"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гинзбург Мария - Страница 456

Десантники, печатая шаг, шли за ним двойной шеренгой. Мимо адмиральского салона, мимо кают старших офицеров, мимо обсервационного отсека, лазарета, бассейна, душевых, пунктов связи, питания и запасного командного… У рубки он остановился и отпустил эскорт. Входная диафрагма раздвинулась, открыв полусферическое пространство под высоким куполом. Командор вошел, принял рапорты капитана Перри и главного навигатора, сделал отметку в бортовом журнале и приказал выслать ремонтные бригады для осмотра кораблей, а прежде всего – аннигиляторов и маневровых дюз. Затем поинтересовался, что за лончак[193] болтается над Европой в двух мегаметрах от эскадры.

– Вероятно, он имеет отношение к нашей боевой задаче, – сказал капитан Перри и вручил Командору депешу из Штаба Флота за номером 52/122YZ. Олаф Питер принял ее, хмыкнул и удалился в свою каюту на палубе «А».

Там он первым делом снял портрет Линды, сунул его в ящик стола и повесил на стену винтовку. Она превосходно вписалась между голографическим изображением «Свирепого» и нишей, где хранился тактический шлем. Такая смена интерьера была, пожалуй, актом символическим, знаменовавшим конец семейной жизни и наступление нового периода, который, не исключалось, сулил и новые радости.

Закончив с портретом и винтовкой, Командор расшифровал послание Штаба, ознакомился с ним и сделал копии на памятном кристалле и в корабельном АНК. Он не был сильно удивлен – более ранняя депеша, та, что прислали на базу «Олимп», уже намекала, что задание окажется неординарным. А также, как думалось ему, весьма почетным! Нанести удар в сердце врага и завершить войну победой – что может быть почетнее?.. Теперь Командору стало ясно, зачем его эскадру призвали с Киренаики. Изложенный в депеше план предполагал, что выполнит его военачальник с изрядным опытом, командир решительный и твердый, которому сам черт не брат. А в таких делах конкурентов у Олафа Питера нашлось бы немного.

Вызвав дежурившего в рубке вахтенного, он велел к 18.00 собрать капитанов в адмиральском салоне на инструктаж и постановку боевых задач. Адъютанту было приказано обеспечить кофе, в меру крепкий, горячий и с каплей коньяка, а также проследить, чтобы у дверей салона и вообще на палубе «А» люди без дела не болтались. После этого Командор принял душ и переоделся. На борту он носил десантный комбинезон, предпочитая его полевой форме и мундиру.

Время, что осталось до совещания, он посвятил раздумьям над полученным приказом и решил, что это чистой воды авантюра. Приятная мысль! Ввязываться во всякие авантюры было его любимым занятием.

Считая с Командором и адъютантом Бондопадхаем, в салоне собралось ровно десять человек – семь капитанов и навигатор эскадры Лия Блисс. Сидели, как обычно, у овального стола из горной березы, что росла исключительно на Киренаике. Столешница в янтарных и желтых узорах не уступала по твердости камню; лица сидящих отражались в ней словно в золотистом зеркале.

– Внимание, – сказал Командор, вложив в приемную щель кристалл с записью. – Получен приказ, камерады. Отправляемся в рейд на Файтарла-Ата, чтобы закончить войну одним ударом. Код операции – «Pro aris et focis», в переводе с латинского – «За алтари и очаги». Не знаю, какой умник это придумал, но звучит хорошо.

В салоне повисла тишина. Девять пар глаз уставились на Командора с напряженным ожиданием, но он не спешил продолжать. Чтобы подчиненные осознали дерзость замысла, требовалось время.

Наконец Оскар Чен, капитан «Джинна», спросил:

– С какими силами идем, коммодор? В составе флота?

– Нет, Оскар, только мы. Семь кораблей.

Чен почесал шрамы на шее, под левым ухом.

– Оригинальный способ самоубийства… Как мы минуем боевые порядки дроми? Или в Штабе полагают, что у жаб случится спячка?

Командор вызвал запись, и на экране за его спиной повис огромный шар Юпитера. Красное Пятно в умеренной широтной зоне заглянуло в салон точно пылающий зрак циклопа. Правее Юпитера виднелся тусклый диск Европы, а рядом с ним угадывалась едва заметная черточка – корабль лоона эо.

– Мы пройдем тоннелями даскинов. Вход здесь, – Олаф Питер развернулся и ткнул в Красное Пятно, – а выход – у газового гиганта в системе противника. Мы окажемся во внутреннем пространстве, за линиями обороны, и атакуем вражескую метрополию. Но не только ее – там есть две технологические планеты, шахты на астероидах и семь боевых сателлитов на периферии. Всю информацию об этом я загрузил в АНК.

– Источник сведений? – прищурилась навигатор Блисс. Эта женщина любила точность и доверяла лишь Звездному атласу, да и то не всегда.

– Дополнение, присланное мне вместе с приказом Штаба, – сообщил Командор. – Недавно у Файтарла-Ата побывал разведчик. Удалось определить количество планетных тел и оборонительных сооружений, а также элементы их орбит. Ваша задача, навигатор: возьмите эти данные и рассчитайте дистанции от точки финиша до планет-целей.

– Через какой период времени, коммодор?

Олаф Питер поднял глаза к потолку.

– Дьявол знает! Ну, скажем, через десять стандартных суток…

Навигатор вызвала панель и погрузилась в вычисления. Паха, капитан «Одина», отхлебнул кофе из крохотной чашки, неодобрительно поморщился и произнес:

– Надо бы коньяка долить. Есть на этом корабле коньяк? А лучше бы ром с Ваала…

– На этом корабле шестнадцать палуб, два аннигилятора, дюжина боевых башен и чертова уйма цистерн с коньяком и ромом, – сказал Олаф Питер. – Можешь в них искупаться, Паха, но только после совещания.

К Пахе, старому другу, ветерану Флота и сослуживцу по «Свирепому», Командор питал большую слабость. Фрегат «Свирепый» погиб девятнадцать лет назад, столкнувшись с коррозионными минами, и в той катастрофе Паха лишился обеих ног. Правда, на биопротезах он двигался вполне уверенно, но говорил, что чешутся пятки и что лучшее средство от этого – ром.

Рафаэль Дахар, капитан фрегата «Вереск», самый молодой среди присутствующих, отодвинул пустую чашку.

– Разрешите вопрос, коммодор?

– Слушаю, капитан.

– Как мы попадем в тоннели Древних? Насколько мне известно, это никому не удавалось.

– Видели корыто, что болтается над Юпом рядом с нами? – Командор небрежно помахал рукой в сторону экрана. – Лончак нас проведет. Штаб информировал меня, что на этот счет есть договоренность. Не знаю, как наши стратеги столковались с сервами и их хозяевами, не знаю и знать не хочу. Факт, однако, налицо: здесь их посудина, и выходит, что лончаки готовы нам помочь. Они даже приняли в свой экипаж нашего представителя.

– Кого? – спросила Блисс, на секунду оторвавшись от расчетов.

– Судью Справедливости, – пояснил Олаф Питер. О том, что с этим Судьей он состоит в родстве, говорить было не обязательно. Любые сведения о частной жизни командира – лишний повод для болтовни и пересудов.

– Судья! – пробормотал капитан Перри. – Судья! Как бы нам это боком не вышло… У Судьи – право вето!

– Согласно полученной из Штаба информации, повода применить его не будет, – веско произнес Командор. – Мы боремся за алтари и очаги и закончим войну, как говорилось выше, последним сокрушительным ударом. Судья разделяет это мнение. – Оглядев подчиненных, он поинтересовался: – Есть еще вопросы?

– Не вопрос, а, скорее, сомнение, – молвил Збых Ступинский. Капитан крейсера «Дракон» слыл эрудитом, обладавшим к тому же редкой, почти эйдетической памятью. Библию, Коран и «Илиаду» он цитировал страницами и мог в любое время дня и ночи объяснить, кто такие Плиний, Рузвельт и Цезарь Борджа и чем знаменита королева Виктория. – Сомнение, – повторил Ступинский, – в том, что тоннели Древних вообще существуют. Это не факт, а всего лишь научный тезис, известный у ксенологов как гипотеза Монроза. Сей ученый муж высказал ее лет этак…

Олаф Питер снова ткнул пальцем в экран.

– А лончак – это тоже гипотеза?

– Лоона эо могут ошибаться, – заметил Ступинский, доливая из термоса кофе. – Они тоже люди. Почти.