Русская кровь - Кулагин Олег - Страница 84

Странное творится не только на ближней скамейке.

Везде вокруг памятника, люди медленно оседают – будто сморенные крепким сном. Продавец хот-догов ложится на прилавок, роняя сосиску. Ловкий терьер подхватывает её. И валится, сжимая добычу в зубах – рядом с хозяйкой.

Я вскакиваю.

Невидимая волна пробегает по холлу. В радиусе десяти метров все отрубились!

Все, кроме нас. Хотя мы в самом центре…

Я гляжу на моби-браслет – экран пульсирует красным.

Вот он, источник!

Алан подстраховался. Но что-то пошло не так…

– Туда! – киваю отцу.

Слабый, крохотный шанс.

Выходы перекрыты. Значит, один путь – наверх. Там, на крыше – вертолётная площадка.

Мы мчимся к дверям лифтов. Охранник бросается наперерез. И будто спотыкается. Сползает по стене тяжёлой тушей. Рядом без крика валятся посетители.

Браслет продолжает действовать!

– Спасайтесь! Газ! – ору я на весь холл. Начинается паника. Крики, визг… Вне пределов мёртвой зоны люди мечутся и бегут к выходам. Сталкиваясь в дверях с типами в штатском.

Я отбираю у охранника пистолет и карабин. Мы перешагиваем через тела у лифта и ныряем внутрь. Жму кнопку. Створки сходятся. В этот миг по нам начинают стрелять. Кажется, работают снайперы. Целятся по ногам. Пуля пробивает мою штанину и слегка царапает кожу.

Мы нужны им живые.

Лифт идёт вверх.

А главная удача – в том, что имплантов до сих пор нет. Кто-то их здорово отвлёк в другом месте?

Тогда, у нас – несколько секунд. Прежде, чем на центральном пульте сообразят в чём дело.

Я смотрю на отца и отвожу взгляд. Когда-то во сне я разговаривал с ним и мамой – каждую ночь. Теперь он – рядом. И мне нечего сказать…

Интересно, помнит он дом из белого кирпича? Целая вечность прошла…

А спустя семь лет отец получил американский грант. Очень щедрый и выгодный – с намёком на ПМЖ и будущее гражданство. В институте тогда давно ничего не платили…

– Это было глупо.

– Что? – спрашивает отец.

– Приходить сюда. Не догадаться, что это ловушка.

– Ты меня позвал.

– Нет! Это все они устроили. Твари! Я и понятия не имел… – дьявол, какие-то не те слова. Мы же не виделись пятнадцать лет. И Болхов не в счёт.

– Я пришёл за тобой, Денис.

Сердце у меня замирает от жалости. Как можно быть таким наивным – в этом зубастом мире?

– …Перестань. Вот и маму довёл до слёз.

– Не хочу уезжать!

– И мы не хотим. Но ты – взрослый мальчик. Должен понимать. Тут мы никому не нужны.

– Значит, мы больше не вернёмся?

– Когда-нибудь, обязательно. Я тебе обещаю, Денис!

Табло высветило «9».

Пора.

– Пригнись, – сказал я. И выстрелил из карабина в крышу лифта – туда, где должен быть технический люк.

Удар прикладом. Готово. Калибр 23 мм имеет свои преимущества.

Я первым выбрался наверх. Подал руку отцу. В шахте тускло горело дежурное освещение. Лифт продолжал двигаться.

Ага, вот лесенка. А вон – дверца!

– Брось, кейс, – поморщился я, – Или там что ценное?

– Не очень, – ответил отец. Чем-то щёлкнул и кейс рассыпался. Осталась лишь ручка и то, что именуется пистолет-пулемёт «шелест» – из керамики и прессованного пластика. Ни один металлоискатель его не обнаружит. Раньше я видел такой лишь на фото – в обширном «русском» досье Брэдли.

Перебрались на лесенку. Вжались в стену, пропуская лифт.

Выстрел картечным боеприпасом и дверца в шахте поддалась.

А лифт обрушился вниз – стремительно набирая скорость. Мы едва успели нырнуть в узенький коридорчик. Я шёл вторым и меня чиркнуло по подошве – будто ножом срезало кусок. Испортили обувь, гады.

Впереди – служебные помещения. Патроны в карабине ещё есть, поэтому замки – не преграда…

Я украдкой бросаю взгляд на отца. Для гражданского он хорошо держится.

Как и тогда…

Он ведь, на самом деле, хотел вернуться в Россию. Отказался продлевать контракт. И с кем-то раздраженно говорил по телефону.

Я, сопляк, не понимал. А сейчас всё сложилось в логичную картину.

Его пытались остановить. Методы у них были. Подбросили мне в школьную сумку героин. Неделю мурыжили в участке. Только что-то не срослось. И выпал единственный вариант…

Потом в обгорелом «форде» полиция нашла остатки самодельной мины. Через месяц, русский «бандит» во всём сознался и удавился. Прямо в камере.

Алан солгал. Война началась не с бомбёжек Москвы. Куда раньше…

Fuck!

Последняя дверь за которой выход на крышу «Пушкин-PLAZA» – вполне сравнима с банковской. Её мы не осилим.

Я вспоминаю схему здания из «московского» досье.

– Туда!

Сворачиваем налево.

Выстрел.

Есть!

Мы – снова в ярко освещённом холле. А лестница наверх – там!

Плохо, что возникли осложнения. Визжащие посетители элитного ресторана «ДАНТЕС» – не в счёт. Толпа охранников с «помповыми» карабинами – более существенно. Откуда их столько набежало?

«Подарок» Алана уже не работает. Надеяться можно только на себя. А ещё на керамические пули «шелеста» и боеприпасы калибра 23 мм.

Разлетаются брызгами стеклянные витражи. Россыпью дырок берутся сосновые панели. Хорошо, что картечные заряды почти не дают рикошетов.

И здорово, что не все они летят мимо.

Перезаряжать некогда. Вечная беда систем с подвижным цевьём… Проще взять оружие с трупа.

Я успеваю сменить два карабина, прежде, чем мы выбираемся на крышу.

Свежий ветер бьёт в лицо. Можно расслабиться и подумать о чём-то приятном.

Тем более, что спешить некуда.

Вертолётов нет…

– Сюда! – хрипло говорю я.

Из-за вентиляционной трубы можно контролировать выход на крышу. А с тыла нас не обойдут. Позади – бортик и двадцатиэтажная высота. Отсюда отличный вид на Москву. И хорошая позиция для последнего боя…

Он будет коротким.

Пара зарядов в карабине. Плюс «макаров».

Тихий голос отца:

– Прости, Денис – я виноват перед тобой и мамой.

– Неправда. Ты сдержал обещание.

Времени слишком мало, чтобы тратить его на семейные разборки.

Лучше вдохнуть по-осеннему холодный воздух. Глянуть в небо. Это хорошо, что нет солнца. Так легче. Облака – низкие, тяжелые. Большая чёрная птица кружит, почти их касаясь. Плохо, что я не могу летать… Всё что я умею – убивать и самому оставаться в живых. Но второе – уже не актуально.

– Сколько у тебя патронов?

– Три, – ответил отец.

У «шелеста» – указатель боекомплекта. Удобная вещь…

Что ещё у нас есть? Я глянул на моби-браслет. Его экранчик матово темнел. Сломался?

– Всё таки странно…

– Что?

– Почему нас эта гадость не вырубила?

– Точка флуктуации, Денис. Мы там были.

Я поднял на него глаза – отец казался удивительно спокойным.

– А ещё Алан грозил, что взорвёт браслет… Десять грамм пластида. Наверное, обманул. Иначе, уже взорвал бы…

– Думаю, он пытался, – кивнул отец, – Но у него не вышло.

Легонько коснулся браслета. И тот ветхими крошками осыпался с моего запястья. Я потрясённо моргнул.

– У нас мало времени, Денис.

– Да…

Нарастающий гул полицейских вертолётов. Топот шагов по лестнице. Скоро здесь будет многолюдно. А патронов не хватит и на минуту…

Отец сунул «шелест» в просторный внутренний карман пиджака. Снял и положил туда же очки. Встал во весь рост. Пытливо на меня глянул:

– Дай руку, Денис. У нас должно получиться.

Это похоже на бред. На «окопный» психоз…

Я роняю карабин. Медленно заставляю себя выпрямиться. Тянусь к отцовской ладони.

В это мгновенье, мир раскалывает грохотом и огнём. Вертолёт возникает из-за ближней высотки. Пулемётные очереди взметают по крыше пыль и бетонные брызги, срезают верхушку вентиляционной трубы. А из дверей уже бегут фигуры в штатском. Гулко хлопают газовые гранаты.