"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гинзбург Мария - Страница 455

– Я чувствовал бы себя увереннее, если бы вы оба были здесь, – произнес он, и Марк догадался, что рини говорит о Ксении.

– Прости, но это невозможно. Наш поход – тайная операция Флота.

– Я понимаю, и я не в обиде. У вас свои обычаи, свои законы, и способ общения тоже свой. Вы прячете секреты за словами. Но в ментальной среде…

Протяжный аккорд прервал Хийара. Звуки еще плыли в воздухе, когда раздался голос корабля:

– Человек на связи. Требует Хозяина. Не такой, как наш почетный гость. Похож на капитана наемников. Должен что-то передать.

– Вероятно, офицер с флагмана эскадры, – заметил Марк. – Пойдем в рубку?

– Зачем, рини? Мы можем поговорить с ним здесь.

Хийар повел рукой, и знакомое окно раскрылось перед Марком. Но теперь не тьма и звезды виделись в нем, не жуткий лик Юпитера, не боевые корабли, а коммодор Тревельян-Красногорцев собственной персоной. Был он в облачении десантника, принявшем цвет ближайшей переборки и потому едва различимом; только блестели «спирали» на воротнике, а над ними громоздилось лицо, будто вырубленное из камня. Марк отметил, что годы и привычка к власти придали Олафу Питеру значительности. Он не слишком постарел, и сходство с лейтенантом, мужем Ксении, еще угадывалось, хотя и не очень явно.

Его лицо приблизилось, заполнив весь экран, взгляд уперся в лоона эо. Секунду-другую Командор разглядывал его, затем посмотрел на Марка и изобразил улыбку. Довольно кислую, надо признаться, – большой симпатии меж ними не было.

– Привет, Марк. – Голос коммодора лязгнул, точно ударили молотом по жестяному листу. – Давно не виделись. Много воды утекло.

– Здравствуй, Петр, – откликнулся Марк. – Не виделись мы тридцать с лишним лет. Годы текут, дети растут.

Ни словом, ни жестом Командор не показал, что помнит о сыновьях, оставшихся на Тхаре. О Ксении тоже не спросил, а произнес официальным тоном:

– К делу, камерады, к делу. Штаб прислал план операции. Прошу ознакомиться.

Лицо Олафа Питера исчезло, и в глубине экрана возникли листы с уже расшифрованным текстом.

– Прочитай, Анат, – сказал Хийар и пояснил, обернувшись к Марку: – Я плохо понимаю любые письменные знаки. У нас их почти не используют.

Около часа они знакомились с присланным сообщением и обсуждали план – весьма разумный, по мнению Марка. Он ожидал, что Командор, закончив с делами, все-таки спросит о Ксении или хотя бы про Павла и Никиту. Но этого не случилось; закончив разговор, Олаф Питер исчез с экрана, не помянув о Тхаре, бывшей жене и своих сыновьях.

– Ты опечален, – молвил Хийар, бросив взгляд на Марка. – Что тебя беспокоит, рини? Боишься того, что нам предстоит?

– Нет. – Марк покачал головой. – Этот человек, военачальник, говоривший с нами, был когда-то супругом сестры. Они расстались, но у них есть дети, двое сыновей. Он не пожелал узнать, где они и что с ними.

– Это странно. – Некоторое время Хийар размышлял, покачиваясь на своем насесте. – Лоона эо не забывают о родичах, и наши семьи – кажется, вы называете их так?.. – объединяются раз и навсегда. Члены семьи состоят в ментальном резонансе, и разорвать такие узы невозможно, это страшный удар для психики. Я не понимаю, как он мог расстаться с матерью своих потомков… Он здоров?

– Вполне, – ответил Марк с кривой усмешкой. – Я бы сказал, здоров, как бык. И, если верить слухам, у него были другие женщины, много женщин.

– Не могу представить… нет, не могу! У людей все так сложно! – Лоб Хийара прорезала вертикальная морщина. – Но ведь ты, рини, живешь с одной женщиной? В твоем сознании мелькает ее образ… я вижу ее… ее и вашу дочь…

– Люди – разные, – со вздохом пояснил Марк. – Кому одно, кому другое… Очень разные, рини!

– Ты должен мне об этом рассказать – не вообще о людях, но о вашей семье и вашей планете. – Лицо Хийара омрачилось. – Я ведь знаю лишь то, что наш отец погиб и ментальная связь с ним прервалась. Но как он жил? Как жили твоя мать, твоя сестра, ты сам? Ты Судья Справедливости, и я понимаю, что это значит… Но ты ведь не всегда был Судьей?

– Не всегда. Я воевал, до сражения за Тхар и после, воевал долгие годы.

– Расскажи мне.

– Это потребует много времени.

– Время не имеет значения. Важнее память о близких. – Эльф, сидевший в хрустальном цветке, повернулся к Марку и снова произнес: – Расскажи! Расскажи мне, рини!

Глава 7

Орбита Европы. Коммодор Тревельян-Красногорцев

– Коммодор на борту! – выкрикнул вахтенный причальной команды.

Звук его голоса был слаще Олафу Питеру всех симфоний Земли. Он опять на «Палладе», на своем корабле, снова дышит привычным воздухом, в меру влажным, прохладным и всегда одинаковым; под башмаками громыхают плиты палубы, яркий свет заливает отсек, и пахнет в нем так упоительно, так знакомо – металлом и пластиком, озоном, смазкой и гидравлической жидкостью. Под люками шахт отстрела – ряд посыльных катеров; корпуса сверкают, крылья убраны, и на подъемниках – ни пылинки. Причальная команда, дюжина парней, замерли в строю, сверлят глазами начальство, ждут, когда их поприветствуют. Красота, порядок! Память о Гондване и Линде Карьялайнен, о семье и доме, больше не терзала Олафа Питера. Какая Линда, какая Гондвана! Какие дом и семья! Дом был здесь, и семья тоже. Вон стоят двенадцать молодцов – чем не семья?..

– Здрр-ррр ор-рлы! – рявкнул Командор и вытянул руку в салюте.

– Здррав-ком-рры-рры! – проревели в ответ двенадцать глоток. Двенадцать рук поднялись и опустились в едином движении.

– Вольно! Р-разойдись!

– Р-разойдись! По боевым постам! – сдублировал команду вахтенный.

Довольно кивнув, Командор направился к лифту. За ним поспевал адъютант Клайв Бондопадхай, тащил багаж вместе с винтовкой и докладывал, что на эскадре происшествий нет, экипажи в полной готовности, боекомплект загружен и передислокация прошла в указанные Штабом сроки.

– Капитан Перри? – спросил Олаф Питер.

– В ходовой рубке, коммодор. Ждет ваших приказаний.

Лифт остановился на палубе «А». У стены, под мозаичным панно «Сражение за Тхар», застыли шесть десантников. Если бы не парадная форма вместо боевых скафандров, можно было бы вообразить, что они сошли с картины: взгляд суровый, стволы за плечами, а на лицах такой энтузиазм, что хоть сейчас в атаку.

Отдав салют почетному эскорту и выслушав очередное «Здррав-ком-рры-рры!», Командор распорядился:

– Контейнер с багажом – в мою каюту. С этим, Клайв, поаккуратнее, ценный предмет. – Он показал на винтовку, затем кивнул десантникам: – За мной, парни! Шагом марш!

Палубу «А» украсили мозаикой двенадцать лет назад, в тридцатую годовщину рейда к Гамме и Бете Молота. Именно там корабль принял боевое крещение, но от служивших на нем в те годы не осталось никого – кроме, разумеется, Командора. Одни погибли, другие, отвоевав свое, оставили Флот, третьи вышли в большие чины, поднялись на капитанские мостики, сели в кресла начальников баз, возглавили эскадры и штабы. Но «Паллада», самый главный, самый ценный приз, досталась Олафу Питеру. Он любил свой корабль. И временами было у него предчувствие, что здесь он и умрет – умрет, но не покинет «Палладу». Корабль не женщина, его не покидают.