"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Демиров Леонид - Страница 578

В трубке раздались короткие гудки.

В салоне стояла тишина. Рокфеллер встал со своего места и обошел салон по периметру, отгибая глухие жалюзи и заглядывая в панорамные иллюминаторы. Яхта с выключенными двигателями спокойно дрейфовала в открытом океане. Кроме двух кораблей береговой охраны, покачивающихся в десятке кабельтовых[179] от яхты, на горизонте не было видно ни одного судна.

– Такое впечатление, что он нас не только слышал, но и видел, – задумчиво произнесла Блинтон.

– Это технически невозможно! – крикнул Рокфеллер, – в принципе невозможно. Белый шум забивает любые сигналы, на стекла установлены микро вибраторы.

– Невозможно для Человека, – подал голос один из мужчин, сделав ударение на последнем слове.

– Вы так думаете? – насторожилась Блинтон.

– Я еще прошлый раз высказал свои сомнения, но вы меня не послушали.

В это время открылась дверь салона, и вошел бледный растрепанный капитан, где-то потерявший свою фуражку.

– Ну что была там мина? – спросил Рокфеллер.

– Была, – ответил капитан, – и именно в том месте, где он сказал. Но ведь нас перед выходом водолазы осматривали, все чисто было. А на такой скорости мину поставить в принципе не реально. К нам ведь никто даже не приближался.

– А аквалангисты?

– Аквалангистов винтами в лапшу покрошило бы. На такой скорости ни один идиот не сунется.

– Мину-то обезвредили? – спросил капитана Рокфеллер.

– Она удрала.

– Как это удрала? Куда?

– Как только водолаз отцепил ее от корпуса, она ударила его в грудь, там синяк здоровенный остался, и пропала. Только мы ее и видели. Как будто растворилась.

– Идите на мостик, – велел капитану Рокфеллер. – Мы возвращаемся обратно в Вашингтон.

– Мы связались с чем-то сверхъестественным! – воскликнула Блинтон, как только за капитаном закрылась дверь.

– Я не знаю, какие силы мы потревожили, – произнес Рокфеллер, – но операцию надо сворачивать. И чем быстрее, тем лучше. Я сейчас иду в радиорубку и отдам соответствующие распоряжения. А вы, это всех касается, успокойтесь и не мельтешите. Если оперативно дадим отбой и жестко предупредим всех о полном запрете на какие-либо активные действия – никто нас не тронет.

– Ваши слова, да Богу в уши, – подумала Блинтон, когда Рокфеллер скрылся за дверью, – тронуть-то, может быть, и не тронут, но ведь в любой момент могут услышать!

В это время мина, увлекаемая толстой, но абсолютно прозрачной леской, к которой было привязано более 200 килограммов свинцовых водолазных грузил, быстро приближалась к океанскому дну.

Радиостанция яхты посылала в эфир шифрованные сообщения. В штаб-квартирах разведслужб и посольствах их оперативно расшифровывали и передавали по назначению. На Лубянке шифровальщики тоже работали в поте лица. Зазвонил сотовый телефон министра Безопасности. Он выслушал сообщение, и на его лице расплылась довольная улыбка.

– Туше,[180] – прокомментировал он развитие ситуации, – полная и окончательная победа. Всех поздравляю с безоговорочным успехом.

– У слова туше есть несколько значений, – отреагировал на его слова начальник Генерального штаба. – Победа в сражении, даже ключевом, не означает победу в войне. Мы нанесли впечатляющий удар, временно обезопасили себя от действий наиболее опасного противника. Но другие противники никуда не делись. Есть хороший афоризм: хочешь мира – готовься к войне.

– Готовьтесь, – согласился с ним министр Безопасности. – А мы вам кое в чем серьезно поможем. Георгий Николаевич, нет ли у Вас желания съездить завтра в Саров?

– Желание есть, но мне нужно ехать туда не одному. Завтра вызвоню одного человека из Ленинграда, договорюсь с Олферовым, и во вторник все вместе поедем. Но лучше конечно будет не ехать, а лететь.

– Вертолет я Вам обеспечу. Туда и обратно.

– А теперь все по домам, – распорядился Ванников, как старший по возрасту и наиболее уважаемый всеми присутствующими, – ночь на дворе, а утром – рабочий день.

Двадцать четвертая глава

Да будет свет

Во вторник Георгий с Олферовым и примкнувшим к ним Евгением Сергеевичем, приехавшим утром из Ленинграда, вылетели в Саров. Погода в Москве стояла солнечная и по-летнему теплая. Но, подлетая к Сарову, они на пределе разминулись с грозовым фронтом. Через пару минут, после того как Георгий переступил порог ядерного Центра, хляби небесные разверзлись, и на крыши обрушился ливень.

Поздоровавшись с встретившим их Генеральным директором, они прошли в комнату для совещаний.

– На этот раз будем общаться в узком кругу, – сказал Георгий руководителю Центра. – Позовите, пожалуйста, Вашего Главного конструктора и того ведущего научного сотрудника, который был знаком с Лаврентьевым. Ну и сами, естественно, возвращайтесь. Вам тоже надо быть в курсе наших планов.

– Мы провели микро эксперимент, – сразу же начал рассказывать ведущий научный сотрудник, представившийся Николаем Ивановичем. – Все получается так, как мы и предполагали. Термоядерный синтез идет. Пока микросекунды и в очень маленьком объеме, но это не существенно. Сейчас Федор Васильевич, – он мотнул головой в сторону Главного конструктора, – работает над созданием более крупного аппарата. Это будет уже мало масштабный эксперимент. Когда реактор заработает, а мы рассчитываем, что это будет не позднее августа, можно будет выходить на натуру.

– А почему сразу нельзя поставить натурный эксперимент? – спросил Георгий.

– У химиков принято при синтезе вещества от пробирки сначала переходить к колбе, а только потом к промышленному реактору, – вмешался в разговор Евгений Сергеевич. – Тут, наверное, тоже так принято?

– Последовательность изменения масштабов для нас конечно важна, – не стал спорить Николай Иванович, – но в данном случае основная причина в другом. Для первичного толчка, запускающего реактор, нужно очень много энергии. Для мало масштабного эксперимента у нас возможностей хватит, а вот для натурного уже нет. Вот когда заработает маленький реактор термоядерного синтеза, тогда энергии в нашем распоряжении будет вполне достаточно для проведения любых экспериментов.

– Можете в общих чертах, буквально на пальцах, объяснить принцип работы конструируемого Вами реактора? – спросил Георгий у Федора Васильевича.

– Принципы как раз достаточно просты, – ответил Главный конструктор. – Сложности в основном заключаются в конструктивном исполнении. Мы сначала по отдельности нагреваем дейтерий и литий до температуры примерно в пять тысяч градусов, при которой атомы теряют электроны и превращаются в так называемую холодную плазму, а потом направляем положительно заряженные ядра навстречу друг другу и разгоняем до чрезвычайно высоких скоростей. Когда при встрече они соударяются – происходит реакция синтеза, и образуются ядра гелия.[181] При этом выделяются чрезвычайно жесткие гамма кванты, которые и содержат почти всю выделившуюся при реакции энергию. Первоначальный нагрев мы производим твердотельным лазером, а разгон – при помощи электромагнитов.

– Для разгона нужно что-то вроде ускорителя? Спросил Георгий, – но они же обычно весьма длинные?

– Нет. В данном случае большая длина не нужна. Мы имеем дело с тяжелыми заряженными частицами, скорее даже с конгломератами частиц. Для их разгона используется специальное устройство, представляющее собой цепочку последовательно установленных мощных электромагнитов.

– А эти устройства вы ставите одно напротив другого? – задал очередной вопрос Георгий.

– Нет, под некоторым углом. Иначе не прореагировавшая часть потока частиц внесет помехи в работу встреченных на пути ускорителей. Причем таких ускорителей может быть не два, а несколько. В этом случае схема их расположения будет напоминать чуть скошенную звезду.