Плененная невеста (ЛП) - Джеймс М. Р. - Страница 60

Впервые в своей жизни я почувствовала настоящую, необузданную страсть. Я узнала, каково это, хотеть кого-то физически так сильно, что отбрасываешь в сторону свои собственные идеалы и упрямство, и получаешь что-то взамен. То, что я почувствовала с Виктором прошлой ночью, не было похоже ни на что, что я испытывала раньше. Это не должно повториться, шепчет мой разум, когда я переворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и я чувствую, что мгновенно взбунтовалась.

Почему? Почему нет?

Потому что он русский. Он из братвы. Он продает женщин, как я могу когда-либо полюбить такого мужчину?

Я закрываю глаза, борясь с шепотом в моей голове. Он также мой муж, думаю я про себя. Я связана с ним навсегда. Неужели я обречена быть несчастной до конца своей жизни? Не должна ли я просто выскользнуть из этой комнаты прямо сейчас, найти ближайший мост и спрыгнуть с него, если это все, на что мне остается надеяться?

Я думаю о том, что он сказал мне прошлой ночью в самолете, о том, как здесь все по-другому, о том, что могло бы случиться с теми женщинами в противном случае. О том, как он сказал, что дает им шанс на лучшую жизнь, чем они могли бы иметь. Я не совсем уверена, что верю ему или что какая-то часть этого настолько альтруистична, как он пытается это представить. Конечно, он мог бы просто спасти их или дать им работу, что-то другое, чем превращать их в наложниц для богатых мужчин. Не то чтобы его семья не разбогатела на этом за эти годы. Трудно поверить, что это имеет какое-то отношение к тому, что лучше для них.

Но в то же время, если это объяснение верно…

Это не делает это нормальным, но делает ли это, все намного хуже всего, что делала моя семья, или Лука, или Макгрегоры? Ирландцы и итальянцы торгуют оружием, которое убивает невинных, разрывает семьи и разжигает войны. Мой отец управлял стрип-клубами и борделями, как прикрытием для наркоманских вечеринок. Вся моя жизнь была построена на вещах, которые являются незаконными и криминальными.

Виктор все еще спит, и я протягиваю руку, чтобы дотронуться до него, проводя пальцами по мягким темным волосам на его груди. Я вижу мягкое вкрапление седины тут и там сквозь темные волосы, и провожу по ним кончиками пальцев, пока он тихо не стонет и его глаза медленно не открываются.

— Доброе утро, принцесса, — говорит он, поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня. Солнечный свет падает на его лицо под углом, делая его мягче, чем обычно, и его лицо менее резкое и властное.

— Мне не нравится, когда ты меня так называешь.

Виктор переворачивается на бок, ухмыляясь.

— Тогда как мне тебя называть? Как тебя называют твои друзья?

— Мои друзья называют меня Кэт, — тихо говорю я. — Но я не думаю, что мы уже друзья, ты и я.

— Нет? — Он наклоняет голову. — Разве друзья так не делают?

Он протягивает руку, его палец скользит вниз по ложбинке между моими грудями. Он обводит кончиком пальца небольшую выпуклость одной из них, прослеживая ее до моего соска, который он слегка пощипывает.

— Никто из моих друзей никогда этого не делал.

— А как насчет этого? — Он перекатывает сосок между двумя пальцами, пока я не ахаю, и когда он наклоняется ближе ко мне, я чувствую, как его обнаженный член твердеет у моей ноги.

— Нет. — Я качаю головой, облизывая сухие губы.

Он сжимает мою грудь, наклоняясь, чтобы провести языком по другому соску, делая медленный круг.

— А так?

Я не могу говорить. Я чувствую нарастающую боль между ног, мой клитор пульсирует с каждым движением его языка и пощипыванием пальцев, как будто от моих сосков к вершине бедер проложена прямая линия. Я просто качаю головой, и Виктор сжимает губы вокруг моего соска, посасывая нежную плоть, в то время как его рука оставляет мою грудь, чтобы скользнуть вниз по животу, туда, где я влажная и жаждущая его.

Я ахаю, когда его пальцы касаются моего клитора, нежно потирая, дразня меня до еще более сильного состояния возбуждения. Он покусывает мою грудь, посасывая ее, пока его зубы царапают мой сосок, в то время как его пальцы надавливают на мой клитор, а затем внезапно он перекидывается через меня, раздвигая мои ноги коленом, когда его рот жестко опускается на мой.

— Мне нужно снова быть внутри тебя, — стонет Виктор, его губы касаются моих. — Я не могу ждать, мне нужно почувствовать тебя.

При этом меня охватывает трепет, когда я вижу, как мой немногословный, дисциплинированный муж теряет контроль, его член набухает и горит между моих бедер, когда он направляется между моих ног, его головка грубо раздвигает меня, когда он толкается внутрь. Он стонет от облегчения, когда первые дюймы его члена проскальзывают в меня, и мое тело сжимается вокруг него, желая большего. Виктор погружается полностью, его тугие, тяжелые яйца прижимаются ко мне, когда он покачивает бедрами, и я задыхаюсь от удовольствия, когда он обхватывает мое лицо ладонями и снова целует меня, прежде чем начать двигаться.

— Мне нравится трахать тебя вот так, — стонет он, скользя к кончику, а затем снова входя в меня. — Мне нравится трахать тебя, зная, что ты все еще полна моей спермы с прошлой ночи. Что я собираюсь снова наполнить тебя, трахать тебя, пока ты не возьмешь все до последней капли… ах! — Виктор издает глубокий стон удовольствия, когда я чувствую, как сжимаюсь вокруг него, мое тело реагирует на его голос, бормочущий мне эти грязные вещи.

Он откидывается назад, разводя мои бедра в стороны, чтобы видеть, как он входит в меня, как каждый длинный, твердый дюйм исчезает во мне снова и снова.

— Ты чувствуешь это? — Стонет он, протягивая руку, чтобы раздвинуть мои складки, чтобы он мог лучше рассмотреть мой набухший клитор, видимый ему и жаждущий, чтобы он прикоснулся к нему. — Почувствуй, как твою маленькую тугую киску трахает этот толстый член…

Виктор никогда так не разговаривает в своей повседневной жизни. Это делает это как-то грязнее, еще более возбуждающим, и я стону, когда он снова входит в меня, мой клитор пульсирует от желания.

— Пожалуйста, — шепчу я, мои бедра выгибаются, когда он медленно трахает меня, заставляя чувствовать каждый дюйм, когда он вводит в меня свой член. — Пожалуйста, заставь меня кончить, Виктор…

— Правильно, принцесса. Умоляй об этом. — Он проводит пальцем по моему клитору, и я вскрикиваю, выгибая спину. — Ты кончаешь, когда я тебе говорю.

Я киваю, затаив дыхание, уносимая волной желания.

— Пожалуйста, пожалуйста…

— Ты кончаешь, когда это делаю я. — Он тяжело дышит, трахая меня сильнее по мере нарастания удовольствия. — Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, пока я наполняю тебя своей спермой…блядь! Блядь!

Я чувствую, как он вздрагивает, и я знаю, что он близко. Почему-то этим утром при свете дня все кажется грязнее, чем прошлой ночью.

— Поиграй с собой, принцесса, — бормочет он. — Поиграй со своим сладеньким клитором, пока я не кончу.

Затем он сжимает мои бедра обеими руками, входя в меня долгими жесткими толчками, и я колеблюсь. Я никогда раньше не прикасалась к себе в присутствии мужчины, но бледно-голубые глаза Виктора впиваются в мои, полные горячей потребности.

— Прикоснись к себе, или ты не кончишь, принцесса, — хрипло стонет Виктор, и я осторожно опускаю руку, просовывая пальцы между своих складочек, чтобы прикоснуться к своему нуждающемуся, ноющему клитору.

В тот момент, когда мои пальцы касаются его, почти невозможно удержаться от того, чтобы не кончить. Вид моего красивого мужа, склонившегося надо мной, его мышцы, напрягающиеся в утреннем свете, когда он входит в меня, ощущение этой толстой длины, растягивающей меня, аромат его кожи и звук его стонов, все это усиливает мое возбуждение, пока я не чувствую, что в любой момент могу разлететься вдребезги.

— Не кончай, — повторяет он, затаив дыхание. — Я накажу тебя, если ты кончишь до того, как я начну.

Это скорее обещание, чем угроза. Я чувствую, как мое лицо краснеет при воспоминании о том, как его ремень опускался по моей заднице, о его жжении, о том, как я все равно стала мокрой для него. Часть меня хочет этого снова, почувствовать ту горячую вспышку боли, за которой последует странное удовольствие, которое я никогда не ожидала испытать. Но я все равно сдерживаюсь, кончиками пальцев осторожно дразня свой клитор, когда он ускоряется. Его движения становятся более беспорядочными с каждым толчком.