Русская кровь - Кулагин Олег - Страница 85

Только один путь ещё свободен – двадцатиэтажная бездна за спиной.

Мы вскакиваем на бортик. Хватаемся за руки. И вместе шагаем в пустоту.

Время цепенеет.

Я оборачиваюсь.

Клубы слезоточивого газа кажутся нарисованными. Типы в штатском – будто примороженные. Только пули упорно клюют рядом бетон. И одна из фигур мчится в нашу сторону гигантскими прыжками.

Я узнаю Михалыча.

Вырываю из кармана пистолет – так, что бумажными клочьями расползается материя куртки. Несколько раз жму спуск. Девятимиллиметровые «шмели» летят импланту в голову.

Он легко уклоняется. В последнем, длинном прыжке вскидывает М19. И мчится к нам быстрее, чем мы проваливаемся сквозь вязкий, отяжелевший воздух.

Целится он не в меня.

Я успеваю это понять. Успеваю рвануться в загустевшей пустоте. И встретить грудью предназначенную отцу очередь.

Удар. Тьма.

Ветер свистит в ушах.

«Двадцать этажей… Мозги раскидает по асфальту.»

Но земля оказывается неожиданно близкой и мягкой. Мы катимся вниз травянистым склоном.

А потом я теряю сознание…

Чья-то ладонь легла на лоб. Это приятно.

Рядом звучали голоса:

– … До Луховицы – не довезём.

– Таня говорила, под Егорьевском есть резервная точка…

Я поднял веки. Меня плавно покачивало. Кажется, я – в крытом кузове машины. Лежу на чём-то удобном. Боли не чувствую. А в груди – словно кусок льда. Засел там, мешает глубоко вздохнуть. И противный, солёный вкус крови во рту…

– Дай ему ещё анестетика, – голос отца.

Майя склонилась с инъектором. Глаза у неё – красные, будто она недавно плакала. Осторожно закатала мне рукав…

«Не надо!» – озвучить не могу. Только мысль трепыхнулась мотыльком. К дьяволу, забытьё! Хочу видеть их лица. Даже если вернётся боль.

Они не могли меня слышать. Но отец тронул Майю за плечо:

– Обожди…

Мы с ним глянули друг на друга. Разговаривать можно и без слов.

«Хвоста» нет?»

«Хвост» остался в Москве.»

«Уроды с чипами в мозгах… Ты им сильно досадил, папа?»

«Просто знаю, как их победить.»

Я чуть повернул голову. Там, сзади проплывала зелень. Лесная дорога?

Обидно. Вокруг была свобода и свежий ветер, а всё, что мне доступно – узкий зазор между краем кузова и тентом.

Мир сжался почти в точку… Но это – точка флуктуации.

Им не удалось нас остановить.

Меня, отца, Майю. Смешную девочку Ксюху. База, Инютина, Султана. И ещё многих других…

Не героев.

Обычных людей. Которые верили, помнили и любили.

Иногда, этого хватает, чтобы удержать мир на краю.

«Потерпи, сынок. Скоро приедем.»

«Нормально…»

Машину подбросило на колдобине. А я вдруг взлетел. Увидел со стороны своё пробитое пулями тело, потемнелую от крови куртку. Остановившиеся зрачки…

Майя вскрикнула. Но я ничего не услышал.

Поднялся выше тента…

Там, внизу – старенький «Урал» трясётся по лесной дороге.

Здесь – яркие лучи бьют в просветы между облаками. И ветер подхватывает мои крылья. Несёт меня высоко-высоко…

Деревья сливаются в сплошной ковёр. Рядом отдельные лоскуты в тёмных росчерках – вспаханные поля. И бескрайние, заросшие сорняком просторы.

Я могу увидеть эту землю – мою страну. Огромную, растерзанную. От крымских берегов до чухонских пристаней, от Киева до сожжённого Омска.

Я могу увидеть её всю.

Или опуститься ниже, различить отдельный стебелёк на краю воронки…

Отыскать сад над рекой. И посреди него дом из белого кирпича – большой и красивый…

Мне шесть лет. Друзья отца оставили нам дачу – на целый месяц. Удивительный, пронизанный солнцем август. Малинник кажется мне джунглями… Внизу течёт медленная, спокойная река. Мы уже ходили с отцом на рыбалку. Ловили карасей – крупных, золотистых.

От реки тропинка ведёт к дому. Когда вырасту – построю себе такой же… Я иду вокруг, касаясь нагретых, шершавых стен. Уют и покой вливаются в меня с каждым прикосновением.

Зелёные ставни распахнуты. Солнечные лучи играют, отражаясь в окнах.

– Дениска! Ты где?

– Здесь, мама! – бросаюсь на голос.

Я – мальчик в линялой футболке и шортах.

И я – чёрная птица в небе…

Мальчик бежит к крыльцу. Обнимает светловолосую женщину в ситцевом платье. Чувствует тепло её ладоней.

А птица ловит крылом ветер, несется над лесом и камнем падает вниз, к «Уралу» на битой колее. Проваливается сквозь брезент, летит к неподвижному телу…

Красноватая тьма.

Гулкие удары в висках. Неужели это моё сердце?

– Держись, – голос отца, – Не сдавайся!

«Не дождутся», – я открываю глаза.

Майя всхлипывает. Её слёзы капают мне на лицо. Вот, глупая…

– Ничего, – успокаивающе шепчу.

Всё будет нормально.

Будет хорошо…

Теперь, когда я вернулся домой.