"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Куковякин Сергей Анатольевич - Страница 416

– Генерал Айронсайд собирается вас расстрелять как провокатора и шпиона, – радостно заявил переводчик.

Интересно, а чему ты-то радуешься?

– В таком случае наш дальнейший разговор не имеет смысла, – улыбнулся и я. Потом добавил по-английски, надеясь, что меня поймут: – The murder of a parliamentarian is a war crime[30].

Генерал побагровел. Чисто формально я действительно парламентер, прибывший на переговоры. Меня никто не уличил в шпионаже, не поймал за руку. С другой стороны, кого смущали такие мелочи? Я бы на месте генерала меня расстрелял, а потом объявил, что расстрелял большевистского разведчика. Кто станет проверять? Остаётся только надеяться на человеколюбие Айронсайда. Вернее, на его прагматизм. Расстрелять никогда не поздно, но вначале нужно выяснить степень полезности. Я же решил пустить в ход ещё один козырь, припрятанный в рукаве.

– Советскому правительству известно, что английские войска остаются на территории России лишь по настоянию военного министра Черчилля. Но Черчилль – это не весь кабинет министров, он даже не премьер. Примерно через месяц будет отдан приказ об эвакуации британских войск. Да и вы, генерал, прекрасно знаете, что прибывшие в мае-июне бригады предназначены не для наступательной операции, а для прикрытия вывода ваших войск. Так что согласившись с предложением Троцкого, вы ничего не теряете.

А ведь похоже, я заявил нечто-то такое, о чём не следовало знать широкому кругу лиц, тем более Северному правительству.

Айронсайд кивнул капитану, а тот сказал переводчику:

– Mr. Solovyov. Thank you, but we no longer need your services[31].

Ага, вот это совсем хорошо. Не иначе, англичане подозревают, что переводчик работает не только на них, но и на белых. Скорее всего, так оно и есть. Стало быть, о переговорах эмиссара Троцкого скоро станет известно и в белой армии.

После ухода переводчика, кинувшего на всех злобный взгляд, господа офицеры начали совещаться. Вернее, генерал говорил, а капитан и лейтенант только почтительно поддакивали. Наконец, наши «переговоры» продолжились.

– Господин Аксенов, – произнес капитан на довольно чистом русском языке. – Даже если генерал Айронсайд согласится принять ваши условия, нам понадобится согласовать свои действия с правительством, на это потребуется время. Мы не можем просто взять телефонную трубку и позвонить в Лондон.

– Вы можете связаться с правительством по рации, – улыбнулся я. – Как мне известно, у вас имеется очень мощная радиостанция, по которой вы связываетесь и с Лондоном, и с Омском. Свяжитесь со своим правительством, и завтра-послезавтра кабинет министров даст вам ответ.

Похоже, новость о том, что эмиссару Троцкого известно не только о целях и задачах двух бригад, но и о наличии радиостанции, повергла англичан в окончательное смятение. Первым покинул кабинет генерал, перед своим уходом что-то сказав Дринкуотеру.

– Господин генерал сказал, что на сегодня разговоров достаточно, – сообщил мне капитан. – Вас проводят.

Меня завели в комнату без окон и с металлической койкой. Никакой мебели, ничего. Зато за низенькой перегородкой журчал огромный унитаз, а сверху торчал кран для воды. Не знал, что в восемнадцатом году в Архангельске была канализация.

В комнате для задержанных я провел две недели. Кормили исправно два раза в день, а утром полагался черный кофе с бисквитом. Ужасно соскучился по настоящему кофе!

Что творится за стенами контрразведки, я не знал. Ко мне никто не приходил, ни о чём не спрашивал. Похоже, у англичан пропал интерес к эмиссару Троцкого. Может, это и хорошо, потому что я смутно представлял себе дальнейшие действия. Если генерал согласится на предложение Троцкого, что предстоит сделать? Помахать из окна белым флагом, потом отправиться по Северной Двине к Котласу за имуществом? А где оно, это имущество-то? Тю-тю!

Мудьюг – остров смерти. Там англичане устроили концлагерь.

Артур Артузов, бывший секретарем комиссии по разгрузке порта как-то сказал, что опустошить все склады не было ни времени, ни транспорта. Вывозили, в основном, самое главное – каменный уголь и боеприпасы. Винтовок совсем немного, с тысячу, на консервы и прочее тоже не налегали. Нет, кое-что вывезли, но не больше сотой части.

– А что сделали с тем, что не смогли вывезти? – спросил я с удивлением.

– Топили в Двине, – спокойно ответил Артур. – У нас были определенные приоритеты. Каменный уголь – сорок миллионов пудов, но это не только паровозы и пароходы, это ещё и промышленность. Дохленькая, но уж какая есть. Без боеприпасов – сам понимаешь, совсем плохо. Вывезли все, что под наши «мосинки» подходят, снаряды, в основном для трехдюймовок. Продукты, конечно, жаль, но продовольствие и своё раздобыть можно.

Но сколько ни длилось ожидание, однажды оно закончилось. За мной пришли. И не солдаты в английской форме, а люди с русскими погонами. Значит, генерал решил меня расстрелять. Обидно.

Евгений Шалашов

Чекист. Неизвестная война

Предисловие

На пароходе «Обь» нас немного — человек десять. Кроме меня здесь пленные красноармейцы, не пожелавшие перейти на сторону белых, бывший работник волисполкома, еще кто-то. Июль — теплый месяц, но со стороны Белого моря дул сильный ветер. Мне холодно даже в полушубке, сохраненном во всех перипетиях, так каково было парням в одних гимнастерках?

Еще есть охрана, человек пять с винтовками. И зачем столько охранников на десять человек? Еще лежат какие-то мешки, ящики.

Нам предстояло преодолеть сорок километров от Архангельска. Пароход тащился не спеша, да и куда спешить? Мне тоже хотелось, чтобы время тянулось подольше. Слышал про концентрационный лагерь столько плохого, что становилось страшно.

Генерал Айронсайд не стал меня расстреливать. Мне говорили, что он и совсем бы меня отпустил, даже приказал доставить до линии фронта, но вот то, что случилось потом, генерала рассердило.

Мало того, что белые узнали о сепаратных переговорах, которые союзники вели за их спиной, так и Архангельск заполонили карикатуры, изображавшие русского офицера и британского солдата. Причем, англичанин изображался с широкой улыбкой на лице, и в приспущенных штанах. А русский вообще повернут спиной к зрителю, зато стоял на коленях перед англосаксом. Чем занимался белогвардеец — догадаться не сложно. И надпись: "Не так я представлял себе помощь Англии".

Вот это очень сильно обидело белую армию. Возможно, даже сильнее, чем новость о переговорах. На фронте пошла почти открытая война между белогвардейцами и британцами, а тут еще американцы и французы заявили о выводе своих войск. И генерал Айронсайд отдал приказ об эвакуации. А меня отдал контрразведке белых.

Мне повезло — ногами били не сильно. Ну, зуба жалко, так он все равно болел, стоматолога нет, а ребра, вроде, не сломаны. Все, что мне было известно, я рассказал на втором допросе, как и задумывалось. Если «колешься» во время первого — не поверят, а после третьего уже становишься инвалидом. Но опять-таки, я же не виноват, что архангельское подполье приняло меры к эвакуации, а те два адреса, что мне известны, оказались с сюрпризом? Вы все-таки контрразведчики, так и не лезьте, не дергайте двери изо всей дури! Можно бы и веревочку на дверную ручку накинуть. Подумаешь, не знали, что к двери иногда прикрепляют гранату. Мое ноу-хау, между прочем!

Я был уверен, что если не интервенты, то уж белые меня обязательно расстреляют без суда и следствия. Но странность. Вместо расстрела решили оставить в живых. А может, отправка в концлагерь считалась хуже расстрела?