подкатился к ногам.

Нужно что-то делать. Решила собирать урожай, а после этого звать старосту, показывать опустевшее дерево и отдавать семьдесят процентов урожая.

Но сначала завтрак, а вот после…

Братья принесли лестницу, Орлан, вооружившись небольшим ножиком, ловко взобрался наверх.

Глава 43. Вот и договорились

– Ты сделаешь так, как я сказал, или за неисполнение указа не только на должности старосты перестанешь греться, но и в тюрьме чуток посидишь. Как это скажется на твоём благосостоянии, учёбе сына, будут ли и дальше тебя уважать деревенские жители?

Разговор двух мужчин проходил в небольшом кабинете бледнеющего Олдена.

– Но как я смогу? У меня руки связаны. Вновь на охоту Ренгель не пойдёт. И я не убийца, – староста схватился одной рукой за угол стола.

– Используй зависть соседей. Засуха всё сильнее, а по слухам, что дошли и до города, на одном из огородов используется редкий артефакт роста растений. Ренгель маг огня, заставь его использовать свою стихийную магию.

– Как использовать? – ужаснулся Олден.

– Разожги в сердцах самых бедных семей ненависть, нужен лишь намёк, а они уже поднесут факел к крыше.

– Да вы в своём уме? Вся деревня выгорит, – замахал руками староста. – Я на такое не пойду.

– Как она выгорит? – начинался злиться собеседник. – До ближайшего дома прилично идти, там пустырь, как только Ренгель проснётся, то использует магию, ему подвластен огонь, он потушит пламя и вновь запустит яд в крови. Осталось лишь добить бедолагу.

– Господин, может, отравим? Вдруг они не проснутся, и сгорит вся семья? А так только Ренгеля, – староста, сжимая кулаки, искал  менее затратные варианты.

– Он и так отравлен, идиот! Думаешь, если бы его взял простой яд, то я бы стоял тут, уговаривая глупца? Этот мужчина сильнее любого мага, он архимаг, над его отравлением трудились несколько... Что-то я разговорился, но и ты помни, что мы сейчас в одной телеге, – на стол упал кошель, полный монет.

Олден ещё сильнее побледнел, схватился за сердце.

– Не смей падать в обморок, – мужчина налил стакан воды из графина и подал старосте. – Слабак и слизень. Я поживу у тебя несколько дней. Как только Ренгель станет слабее, предъявишь ему вот это, – бумаги легли в потную ладонь Олдена.