"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ) - Горелик Елена Валериевна - Страница 494

— К ветру приводи, к ветру! — заорал боцман, перекрикивая шум моря.

Рулевой, мертвой хваткой вцепившийся в штурвал, попытался выполнить приказ — это был первый разумный приказ, который прозвучал с начала катастрофы. Но в это мгновение на беспомощный «Экюель» налетел особенно сильный порыв. Грот-мачта не выдержала нагрузки. Мокрая парусина оказалась слишком тяжела для такого шквала. С хрустом вырываемого у великана зуба мачта переломилась в ярде от палубы и медленно завалилась, обрывая такелаж и сбросив в бушующую воду несколько человек. Единственный, кто еще как-то мог изменить ситуацию к лучшему, — боцман Барду — также был смыт за борт. Последними его словами было непечатное ругательство и вопль:

— Рубите ванты, идиоты!

Несмотря на всю панику и хаос, царившие на палубе «Экюеля», несколько человек, действительно, догадались схватить топоры и начали рубить канаты, все еще удерживавшие мачту, которая оттягивала их назад и грозила опрокинуть либо пробить борт при любом ударе. Но самым страшным было то, что грот-мачта, падая, оборвала один из тросов, удерживающих бизань. Она пока еще держалась в гнезде, но, учитывая такое волнение, это было ненадолго. Оставалось только молиться о чуде. И чудо пришло — в виде идущей за ними «Гардарики» на зарифленных парусах. Флагман капитана Спарроу догонял их довольно быстро. Даже слишком быстро.

Очередной шквал обрушился на «Экюель», и бизань рухнула вслед за гротом. Фрегат рыскнул в сторону, и бушприт «Гардарики» с треском воткнулся ему в корму с левой стороны. Как раз пониже капитанской каюты…

Д'Ожерон покосился на окно. Стекол после шторма там не осталось, да и рамы были изрядно помяты. Стену украшала изрядная заплата из простых неструганых досок на том месте, где ее протаранила «Гардарика». Спасибо, что хоть такую поставили, а то два дня губернатор боялся заходить в свою каюту, чтобы не вывалиться. Сквозь разбитое окно происходящее на острове Мона было слышно — лучше некуда. Как только они приблизились к берегу и были отданы якоря, вся пиратская флотилия — кто на шлюпках, кто прямо вплавь — бросилась к «Гардарике». Ее окружили, продолжая кричать, свистеть, хлопать в ладоши. Многие залезли на борт по талям, которые сбросила им Галкина команда. Стоило самой Галке, смеявшейся и отпускавшей веселые шуточки, сойти с мостика, как ее подхватили на руки и в таком виде — не дав самостоятельно ступить ни одного шага — доставили на берег. Д'Ожерон и не глядя в окно прекрасно себе представлял, что именно происходило снаружи. Там чествовали капитана Спарроу в тот самый момент, как его собственный авторитет камнем шел ко дну.

Часть II

Сукины дети

Три юбки — две нижние, из тонкого шелка, и верхняя — корсет, кружевная мантилья, платье зеленого бархата. Богато инкрустированный веер. Изящные туфельки на каблучках. Жемчужное ожерелье, кольцо и серьги с изумрудами, шелковые перчатки. Мечта любой испанки, одним словом. Галка же смотрела на этот наряд с тем чувством, какое возникает у больного перед посадкой в кресло дантиста. В последний раз она надевала платье на собственную свадьбу, и то только потому, что в противном случае священник отказывался их с Джеймсом венчать. Теперь ей предстояло небольшое перевоплощение, ради чего придется затягиваться в корсет, надевать все эти юбки, платье, мантилью и драгоценности. А при виде шелковых чулок с подвязками и красивых, но узких туфелек у нее сводило скулы.

— Ладно, — сказала она, прикладывая к себе платье. — Красота требует жертв.

— Если ты не против, я помогу тебе это надеть, — с тонкой улыбкой проговорил Джеймс.

Процесс занял около часа, и, с учетом специфики места, времени и участников события, они еще быстро управились. Штурман из Джеймса был куда лучше, чем горничная, да и женушка ему досталась далеко не ангельского характера. Но через час их обоюдные мучения увенчались успехом. Бедные Галкины уши! Они у нее, конечно, были когда-то проколоты, но так давно, что дырочки уже успели основательно зарасти. Кроме того, Галка никогда в жизни не носила такой тяжести, как эти огромные изумруды, будь они неладны! Уже через десять минут ей казалось, что к мочкам подвешены две килограммовые гири, а к концу дня эти серьги весили уже по пять килограммов.

Наконец за дело взялся Владик: как выяснилось, кроме него, никто здесь не смог бы соорудить из Галкиной гривы более-менее приличную дамскую прическу. Влад вошел в каюту с решительным видом. Галка протянула ему волосяную щетку и, расправив юбки, уселась на стул.

— И это все? — иронически поинтересовался он, взяв щетку в руки. — Чем я тебе волосы укладывать буду?

— А что тебе еще нужно? — искренне удивилась Галка.

— Шпильки там всякие, гребни, заколки. И еще щипцы.

— Щипцы-то зачем?

— Локоны завивать.

Со вздохом Галка поднялась с места и, порывшись в сундуке, стоявшем возле окна, извлекла из него большую шкатулку, украшенную перламутром. Она еще питала смутную надежду как-то отвертеться от предстоящей ей неприятной процедуры, но Владик был неумолим.

— Может, не надо накручивать, а? — попросила Галка дурашливо-умоляющим тоном. — Под мантильей все равно не видно…

— Ты тогда лучше сразу паранджу надень, — припечатал Влад. — Под ней не только волос, но и лица не видно. Лучшая маскировка для вылазки.

Смирившись с ожидающей ее экзекуцией, Галка снова села к столу, на котором Влад уже раскладывал содержимое шкатулки. Там были черепаховые и перламутровые гребни, большие и маленькие шпильки с навершиями из жемчуга и драгоценных камней, заколки, броши, еще масса какой-то женской мелочи, в которой она совершенно не разбиралась. Рассматривая все это богатство, Влад присвистнул:

— Откуда такие сокровища?

Галка пожала плечами:

— Взяли на каком-то «испанце».

— И ты все это носишь? — съязвил Влад.

— Ты чего, обалдел? Ты хоть раз на мне такое видел?

— А зачем тогда хранишь?

Галка растерялась. А действительно, зачем?

— Да так, — сказала она, пожимая плечами. — Держала на всякий пожарный.

Она испытывала полнейшее равнодушие ко всякого рода цацкам и носила только крестик на тонкой серебряной цепочке — память о прошлой жизни — да кольцо, подарок мужа. Тем не менее эта шкатулка лежала в сундуке — и вот дождалась своего часа.

Эшби, видя боевые приготовления и непонятные ему манипуляции, тихонько встал и вышел из каюты, чтобы не мешать процессу.

— Джеймс, будь другом, вели принести сюда маленькую жаровню! — крикнул Влад ему вдогонку.

Минут через десять, когда со всеми возможными предосторожностями на стол водрузили дымящуюся жаровню, Влад был полностью погружен в творчество, вертел и крутил Галку в разные стороны, командуя ей: «наклони голову», «повернись», «замри», «не дергайся» — а капитан Спарроу на удивление послушно запрокидывала голову и терпела все измывательства над собой.

— Волосы у тебя короткие какие спереди, никак их не подобрать, — невнятно ворчал Влад, орудуя щеткой; в зубах у него были зажаты шпильки. — Лак бы сюда…

— Ага, «Тафт» ему подавай. Усиленной фиксации, — шипела в ответ Галка, приглушенно вскрикивая, когда он особенно сильно дергал ее за пряди. — Как же местные модницы обходятся, а?

— Они обходятся водой с сахаром, — парировал «братец». — Хочешь сиропчиком на голову? Не хочешь, я так и думал.

Галка только сдавленно хихикала. Уже теряя терпение, она хотела было спросить: «Ну долго еще?» — когда Влад объявил: «Готово», — и протянул ей зеркало. Зеркало было тяжелое, в богатой серебряной раме, но маленькое и тусклое. Что делать, пиратский корабль — это тебе не Версаль. Но в зеркале отражался кто-то совершенно незнакомый. Темно-каштановые волосы спереди были разделены на прямой пробор, затянуты на затылке в высокий узел, перевитый жемчугом, а по бокам спускались на плечи тугими локонами.

— Боже, это какая-то Анна Австрийская, — ахнула Галка. — Ты что со мной сделал?