"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Далин Максим Андреевич - Страница 383

– Есть ли место в мире, где нет вас, палачи! Сожри свою печень, паук!

– Убей! Убей его! – вопил кто-то из волков в радостной злости.

– А ну остановитесь, псы! – заорал Анну так, что к нему обернулись все. – Мечи в ножны! – и в этот миг он увидел лицо волка. – Хенту! Меч – в ножны!

Услышав своё имя, волк сделал шаг назад. Может, Хенту и был бы убит подонком-шаоя, выполняя приказ своего командира – но тут через низкие подстриженные кусты махнул Ар-Нель и схватил еретика за руку:

– Остановись, Нури-Ндо! Ну всё, остановись, всё…

Хенту с сердцем вкинул меч в ножны и подошёл к Анну.

– Я вызвался везти пакет Льва, командир, – сказал он с печальной укоризной. – Я так хотел видеть тебя, мне пришлось много уговаривать Волка Волков – а ты останавливаешь меня, когда я хочу убить богоотступника, меня оскорбившего…

– Здесь не пески, Хенту, – сказал Анну, невольно отводя глаза. – Здесь чужая земля, чужой закон. Мы с тобой ещё будем убивать шаоя – потом, когда я вернусь домой, и мы отправимся в поход. Но этот – пусть живёт. Его охраняют хозяева этих мест. Миссия…

И тут его взгляд сам собой остановился на Ар-Неле, который обнимал шаоя за плечо и вполголоса говорил что-то. Грязный еретик злобно зыркал на волчат, шипел – а Ар-Нель мурлыкал: «Успокойся, Нури-Ндо, друг мой, не стоит распускаться, надо держать себя в руках, надо быть выше мстительности и собственных страстей…» – и улыбался, судя по голосу и тону.

Каждый звук его речи втыкался в Анну, как шип.

– Ар-Нель, – окликнул Анну. – Я поговорить хотел…

Ар-Нель обернулся.

– Благодарю, Анну, – сказал он так тепло, что у Анну упало сердце. – Ты всё сделал правильно, мой дорогой. Позволь мне закончить – и мы поговорим непременно. О чём хочешь.

– Я провожу гонца и приду к тебе, – сказал Анну упавшим голосом.

– Конечно, – отозвался Ар-Нель, как ни в чём ни бывало, и обратился к еретику. – Тебя тоже надлежит проводить, Нури-Ндо? Пойдём, я покажу тебе Зимний Сад…

И удалился вместе с шаоя, оставив Анну с Хенту, с сотником Хенту, боевым товарищем, вместе с которым Анну воевал и в Шаоя в том числе. Хенту смотрел выжидающе, и надо было что-то сказать.

– Устрой лошадь, – приказал Анну, кажется, слишком резко. – Я покажу тебе наши конюшни.

До покоев Анну и его волк не дошли.

Просто в один прекрасный миг перестали нести ноги. Анну остановился у широкой террасы, украшенной каменными вазами с колючими кустами в них – и Хенту остановился рядом.

– Что-то случилось, командир? – спросил он слегка встревоженно.

– Рад, что ты приехал, – сказал Анну, вымученно улыбаясь. – Как – дома?

– Дома по-прежнему, – отвечал Хенту широчайшей радостной улыбкой. – Твои волчата ждут тебя, командир. Все говорят о настоящем деле, о том, что теперь-то ты всё видел – так мы в пыль втопчем этих язычников! Они же расползаются, как вши, как зараза – вот как Шаоя забыл веру предков, перенял всю эту северную мерзость… Волк Волков прямо говорил: Лев считает, что из этого города идёт всё зло. Из Тай-Е. Он ведь прав?

– А ты как думаешь? – спросил Анну, чтобы что-нибудь сказать.

– Я-то… Командир, я маловато, конечно, видел – но уж мерзостей достаточно. Богато живут – и отвратительно. Любой холоп ходит с мечом, считает себя важной птицей. Рабыни строят из себя настоящих людей, смеют спорить с мужчинами. Низкие не почитают высоких – совсем. А зачем им? Воображают, небось, что сами себе господа…

– Погоди, – слушать было совсем уже нестерпимо – тем ужаснее, что Хенту говорил, как все, как сам Анну пару-тройку месяцев назад. – Так ведь… язычники ещё не отдали Элсу.

– За этим дело не станет, я думаю, – сказал Хенту. Он искренне хотел порадовать своего командира, это слышалось и в словах, и в тоне. – Ты же понимаешь: Львёнок очень провинился. Все говорят – если язычники отдадут Элсу живым, то Лев не оставит ему статуса, а жизнь без статуса – как раз соответствующее наказание. Слишком дорого всё это нам обошлось.

– Чем – дорого? Просто разведка…

– А тем, что Лев ждал позора? Пятна на чести Прайда? Говорят, Лев сам сказал, что Элсу уронил честь Прайда в грязь, заставил Прайд унижаться… Так вот, пусть и наползается в грязи за это.

– Мы не унижались, – сказал Анну.

– Прости, командир, – Хенту смутился. – Я понимаю, тебе об этом говорить тяжело… Ну ничего. Лев думает, что лучше всего стереть это гнездо зла в прах – об этом и в армии говорят, и везде. Тут ведь даже неважно, нужна ли нам эта вымерзшая земля, правда? К чему – если тут ничего не растёт, ни винные ягоды, ни хель… совсем никудышная земля. Мы просто должны будем дойти, сжечь этот клоповник – и наши дети будут спать спокойно… Ты чего такой грустный, командир? Что-то не так?

– Письмо при тебе? – спросил Анну.

– А как же! Вот оно, – Хенту вытащил из-за пазухи свиток, запечатанный сургучной львиной мордой. – Возьми, отдашь Наставнику.

Анну посмотрел на свиток, несколько мгновений думая, что с ним делать – и сунул его в рукав, как северяне. Рукав был узкий, держать в нём свиток оказалось с непривычки неудобно – но Анну только впихнул бумагу поглубже.

– Хенту, – сказал он медленно, – ответь мне… я ещё твой командир, брат?

Располосованная старыми шрамами простецкая физиономия сотника отразила предельное удивление.

– Конечно! Я что ж… ты меня знаешь, Львёнок! Ты мне только скажи – я ничего не забыл, я – куда угодно…

Анну помолчал, решаясь.

– Не говори никому о письме, – сказал он, наконец. – Ты приехал ко мне. Только ко мне. Привёз привет от отца. Ты ведь видел моего отца?

Хенту секунду смотрел во все глаза – и вдруг хлопнул себя по лбу.

– Вот пустая башка! Я же и точно привёз привет от Львёнка Джарату! В сумке-то… а я, болван забывчивый, в конюшне оставил! Вино-то из твоего сада!

– Как отец? – спросил Анну гораздо непринуждённее – разговаривать об этом было намного легче.

– Как? Хорошо. Джарату – хорошо. Велел сказать, чтобы ты привёз рабыню с севера, командир. А то у твоих братьев уже свои дети, а ты обо всём забыл с боями и походами… Старший сын Зельну, твой племянник, уже дрался с детьми Антору, победил, знаешь! Наверное, будет лихим героем, ужасом Песков… Нолу спрашивал о тебе. У Нолу новый жеребец, привезли с гор, заплатил полторы тысячи «солнышек»…

Анну слушал, улыбаясь. Он чувствовал смесь обычной грусти по отцу и по дому, но ещё – какого-то нового, болезненного напряжения. Впрочем, то, что Хенту так легко перевёл разговор на домашние дела, очень успокоило его.

– Пойдём в тепло, – сказал Анну, когда Хенту принялся рассказывать о скачках в честь Цветущей Луны. – Ты голодный, наверное, а, брат? Пойдём, доскажешь в доме – пусть Львёнок Льва послушает.

– А письмо? – спросил Хенту, скинув тон до шёпота.

Анну обнял его за шею и подтянул к себе. Сказал в самое ухо:

– Ни слова при чужих, Хенту. Львёнку Эткуру я скажу сам – а с прочими молчи. Мне кажется, что Наставник хочет нас предать. Он сговорился с писцом, следит за нами и куда-то отлучается по вечерам. Я не могу дать ему письмо Льва.

Хенту охнул.

– Ах ты, пёс адов! А как же прочесть-то?

– Не беспокойся, брат, – улыбнулся Анну. – Я сам разберу и расскажу Эткуру. Лишь бы бестелесные не заподозрили ничего. Ты скажешь, что Лев размышляет. Скажешь, что донесения ждут от нас. И всё, запомни.

Хенту истово кивнул, глядя на Анну, как на вещающего пророка. Творец, Отец Сущего, благодарю тебя, подумал Анну – благодарю тебя за Хенту, лучше нет, чем боевой товарищ. Если придётся драться, по крайней мере, один волк будет на моей стороне – а один Хенту стоит троих.

И – он настоящий солдат. Он почти ни о чём не спрашивает.

Анну оставил Хенту с волками, свободными от караулов. Дал им угощать его здешними хрустящими пирожками с молотым мясом и пряной приправой, болтать о доме и расспрашивать об общих знакомых. Сам он не просидел и пяти минут.