"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Демиров Леонид - Страница 567

– В каждом управлении должен быть собственный парк разно функциональной строительной техники и ремонтная база. Техника нужна современная, высокопроизводительная. Если самосвалами можно обойтись нашими, то бульдозеры и экскаваторы придется закупать за рубежом, лучше всего в Японии и Германии. Никакой аренды. Техника должна быть в собственности организации, тогда и отношение к ней будет соответствующее. Сейчас имеются достаточно сложные и дорогие бетоноукладочные комплексы. Их также придется закупать. Но, не абы какие, а именно те, которые нужны в конкретных условиях. В любом случае при закупке техники окончательное решение должны принимать руководители управлений, а не чиновники.

– Материалы – это вообще отдельная песня. Сейчас ГОСТ на асфальтобетонные смеси предусматривает 2 вида смесей, 5 их типов и 3 категории по качеству материалов. Выбирают, естественно, подешевле и на выходе мы имеем то, что имеем. У нас до сих пор многие заводы делают асфальтобетон на известняковом щебне, а в Европе уже даже гранитный не используют. Берут то, что попрочнее, например, габбро-диабаз или кварцит. Нужно перенимать их опыт и не экономить на материалах. В противном случае потери будут в разы больше.

– Георгий Николаевич, – вмешался в беседу Цыгу. – Мы прониклись и поддерживаем Ваши предложения. Давайте сейчас обойдемся без технических деталей, а к концу недели я соберу на совещание всех заинтересованных контрагентов вместе с руководством формируемого АО, и Вы повторите свои предложения на более детальном уровне.

– Хорошо, – согласился Георгий. – Я понимаю, что сейчас у всех вас полный цейтнот. Перейдем к другим вопросам, ради которых я вас собрал. А на совещание не забудьте пригласить министров Финансов и Труда. И людей надо подбирать, начиная прямо с сегодняшнего дня. Сезон уже начался.

– Имеется еще один вопрос, решение которого не терпит отлагательства, – продолжил Георгий. – Наши границы закрыты только на один год. Дальше нужно будет справляться с этим самим. Основываясь на современном уровне техники, мы полноценную систему противоракетной обороны не создадим. Нужно что-то принципиально новое. В идеале – спутниковая группировка, поражающая ракеты противника с помощью лазеров еще до входа в наше воздушное пространство. Для этого нужны 3 компонента: источник энергии, оружие и носитель. С источником энергии мы разобрались. Он будет. Работы над лазером с термоядерной накачкой уже начались. Вот реквизиты Политехнического университета и смета на первоочередные расходы, – сказал Георгий, передавая бумаги Олферову. – Финансировать проект будем через Ваше министерство. Сейчас группой Ленинградских разработчиков руководит, – Георгий назвал фамилию Евгения Сергеевича. – Как только они получат вещественное решение проблемы и соберут прототип устройства, – организуем закрытое КБ. Испытать прототип можно будет только совместно с источником. На этой неделе я собираюсь посетить Звездный городок и решить вопрос с носителем. Но одиночный носитель проблемы не решит. Защищать будем не только Москву, как это было раньше, а всю территорию страны. Значит, нужна серия не менее чем из десятка спутников. Сегодня вечером я встречаюсь по этому вопросу с силовыми министрами. Вас Георгий Иванович я тоже попрошу к 18 часам подъехать еще раз. Будете нас консультировать, а заодно и сами более ясно представите себе все нюансы.

– Вы считаете, что с помощью лазера выведенного на орбиту можно существенно повредить ракету? – заинтересованно спросил Дорожкин.

– Нет, – ответил Георгий, – не повредить. Распылить на элементарные частицы. Подобных лазеров пока еще нет в природе. Но мы обязаны его создать и достаточно быстро. Иначе нас просто сомнут. Это будет труднее и дольше чем Югославию, но результат будет тот же самый. Даже стратегическое термоядерное оружие не потребуется. Обойдутся крылатыми ракетами с тактическими ядерными боеголовками. Одиночный томагавк мы можем сбить гарантировано. Но если их будут тысячи, то не выдержит ни одна система ПРО. Так что считайте этот вопрос не менее приоритетным, чем дорожное строительство. Без современных дорог нас уничтожат экономически, а без развернутой в космосе системы ПРО – физически.

Под конец совещания они приняли решения по ряду менее важных, но также, не терпящих отлагательства вопросов, и министры разъехались. Георгий пообедал и уединился в своем кабинете. Ему надо было всесторонне обдумать предстоящий разговор с силовыми министрами.

Восемнадцатая глава

Наша армия самая …

Силовые министры приехали вместе, а Олферов перезвонил и, извинившись, предупредил, что сможет вырваться не раньше семи часов вечера.

– Министр науки будет позже, – сказал Георгий силовикам, когда они поздоровались и расселись по креслам, – давайте пока обсудим текущую обстановку в наших Вооруженных Силах, а к вопросу о перспективах будем переходить когда он подъедет.

– Расскажите, – обратился Георгий к Колдунову, – что сейчас представляют собой наша Армия и Флот?

– Я служу в армии уже давно, – начал свое повествование Колдунов, – прошел все ступени, окончил училище и две академии. Я всегда считал, что достаточно точно представляю себе обстановку, которая в ней имеется и ситуацию, в которой она находится. Оказалось, что в последнее время я смотрел вокруг через розовые очки. Придя на пост министра Обороны и разобравшись в сложившемся за последние годы бардаке, это самое мягкое слово, которое я смог подобрать я, неожиданно для себя выяснил, что последние годы руководил двумя единственными боеспособными соединениями,[147] которые остались на всю армию. Есть еще несколько боеспособных бригад,[148] но бригаду в дивизию быстро не развернешь. Особенно, когда нечем и некем ее наполнять. Это, наоборот, у них получилось легко. Ломать – не строить.

Раньше у нас были кадрированные дивизии. По личному составу они были сжаты до численности полка, но имели технику и вооружение на полный штат. При необходимости организовывался призыв запасников, и дивизия быстро становилась полноценной, способной решать все предусмотренные для нее задачи. Сейчас это невозможно. Техника безнадежно испорчена. Ту, что осталась, в последнее время только красили иногда. Даже двигатели не прокручивали. На всю армию имеется только несколько десятков боеспособных танков. Более того. Нет даже стрелкового вооружения. Часть списана и похищена, часть продана, а того, что осталось, не хватит даже на несколько полноценных дивизий. Артиллерийские склады пусты. Снаряды продавали, а образовавшуюся недостачу скрывали, поджигая то, что еще оставалось в целости и сохранности. Военная прокуратура сейчас взяла к ногтю этих барыг, которые по чьему-то недосмотру носили погоны, но потерянного не вернешь.

– В авиации, – продолжил Колдунов, – ситуация еще хуже. Боеспособных самолетов осталось несколько десятков, но даже на них не хватает обученных пилотов. Самолеты стояли в ангарах. Налет большинства летчиков меньше, чем сейчас требуется при обучении в автошколах. Запасных частей нет. Их просто не выпускают. Боевые вертолеты считают уже не на десятки, а на штуки. По сути, у нас нет авиации.

– На флоте чуть лучше. Еще осталось несколько подводных лодок, которые могут самостоятельно отойти от причала. За последние 20 лет на воду спустили аж 3 новые. Две из них уже в строю. Надводные корабли безнадежно устарели. Самый крупный корабль, который в последние годы был передан флоту – это корвет. По водоизмещению он чуть больше сторожевика. По сути, это просто крупный ракетный катер. Я не буду сравнивать с американцами. Турция и та имеет на Черном море флот, который в 20 раз превышает то, что осталось от нашего Черноморского.

Более половины офицеров еще 8 дней назад из-за бездарности и головотяпства чиновников от армии находилось за штатом. Они это называли – в распоряжении. Человек не уволен, но денег ему почти не платят. А на работу он официально устроиться не может. Сейчас мы большую часть из них уже вернули в штат. Успели. Еще бы чуть-чуть и возвращать уже было бы некого. Если человеку плюнули в душу и, потом, он сам куда-то устроился, то назад он уже просто так не вернется. С солдатами и матросами еще хуже. Чему можно научить человека за один год? Особенно если учить некому.