Избранное (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 436

«Вот почему его приметил Отдел! – сообразил я. – У Генри было чутье на артефакты! Совсем не как мой нюх, но по-своему не менее интересно…»

– Что-то тут многовато подделок, – буркнул Тоби, хмурый, как грозовая туча. – Не скажешь, что дядя разбирался в таких штуках.

– Он не мог не взять любую понравившуюся вещь, даже грошовую, – пояснила миссис Донован. – Сколько этого барахла я раздарила соседкам и отнесла на распродажу… Но не важно. Чем дальше, тем сильнее его мучила жажда обладания вещами…

– Как в страшной сказке! – шепнула Фиона.

– Копить, копить без конца и без цели… Он старался бороться с этим. Собственно, потому и путешествовал почти всю жизнь – искал кого-нибудь, кто сумеет справиться с проклятием или хотя бы поможет усмирить его.

«Судя по всему, нашел», – подумал я и угадал.

– При нем всегда была масса амулетов, дом тоже напичкан ими, вы сами видите, – кивнула на стену с масками миссис Донован. – Он пытался контролировать эту свою страсть.

– Распущенность это и потакание греху, а никакое не проклятие, – проворчал старший Бейнс, однако никто не обратил на него внимания.

– Как наркоман, – вздрогнул Тоби.

– Да. И порой он вынужден был что-то… гм… взять, чтобы не сойти с ума и не умереть. Хотя бы стянуть леденец в бакалейной лавке, это значения не имело.

«У нас в Отделе не дураки сидят, – подумал я. – Где бы они еще нашли клептомана, который пойдет на все, чтобы избежать ломки? Да он, поди, луну с неба мог достать! И вдобавок чуял ценные предметы!»

– Генри очень помог какой-то амулет из Хиндустана, – продолжила миссис Донован, и меня словно пыльным мешком по голове ударили. Та самая кошка, несомненно! – Генри говорил, что тот амулет был сильнее проклятия и как-то его удерживал. Но несколько лет назад он почему-то перестал действовать. Генри пытался заменить его чем-то, целыми связками талисманов обвешивался, но ему это не очень-то помогало…

– Ну а с Дэниелом-то что? – переварив все это, спросил неожиданно притихший Бейнс-старший.

– Теперь проклятие на нем, – пожала плечами экономка.

– На Дэниеле?! – хором спросили старший Бейнс, Тоби и Фиона. На лицах отца и сына был написан ужас, зато на круглом личике Фионы читался живейший интерес.

– Он взял ту самую вещь – Генри использовал ее как нож для бумаг, ему-то было уже все равно, – объяснила миссис Донован. – Ну а после его смерти проклятие нашло нового хозяина…

– Но мое колечко совсем не дорогое! – вставила Бэйби. – Ну или перстень Фионы – тут такие по всем углам валяются! Зачем же он…

– Ценное – не всегда значит дорогое, – сказала миссис Донован и умолкла.

А я, кажется, понял, в чем тут дело, но…

Но тут наверху раздался грохот.

Все ринулись по лестнице, мешая друг другу. Лидировал я, хотя меня едва не затоптали. Ноздря в ноздрю со мной шли инспектор и Дэйв. Финишировали мы у запертой двери почти одновременно, а когда инспектор нашарил в кармане ключ и открыл комнату…

– Уведите Бейнса, – велел он Дэйву. – Быстро.

Сам он пропустил меня внутрь и закрыл за собой дверь на ключ. Ясно зачем: Дэниел висел в петле, сделанной из подтяжек, а снять его в одиночку было проблематично.

– Может, так и лучше, – сказал инспектор, когда мы уложили несчастного на кровать и накрыли простыней. – Он бы все равно не выжил в тюрьме. Вот только папаша его… рехнется ведь! Набожный донельзя, а сын повесился!

– А может, как-нибудь удастся скрыть причину смерти? Он же грамотно повесился, у него, скорее всего, тоже шея сломана, – сказал я. – А у нас таких уже двое имеются. Трое, считая меня. Скажите Бейнсу, что это проклятие сработало, на него все и спишем. Всяко лучше, чем самоубийство. И дела получится закрыть без лишнего шума!

– Он же чахоточный был? – вздохнул инспектор и потер переносицу. – Ну вот, от этого и помер. Естественная смерть, не подкопаешься. Перенервничал – и готово, кровотечение открылось, к примеру, ну да я медика спрошу… А вот и этот ножичек…

– Не притрагивайтесь! – схватил я его за руку. – А то начнете еще вещдоки присваивать… Тело нужно вынести, а комнату закрыть и дождаться специалистов из Отдела, пусть они обезвреживают эту штуку! Они все равно уже выехали, завтра, – я взглянул на часы, – точнее, уже сегодня к вечеру будут.

– Да, так и сделаем, – согласился Рассел.

– А мне теперь зато не скучно, – сообщил Генри Уоррен, проявившись в углу.

– Да сгиньте вы наконец!

– Не-ет, без пригляда весь дом растащат, – сказал он. – Я подзадержусь. Хочу посмотреть на лица родственничков, когда все откроется! Ну и парня порасспрошу, он в искусстве разбирается…

Бросив эту непонятную реплику, он исчез, а инспектор помотал головой и сказал тоскливо:

– Когда же я от вас отделаюсь?

Следующие часы мы провели в полицейском управлении.

Рассел решил покончить со всеми формальностями разом, так что ему пришлось допрашивать всех причастных, составлять протоколы, писать объяснительные…

Зато, надо отдать ему должное, инспектор таки договорился с коронером, и по бумагам причиной смерти значилось легочное кровотечение из-за скоротечной чахотки. Остальные смерти списали на проклятие, и дела благополучно закрыли. Все равно кара уже, так сказать, пала на голову виновного. А лишнее перетряхивание грязного белья никому не на пользу.

В общем, тягомотина продлилась до четверти девятого, а в Эбервиль-хаус мы вернулись в десятом часу.

– Дом, милый дом, – пробормотал Дэйв, стаскивая шляпу, и прикрыл ладонью широкий зевок. – Уф, как я устал!

Бейнсы жались друг к другу, кажется, еще не вполне осознав, что все закончилось – и что Дэниела больше нет… Только Эстер разрывалась между отцом и женихом.

В столовой скучал молоденький сержант. При нашем появлении он вскочил, зачем-то одернул форму и доложил нервно:

– А вас тут ожидают!

Из-за стола поднялась миссис Фостер, одетая в твидовый костюм с розовой блузкой.

«Ее только и не хватало!» – подумали мы с Майей хором.

– Здравствуйте! – сказала миссис Фостер чуточку смущенно и улыбнулась. – Извините, что я врываюсь вот так, без предупреждения, но я принесла вам кое-чего к завтраку.

Она указала на стол, где красовалась корзинка с пирожками и несколько свертков, издающих аппетитный запах.

В другой день они, несомненно, вызвали бы живейший интерес, но сейчас у нас всех оставались силы лишь добраться до постели.

Улыбка сползла с лица миссис Фостер, когда она рассмотрела нашу пеструю и донельзя унылую компанию.

– Спасибо, – сказала Хелен вежливо и добавила с некоторым сомнением: – Полагаю, можно хотя бы выпить по чашке чая.

Даже она выглядела растрепанной и одета была весьма небрежно. И неудивительно, если вспомнить ночные события.

А мистер Бейнс вдруг шагнул вперед, почти упал в кресло и закрыл лицо руками.

Никогда бы не подумал, что Бейнс-старший может плакать. Однако плакал, и еще как, отмахиваясь от подносимых дочерьми стаканов с водой, сердечными каплями и виски.

– Боже мой, что стряслось? – воскликнула миссис Фостер.

– У него сын умер, – тактично ответил Дэйв. – Чахоточник.

– Какое несчастье! – всплеснула она руками. – Мистер Бейнс, примите мои соболезнования…

– Ему бы лучше чего-нибудь крепкого принять, а он не хочет, – сказал Маккинби.

– Сейчас захочет, – пообещала миссис Фостер решительно и отобрала у Эстер стакан. – Ну, давайте, немножечко, вам нужно успокоиться…

Я понял, что Бейнс оказался в надежных руках.

– Кхм, – откашлялся я, дождался, пока все посмотрят на меня и сообщил: – Завещание я оглашу за вечерним чаем. А теперь, полагаю, всем нам нужно отдохнуть.

Наследники покивали и по одному или группами разошлись по своим комнатам. Только Тоби напросился к Бейнсу-старшему, потому что не желал оставаться в комнате, в которой умер его сводный брат. Заодно, сказал он, присмотрит, а то вдруг отчиму снова станет плохо? Перед лицом трагедии были позабыты все разногласия в семействе Бейнс…