Танцующий в темноте (ЛП) - Мартин Т. Л. - Страница 69

пока мои глаза не наполнятся слезами, пока мои ресницы не потемнеют.

— Сеговия Амиль

— И таким образом, — голос Райфа вгрызается в мои барабанные перепонки, — отродье этой сучки становится…

Я не понимаю, что двигаюсь, пока мой кулак не соприкасается с его грудной клеткой. Он переворачивается, втягивая воздух, затем обнимает меня за спину. Обхватив рукой его шею, я душу его и толкаю назад, когда появляется фигура Гриффа и удар приходится по моему правому боку. Боль пронзает меня, но я не ослабляю хватку.

Грифф целится мне в шею, но Райф шипит:

— Нет. Позволь ему, — и Грифф останавливается на середине замаха.

Я прищуриваюсь, ослабляя хватку. Какого хрена он на самом деле затевает со всем этим дерьмом?

Губы Райфа кривятся, и он бросает косой взгляд в сторону колонны рядом с нами.

— Ты даже не попытался разглядеть, кто это.

Стиснув зубы, я бросаю взгляд на мужчину без сознания. Я разглядываю его строгий костюм, уложенные гелем волосы с пробором на одну сторону.

Мерфи.

Удовлетворенный выдох срывается с моих губ. Отпуская Райфа, я подхожу к мужчине и приподнимаю его подбородок. Энергия струится сквозь пальцы от простого прикосновения. Черт, это возбуждает, быть с ним так близко после всех этих чертовых лет. Мужчина, который всегда был загадкой. Призрак, прячущийся за своим богатством и руководящий всем, что делала Катерина, с безопасного расстояния.

Он считает себя богом, эгоистом, что изначально и олицетворяло имя Миша. Возможно, он какое-то время играл такую роль, но его тело такое же хрупкое, как у любого из нас, а душа чернее самых глубоких ям Ада. Он заслуживает того, чтобы сгнить всеми способами, которых избежала Катерина.

На мгновение я позволяю себе закрыть глаза и вдохнуть его аромат.

— Это верно, — мурлычет Райф, его голос становится ближе. — Ты можешь прикончить его прямо сейчас.

Мои глаза резко открываются. Когда я отстраняюсь, отходя от Мерфи, болезненный укол напоминает мне, что я иду против своих инстинктов.

— Что случилось с твоим тщательно разработанным планом?

Я обвожу взглядом помещение, отмечая отсутствие экранов.

— Феликс еще ничего не сообщил средствам массовой информации. И не так давно ты рисковал всем, чтобы собственноручно убить Мерфи.

Отступая в сторону, я указываю на обмякшее тело.

— Теперь это твой гребаный шанс.

Мы оба хотим отомстить; это возможность, которую мы упустили с Катериной. Почему он не использует свою?

Райф бросает взгляд на ящики, затем снова на меня.

— Планы меняются. Это утро было… озаряющим для меня. Как ты знаешь, я не всегда эгоистичен, Лукас. Я принес тебе подарок. На самом деле, два. Шанс покончить с родословной Миши и Катерины — лично.

Он делает шаг ко мне, опустив подбородок.

— Итак, ты видишь, я выбираю наше братство вместо своих собственных желаний. Ты сделаешь то же самое?

Я вынужденно смотрю на Мерфи. Пальцы дергаются от желания схватить нож. Мерфи мой. Но и Эмми тоже. И странное колющее ощущение в груди, когда я вижу ее в этом ящике, чертовски болезненно.

— Дай мне ключ.

— Ключ? Какой ключ?

— Гребаный ключ, Райф. Отдай его мне, пока я не перерезал твою чертову глотку.

Ухмылка приподнимает его губы.

— Ключа нет. Разве ты не помнишь, как эффективно я их прячу?

Я подкрадываюсь к нему, готовый надрать задницу, когда мой гребаный телефон звонит. Меня так и подмывает проигнорировать это, но Феликс не стал бы писать, если бы это не было срочно. Разочарованно вздохнув, я нажимаю открыть сообщение.

Феликс: Смотрю на камеры, и что-то не так. Два темных внедорожника едут прямо на нас. Быстро.

Крепче сжимая телефон, я медленно перевожу взгляд обратно на Райфа.

— Ты не заметал следы?

Он не отвечает. Вместо этого он указывает подбородком в сторону Гриффа. Грифф толкает меня в плечо и обходит нас.

— Брат.

Райф складывает руки перед собой.

— Пришло время, чтобы это между нами достигло апогея. У нас с тобой были разногласия достаточно долго, и, честно говоря, я чертовски скучаю по тебе прежнему, который не был таким, — его лицо искажается, — скованным. По тому, которого я освободил, когда мы только вышли. Но факт таков: в нашем списке осталось всего несколько человек. Нам всем так или иначе нужно двигаться дальше.

Я ерзаю, когда что-то капает позади меня. Рыдания Фрэнки становятся громче, и ярость закипает под кожей, заставляя мышцы сокращаться. Грифф держит контейнер, окутывая оба ящика тонкой струйкой бензина и в процессе пропитывая воздух его зловонием.

— У нас не так много времени, — продолжает Райф, покачиваясь на каблуках. — Люди Мерфи будут здесь в любой момент, готовые запереть нас или убить. И тебе, Лукас, предстоит сделать неотложный выбор. Ты можешь спасти Софию и ее кузину. Или ты можешь выбрать наше братство и, наконец, вкусить месть Мерфи, которой мы жаждали годами.

Рот Гриффа кривится, когда он подходит к Мерфи и обливает колонку такой же тонкой струйкой бензина.

— Но у нас нет времени на то и другое.

Райф переводит взгляд с ящиков на Мерфи, и потирает ладони.

— Итак, что это будет? Испорченная подружка или мужчина, ответственный за бесконечные страдания?

Я двигаю челюстью, новым взглядом наблюдая за человеком, которого с детства называл своим братом. Это низко даже для него.

— Я сам принимаю решения.

Его глаза вспыхивают. Он достает что-то из кармана и пожимает плечами.

— Скажи это своей драгоценной Софие.

Одним щелчком зажженная спичка оказывается на полу, и вокруг клеток загорается низкое кольцо пламени. Еще один щелчок, и кольцо вокруг Мерфи делает то же самое.

— О, черт.

Женский голос привлекает мое внимание к дверному проему, где с отвисшей челюстью стоит Обри.

— Убирайся отсюда к черту, — рычу я, мой нож уже в моей руке. — Сейчас.

Она переводит взгляд с моего ножа на ящики, затем кивает, прежде чем броситься обратно наверх.

Напев Эмми становится громче, она раскачивается быстрее. Я поднимаю ногу, чтобы шагнуть к ней, и пламя распространяется, когда Грифф льет еще одну тонкую струю бензина. Я замираю, мое зрение затуманивается от ярости.

— Виноват, — бормочет Райф. — Забыл упомянуть, что каждый твой шаг в этом конкретном направлении приносит девушкам очередную дозу бензина, поближе к их ящикам.

Когда Грифф наклоняет контейнер, чтобы добавить еще, я двигаюсь.

Он отшатывается от удара, открытый контейнер выпадает из его рук и скользит по комнате, пока не ударяется о стену. Разлившийся бензин разветвляется и соединяется с кольцом вокруг Мерфи. Пламя тянется толстой линией от Мерфи к контейнеру, прежде чем вырваться высокими очередями вдоль левой стены.

Я валю Гриффа с ног и бью его головой об пол, пытаясь вырубить вместо того, чтобы использовать нож. Он чертыхается и хватает меня за шею, сильно сжимая, прежде чем перевернуть нас, так что я оказываюсь на спине. Резкий спазм пробегает по позвоночнику. Он усиливает мертвую хватку, и мои легкие сжимаются. Когда я нахожусь на грани обморока, я использую все силы, чтобы провести ножом по его животу.

— Черт.

Он отпускает меня, чтобы зажать рану. Кровь просачивается сквозь его рубашку на руку.

— Просто дай этой сучке сгореть, ты, киска!

Его глаза расширяются, и прежде чем он успевает пошевелиться, я вскакиваю на ноги, рывком поднимаю его и тащу ближе к колонне. Огонь разгорается, но лишние цепи, свисающие с узла позади Мерфи, достаточно длинные, чтобы безопасно дотянуться. Я толкаю Гриффа на пол, чтобы он сел прямо, затем закрепляю их вокруг его туловища и рук, менее чем в метре от пламени.

— Иди к черту, — выплевывает он, морщась, когда металл впивается в рану.

— Думаю, к нему отправишься ты.