Переплет 13 (ЛП) - Уолш Хлоя - Страница 58

События того дня показали нашему отцу, что он больше не был главным псом.

В городе появился новый пес — тот, кто получил от него слишком много побоев и был готов прервать его дерьмо в любой момент.

— Шэннон, — ровным тоном проговорил Джоуи, не сводя глаз с нашего отца. — Уже поздно. Почему бы тебе не пойти спать?

Джоуи не нужно было повторять дважды.

Ухватившись за предложенное спасение, как утопающий за спасательный жилет, я направилась к лестнице, но остановилась, когда отец загородил дверной проем.

— Я еще не закончил разговор с ней, — пробормотал он.

— Ну, она закончила разговор с тобой, — сказал Джоуи, встав за моей спиной. — Так что убирайся с ее пути, старик. Сейчас же.

Тридцать секунд они пристально смотрели друг на друга, прежде чем папа наконец отошел в сторону. Выскочив из кухни, я со всех ног побежала по лестнице наверх, не останавливаясь, пока не оказалась в своей спальне, закрыв дверь и повернув замок.

Едва успев перевести дыхание, я бросила печенье на прикроватную тумбочку, так быстро, как только это было возможно, разделась и надела пижаму, прежде чем нырнуть на кровать.

Забравшись под одеяло, я нащупала под подушкой портативный проигрыватель и натянула одеяло до подбородка.

Я вставила одну затычку в ухо, когда начались крики.

Через несколько секунд в ушах раздался грохот ломающейся мебели. Мой желудок скрутило, и я быстро вставила вторую берушу, прежде чем включить старый, выцветший проигрыватель.

Нащупав кнопки, я нажала «play» и увеличила громкость до максимального уровня, молясь, чтобы в батарейках осталось достаточно заряда, чтобы перекрыть этот ад, который был моим домом.

Нажав на самый громкий, самый жесткий металлический трек на диске, я откинулась на подушку и осталась совершенно неподвижной, тело окаменело, а мышцы скрутились от напряжения.

Через четыре песни мое сердцебиение вернулось к нормальному ритму.

Еще три песни — и ко мне вернулась способность формировать связные мысли.

Так было не всегда.

Будние дни проходили в основном нормально, за исключением четверга, когда папа получал по почте деньги на социальное пособие. Выходные могли быть неспокойными, но мне фантастически удавалось избегать противостояния с отцом.

Если он пил в будний день, я всегда ставила себе цель вернуться домой из школы, поужинать и закрыться в своей спальне до шести часов.

Если он пьянствовал на выходных, я вообще не выходила из своей комнаты.

Однако события сегодняшнего дня выбили меня из колеи, и я совершила роковую ошибку.

Джонни бросил меня.

Я потеряла бдительность.

Я забылась.

Альбом доиграл до конца, и я снова включила его, повторяя по кругу.

Только когда я услышала, как хлопнула дверь соседней спальни, перекрывая музыку в моих ушах, я расслабила свои скованные мышцы.

С ним было все в порядке.

Прерывисто выдохнув, я убавила громкость и внимательно прислушалась.

Тишина.

Вытащив наушники, я откинула одеяло и поднялась с кровати.

На цыпочках подойдя к двери своей спальни, я повернула замок и прокралась на пустую лестничную площадку.

Нащупав в темноте путь к двери Джоуи, я ухватилась за дверную ручку и проскользнула внутрь.

— Джо? — прошептала я, когда мой взгляд остановился на нем. Он сидел на краю кровати в одних боксерских шортах, держа комок туалетной бумаги у рта. — С тобой все в порядке?

— Все прекрасно, Шэн, — резким тоном ответил он, вытирая салфеткой нижнюю губу, — Тебе надо лечь в постель.

— У тебя кровь, — задыхаясь, воскликнула я, не сводя глаз с запятнанной кровью бумаги.

— Это просто разбитая губа, — пробормотал он, звуча немного раздраженно. — Просто возвращайся в свою комнату.

Я не вернулась.

Не смогла.

Я, видимо, долго стояла у его двери, потому что когда Джоуи поднял на меня взгляд, выражение его лица было покорным. Тяжело вздохнув, он провел рукой по волосам, а затем похлопал по матрасу возле себя.

— Садись.

Подбежав к нему, я уселась на кровать и обхватила руками шею брата, цепляясь за него так, будто он был единственной вещью, которая скрепляла мой мир.

Иногда я думала, что это может быть правдой.

— Все в порядке, Шэн, — прошептал он, успокаивая меня.

— Прости, — задыхаясь, проговорила я, крепче сжимая его шею. Слезы потекли по моим щекам. — Мне так жаль, Джо.

— Это не твоя вина, Шэн.

— Но я разозлила его.

— Не твоя вина, — повторил мой брат суровым тоном.

— Я не хочу здесь больше быть, Джо.

— Я тоже не хочу.

— Мне надоело постоянно испытывать страх.

— Я знаю. — Он похлопал меня по спине, а потом встал. — Однажды все наладится. Я обещаю.

Подойдя к шкафу, он открыл дверцу и вытащил знакомый спальный мешок и запасные подушки. Мне не надо было спрашивать, что он делает; не тогда, когда я уже знала, и это заставило мое сердце сжаться. Когда Джоуи закончил раскладывать импровизированную кровать на полу, он опустился на нее.

Сложив руки за головой, он тяжело вздохнул.

— Выключи, пожалуйста, свет, Шэн.

Подчинившись, я наклонилась через кровать и выключила его лампу, прежде чем забраться в пустую кровать.

— Спасибо, Джоуи, — прохрипела я, вытирая нос тыльной стороной ладони, забираясь под одеяло.

— Не за что.

Повернувшись на бок, я посмотрела на него, лежащего на полу в спальне.

Его шторы были задернуты, но фонари на пешеходной дорожке возле дома погружали комнату в тусклый оттенок выцветшего цвета, освещая тени на лице моего брата.

— Эй, Джо?

— Да?

— Можешь сделать мне одолжение?

Он поднял подбородок, давая мне понять, что слушает.

— Пожалуйста, не делай со мной того, что Даррен сделал с нами. — Сложив руки под щекой, я прошептала: — Не бросай меня.

— Не брошу, — пообещал мой брат, в его голосе звучали твердость и искренность. — Я никогда не оставлю тебя здесь с ним.

Я прерывисто выдохнула.

— Мама никогда не оставит его…

— Мама может делать все, что ей заблагорассудится, — перебил Джоуи, и его тон стал жестче, — Она застелила кровать, когда забирала его в прошлый раз. Она может продолжать рожать ему детей и терпеть его дерьмо до конца своей чёртовой жизни, мне все равно. Но ты и я? Мы держимся вместе. — Он повернулся ко мне лицом и сказал: — Когда я выберусь из этой дыры, а я это сделаю, заберу тебя с собой.

Закусив губу, я спросила:

— А как же мальчишки?

Джоуи тяжело выдохнул, но ничего не ответил.

Бабуля Мерфи, наша прабабушка по материнской линии, каждый день забирала наших младших братьев из школы и привозила домой, кормила, поила и укладывала спать около восьми вечера. Бабушка делала то же самое для Даррена, Джоуи и меня, пока мы не перешли в среднюю школу.

Это была странная договоренность, учитывая, что она и мои родители почти не разговаривали, и я спрашивала её об этом. Я хотела знать, почему в возрасте 81 года она продолжала помогать моим родителям, когда они явно не ценили ее.

Она воспитывала мою маму и ее сестру Элис, их родители умерли, когда они были еще детьми. Но казалось, что бабушка была чужим человеком, судя по тому, как с ней обращалась наша мама.

Бабушка сказала мне, что она делала это не для них.

Она делала это для нас.

Потому что она нас любила.

И мы не должны страдать из-за плохих решений наших родителей.

Она приучила каждого из нас к туалету, когда наша мама работала все часы, отведенные ей Богом, а отцу было все равно.

Бабушка Мерфи вмешивалась, когда наши родители отходили во время ссор.

Она дала понять, что будет любить и воспитывать каждого ребенка, который родится от их неудачного брака, потому что мы были ее правнуками.

Тадхг, Олли и Шон были относительно защищены от торнадо, которым являлся наш отец, потому что нам повезло иметь прабабушку, которая нас любила. Проблема заключалась в том, что бабуля упорно шла вперед по жизни, и она не могла делать это вечно.