"Фантастика 2023-193". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 655

– Я был великий артист, вы же знаете! Я был великий артист! Артисту нужно вдохновение, артисту нужны искренние эмоции. Сейчас вы губите великого артиста. Какой артист погибает!

Он прыгает из стороны в сторону, размахивая мечом перед видимыми только ему призраками. Спорус плачет. По просьбе Нерона, он уже пытался лишить императора жизни и несколько раз приставлял этот короткий меч к императорской шее, которая от прикосновения холодного металла вдруг покрывалась маленькими капельками пота, а жилы натягивались как тетива варварских луков. Но меч дрожал в руке Споруса, у него не было ни решимости, ни сил, чтобы убить своего господина.

– Что же это такое?! – вопрошал Нерон у своих страшных призраков. – Меня даже убить некому! – В который раз со звоном ронял меч на мраморные плиты и продолжал рвать на себе одежды. Спорус плакал от бессилия, что ничем не может помочь любимому человеку.

– Живодер, тебя же любят! – прокричала Глафира. – Пока тебя любят, ты должен быть счастлив!

Нерон поднял голову и посмотрел на Глафиру.

– О чем ты говоришь? О любви этого раба? – И он махнул рукой в сторону Споруса. – Он же ничтожество!

Глафира опешила. Нет, не от черной неблагодарности этого странного человека, который даже в одном шаге от смерти отказывался признавать любовь, а от того, что Нерон вдруг заговорил именно с ней. До этого момента Глафира чувствовала себя лишь незримым наблюдателем в этом странном сне. Но тут ей на плечо легла рука. Она обернулась и увидела Куалькуно. Он улыбнулся.

– Когда человек сходит с ума, когда все чувства на пределе, когда рядом – дыхание смерти, в такие моменты человек слышит нас, а иногда и видит…

– Кто ты? Ты, это ты подстроила! – визжит Нерон и направляет меч на Глафиру. – Ты, женщина в черном, кто ты?!

Глафира делает небольшой шаг вперед, Нерон отпрыгивает, меч в его руке дрожит.

– Я не боюсь тебя! Смерть, смерть, это смерть, я знаю! О какой любви говоришь ты мне, Смерть? Мне, великому императору? Мне, великому актеру?

Спорус смотрит на своего правителя с жалостью. Глафира показывает на кастрата.

– Целуй ему ноги, Нерон! Только его любовь сегодня согревает тебя в твоем безумии и освещает твою страшную душу. Он – то единственное, что тебя спасает!

– Что говоришь ты, безумная черная женщина? Он – раб, бессловесная скотина для удовлетворения похоти! Ему неведома любовь!

Спорус плачет. Глафира ощущает стремительное приближение вооруженных людей. Они размахивают факелами уже совсем недалеко от ворот виллы, они ищут Нерона, и они его сегодня найдут. Спорус, как ни странно, тоже чувствует приближение этих алчущих крови людей, и у него в душе неспокойно. Он волнуется за господина, представляя, на какие муки будет обречен этот человек. Он долго смотрит на Глафиру, потом бросается перед ней на колени и кричит, молитвенно сложив руки на груди:

– Черная госпожа, сделай так, чтобы он не мучился. Ты же можешь, это же в твоих силах! Пожалуйста, сделай так, чтобы ему не было больно!

– Странно. Ты просишь за него, совершенно не заботясь о себе. Ведь тебя тоже ждет страшная участь?

– Он. Пусть он не мучается, пусть ему не будет больно. Он страдает… – Спорус размазывает слезы по румяным юношеским щекам и показывает на Нерона. Тому действительно плохо. Он только что услышал крики людей, окруживших виллу, и с ужасом ждет момента своего пленения. Еще раз нетвердой рукой хватает он короткий гладиаторский меч и нацеливает себе в сердце. Руки дрожат.

Спорус, не мигая, сквозь слезы смотрит на Глафиру, и губы его шепчут: «Пожалуйста! Помоги!» Глафира подходит к Нерону, одной рукой обнимает императора, другой берется за рукоятку меча и резко сводит руки вместе. Меч входит в тело Нерона одновременно с его смертельным вскриком. Именно в этот момент на террасу врывается вооруженная толпа горожан. Нерон, бездыханный, падает на глазах у сотен свидетелей. Глухо звякает о мрамор упавший гладиаторский меч. Глафиру не видит никто, кроме Споруса. «Спасибо», – шепчут его губы, он бросается оплакивать тело человека, которого спасла от страшных мучений всего одна любовь.

Глава XXVI. Перестрелка в Медведкове

Алексей и фон Дассель не могли долго оставаться в воровской малине. Секунды летели быстро. Кудрявый, внимательно посмотрев на бегущие секунды, осторожно поинтересовался:

– Это что же получается, что всему миру жить осталось сорок часов, двадцать две минуты и тринадцать, нет, двенадцать секунд?

– Да, – коротко ответил Алексей, – и время это стремительно убывает.

– А может, плюнуть на все, да и пусть оно летит в тартарары? – махнул рукой Махно.

– Я уже как-то раз махнул… – задумчиво проговорил Шило. Его уже вернули с балкона обратно к столу, и он рассказал товарищам о своей матери. История эта серьезно прибавила в весе всему тому, что рассказывал Алексей и во что так трудно было поверить, – уж больно фантастически все выглядело. Секретная база в лесу, где проводятся психологические эксперименты по проникновению в сны, общение с духами и ангелами, которые цитируют Библию, всесильная ФСБ и приближающийся апокалипсис – все это могло бы быть хорошими ингредиентами шпионского романа или остросюжетного приключенческого фильма. Но никак не походило на историю из реальной жизни.

– Не, братков бросать нельзя, – задумчиво покачал головой Кудрявый. – Уж не знаю, правда это все про конец света или нет, а только я предлагаю Немому помочь как-то…

– Да как ты ему поможешь? – присвистнул Махно. – Если их эту лабораторию целая дивизия в лесу стережет?

– А ничего! – Уверенно хлопнул себя по коленкам Кудрявый. – Штурмом шакалов возьмем! Хватит нам уже прятаться!

Немой внимательно следил за движением губ каждого говорившего, медленно поворачивая голову от одного к другому.

– Вы правы в том, что, наверное, нужно провести какие-то действия именно в самой лаборатории, – задумчиво проговорил Алексей. – Сейчас работает мой компьютер, который конструирует конец света в моем понимании того, как это должно произойти. Ну, там вода, волны, буря, молнии, снесенные города и прочее. Кто-нибудь другой, возможно, конструировал бы конец света в сознании как-то иначе. Но реализуется именно мой сценарий. И он заполняет сознание других людей во сне. Люди, попадающие под влияние работающей машины, это те, кто находится в непосредственной близости от нее. То есть весь персонал базы.

– Так пусть и дохнут, нам-то что? – тихо произнес Кудрявый.

– Нет, вы не поняли. Запущенный процесс разрушения мира внутри сознания переходит от одного человека к другому, если он спит и находится на расстоянии 20–50 метров от источника. Прошли уже сутки, на базе сменилась охрана, люди спали у себя дома, одновременно генерируя кошмар апокалипсиса в сновидение всех, кто находился от них на расстоянии 50 метров. Вы представляете современные многоквартирные дома? Можно смело говорить о том, что каждый, подвергшийся воздействию машины, отвечает за проникновение в сон нескольких сотен человек, имеющих несчастье проживать в одном доме с инфицированным. Те проснулись, совершенно не помня сна, с одним лишь впечатлением, что им снился какой-то кошмар, пошли на работу или по каким-то своим делам.

– Ну, понятно. А дальше кто-нибудь на работе вздремнул, кто-то в командировку полетел и поспал в самолете, и все это пошло распространяться, – проговорил Кудрявый.

– Как я понял, там вообще достаточно на мгновение «отключиться», ну, знаешь, как в метро утром, и все, – хлопнул в ладоши Махно, – все, уже процесс пошел.

– Да, именно, – задумчиво проговорил Алексей, – достаточно секунды. А вы представляете метро утром? Это же сразу сотни тысяч человек!

– Да, это эпидемия, – прошептал Кудрявый. – Но только эпидемия с конкретным концом и даже точным временем, когда этот конец настанет…

Фон Дассель поднял голову и вопросительно посмотрел на часы Алексея. Тот вскинул руку: 40 часов: 19 минут: 00 секунд.