Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович - Страница 1008

В том, что Пророк не имел к арабам никакого генетического отношения, Костин не сомневался с самого начала. В том, что к спецслужбам отношение, напротив, у него самое что ни на есть прямое, тоже, вопрос лишь, к каким. Но вот тот факт, что и к исламу пленный относился не иначе как с легким, снисходительным презрением, являясь ревностным католиком, оказался полнейшей неожиданностью. А еще, у Костина появилось гадкое ощущение, что проблем себе вот прямо сейчас он может нажить больше, чем за всю свою прежнюю жизнь.

А ведь говорила ему мать – не связывайся с Богом, а тем паче с теми, кто берет на себя роль посредников между Ним и людьми. Женщина весьма набожная, что для империи было редкостью, она неплохо знала, о чем говорила, и хорошо умела отделять то, во что верила, от тех, кто на этой вере зарабатывает. Костин честно старался следовать ее совету, и до недавнего времени это ему удавалось. Увы, теперь он вляпался по самые уши – наверное, в компенсацию за пропущенные годы.

Итак, Пророк. Он же отец Иммануил, подданный Святого Престола, сиречь священник с ватиканской пропиской. Что уж за должность он там занимал, Костин не знал и знать не хотел. Пускай с этим разбираются более компетентные органы. Куда важнее было понять, как это чудо оказалось во главе полудиких арабов. И отец Иммануил честно поделился тем, что знал. А знал он не то чтобы очень много, но вполне достаточно для построения весьма интересной, а главное, непротиворечивой картины произошедшего.

Вот уже несколько десятилетий мысли иерархов Ватикана занимали две по-настоящему важные проблемы. Во-первых, интриги, внутренняя грызня, о которой сторонним людям знать было не положено. Ну и, во-вторых, стремительное падение влияния Церкви на мысли и чувства обычных людей, и это было уже куда серьезнее.

Технический прогресс, открывший человечеству дорогу к звездам, сыграл с большинством традиционных религий злую шутку. В мире, где все априори познаваемо, не остается места для богов. Если бы подобное происходило в таких странах, как Российская империя с ее традиционным перекосом в технократию, это еще можно было бы стерпеть. В конце концов, имперцы всегда держались наособицу и терпеть не могли, когда кто-то лез в их дела, огрызаясь на подобного рода попытки жестко и болезненно. С точки зрения Церкви, такое поведение было несомненным злом, но злом, можно сказать, привычным и даже, в какой-то степени, традиционным. Однако, когда от Святого Престола начали отваливаться, выползая из-под его влияния, страны, в которых католицизм был традиционно силен, у Церкви появились серьезные поводы для волнения, переходящего в панику.

Нет, разумеется, так просто свои позиции Ватикан сдавать не собирался. В конце концов, проповеди – проверенный временем, но далеко не единственный инструмент. В ход пошли освоенные и отшлифованные за тысячелетия существования Святого Престола политтехнологии, а банк Ватикана вполне успешно конкурировал даже со швейцарцами – денег Церковь накопить успела немало. Однако все эти меры смогли лишь замедлить, но не остановить сползание католической церкви на вторые, а то и на третьи роли. И, разумеется, никому, начиная с Папы и кончая последним послушником в каком-нибудь отдаленном монастыре, это не нравилось.

В общем, неприятный расклад, причем Ватикан мало утешало, что у конкурентов дела идут едва ли не хуже. Кто-то, правда, отделался легче. Пожалуй, лучше всех (хотя тоже поганенько) чувствовал себя буддизм. Все же на Востоке живут медленно и от веры дедов-прадедов отходят тоже не торопясь. Но и там было ясно, что потеря паствы лишь вопрос времени, для остальных же кризис не просто наступил, а вошел в ту стадию, когда ребром ставился вопрос о самом существовании Церкви как организации.

Вот тогда и сложился странный и страшный альянс между извечными противниками. Как известно, это шестерки режут друг друга до полного отупения, а иерархи всегда способны договориться, было бы желание. И фанатики, для которых вера затмевает собственную выгоду, среди них не то чтобы совсем не встречаются, но все же достаточно редки. Так что Ватикан смог договориться кое с кем из арабских шейхов, после чего началось интересное, хотя и весьма спорное в моральном плане сотрудничество.

У католиков были деньги, оружие и технологии, у исламистов – куча полуграмотного, обнищавшего народа, который требовалось или пристроить к делу, или каким-то образом… утилизировать. Иначе может случиться… всякое, бывали, знаете ли, прецеденты. Так что две ослабевшие, но, несомненно, родственные организации нашли друг друга. Вначале осторожно прощупали на предмет возможных подвохов, а после на полном серьезе принялись решать судьбу нескольких сотен обитаемых миров, заселенных представителями человеческой цивилизации.

Планы наполеонов от Церкви поражали воистину недетским размахом. Они хотели, ни много, ни мало, учинить нечто вроде религиозной войны, новой эпохи крестовых походов. Взлетит авторитет католической церкви, а на волне «защитим наших детей от нашествия неверных» объединится и исламский мир. Короче, интересная, вдобавок имеющая некоторые шансы на успех задумка. Правда, насколько смог понять Костин из рассказа пленного, ее поддержали далеко не все. Тот же Папа Римский предпочел дистанцироваться. Но, не поддержав, и активного сопротивления никто не оказывал. В результате процесс довольно быстро сдвинулся с мертвой точки, и начался этап подготовки к Большой Авантюре, включающий, помимо прочего, обкатку технологий управления сознанием, проверку реакции соседей и создания некоего прецедента, от которого можно будет отталкиваться в будущем. Нюансов, вроде того, зачем этот самый прецедент надобен, Пророк, конечно, не знал, все же он был простым исполнителем высокого ранга. Не стратегом (ну, или кем-то мнящим себя таковым), принимающим решения, имеющие принципиальное значение, а практиком, решающим вполне конкретные вопросы. Но уж со своей задачей он, надо сказать, справился неплохо, благо с внедрением и отыгрыванием роли Пророка вожди исламистов ему здорово помогли. Остальное же, как говорится, дело техники. Имеющий огромный организационный и кое-какой военный опыт, отец Иммануил работать умел и не халтурил. Так что, ни появись здесь ни с того ни с сего, русский корабль, все могло и получиться.

Операция началась уже давно, если конкретно, более пяти лет назад. Костин попал сюда, можно сказать, к самому последнему, силовому этапу. А так… В общем, требовалось, чтобы было нападение на европейскую планету, имеющее оглушительный успех. И с бухты-барахты оно вряд ли получилось бы – все же фронтир остается фронтиром. Плюс неожиданно нарисовавшийся на орбите крейсер, с которым тоже что-то надо было делать. И если с боевым кораблем вопрос решался достаточно просто, всего лишь дополнительным усилением ударной космической группировки и концентрацией сил, то получить в тылу пару-тройку миллионов партизан… В общем, никакой Наполеон с таким не справится, во всяком случае, быстро.

Наполеон не справится, а вот монахи справились. Тем более, как раз они-то на традиционно лояльной Ватикану испанской планете были вне подозрений. Как тараканы, они расползлись по Малой Севилье, и задачей их было не только внедрение в органы власти и всевозможные СМИ (это-то как раз понятный ход), но и испытание новой аппаратуры подавления и контроля сознания. Кстати, его вполне стоило признать успешным.

В общем-то, здесь все было просто. Системы, позволяющие контролировать сознание человека аппаратными методами, были известны давно. С ними научились бороться, а главное, распознавать, быстро и практически безошибочно. Аппаратура Ватикана действовала несколько иначе. Пользоваться ей – удел терпеливых, но зато если уметь ждать… В общем, решили попробовать, благо времени хватало, а терпения Святому Престолу было не занимать.

Основным ноу-хау метода священников считалась его растянутость во времени. Там, где для традиционного воздействия требовались дни, а то и часы, здесь процесс шел годами. Зато и обнаружить аппаратуру, а тем более раскопать, как и на кого она воздействует, не представлялось возможным. И результат был вроде бы и незаметным, но в то же время тем самым, которого добивались ее хозяева.