"Фантастика 2023-201. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Семенов Павел - Страница 724

Лысый коротко на меня глянул и продолжил быстро писать.

– Видел вас сегодня, спасибо, что помогли на сортировке. – Военврач убрал карандаш, сложил в уголок бумажку, убрал в нагрудный карман. – Вот, написал заявление. Если погибну – прошу считать меня коммунистом.

Подполковник и не в партии? Ну бывает. У медиков и технарей часто и густо.

– Аркадий Алексеевич, вы меня слышите?! – терпение у Веры оказалось коротким.

– Да, да, слышу. Сейчас напишу донесение в штаб. Надо вывозить раненых, обожженных мы тут не спасем, их в Киев надо эвакуировать.

– У нас камфора закончилась, морфия уже нет… – Вера начала перечислять свои беды, а я пытался вспомнить, когда немцы взяли Броды. 28-го? Или 29-го? Как бы мы уже не были в окружении.

– Послушай, – спросил я после того, как рыжая закончила дожимать свое начальство, – ты же, наверное, и не ела сегодня?

– Я? – она на секунду задумалась и смущенно улыбнулась. – Наверное, утром ела. Макароны вроде были. Или нет?

– Ел я эти ваши макароны, – подтвердил я ее догадку. – Только сейчас вечер почти. Давай так: я сейчас кое-куда схожу и организую нам ужин.

– Нам? – удивилась Вера. – А ты, лейтенант, не из тех, кто долго не может решиться, да?

– Из тех, Вера Андреевна. Просто… я же говорил там, – я махнул рукой в сторону берега, – что вы так похожи…

– Все, запутался, – спасла она меня от попытки сказать о своих чувствах так, чтобы и понятно было, и не обидно. – Я сейчас постараюсь буквально за полчаса сделать так, чтобы меня не очень искали, а ты занимайся ужином. Возле моей палатки и встретимся.

Я кивнул и ушел. С ужином я давно придумал. Тот самый санитар оказался просто бесценным человеком. Он и сменку мне нашел, и стирку организовал, и рыбы наловил. Или нашел того, кто наловил, не знаю. А только за фляжку с остатками коньяка кто-то сейчас варил уху. Настоящую, не столовскую жижу, а такую, что я на всю жизнь запомню. Это мне санитар Толик пообещал. А я как-то ему поверил. Не должен он меня подвести. Это он мне сначала так представился. Потом признался, что с именем ему крупно «повезло» – сельский батюшка, поругавшись с его дедом, окрестил новорожденного Евстолием. Правда, вспоминают про полное имя, только когда документы смотрят.

И правда, не подвел санитар. Когда я его нашел, он и сам наворачивал ушицу. Судя по запаху, варил ее какой-то мастер. Я подумал, что времени достаточно, и, набрав еды в котелок, пошел искать Оганесяна. А то хожу тут целый день, а парня вроде как забыл. Ну да ничего, сейчас покормлю его.

Раненый мехвод нашелся быстро. Он меня сам окликнул, когда я заглянул в палатку, в которой вплотную стояло десятка три коек, а некоторые раненые, которым коек не хватило, лежали на полу на носилках. После обработки раны Оганесяну стало получше, по крайней мере, парень уже сидел и хотел есть. Уха из котелка исчезла почти мгновенно. Поговорили немного. Я уже собирался уходить, когда он вдруг спросил:

– А Антонов… не нашелся?

Хотел ответить, что особисты найдут, но не стал. Мне еще самому фильтр проходить.

– Нет, – сухо ответил я. – Я спрашивал, никто его не видел, здесь Антонова точно не было. Ладно, пойду я, выздоравливай.

Вера ждала у себя. Увидев меня, просто показала на стол:

– Ну, где там твой ужин? Я ведь только когда ты спросил, поняла, как я проголодалась. – И с нетерпением спросила: – Что принес?

– Уху, – выставил я на стол котелки. – Сказали, что какая-то умопомрачительная.

Я посмотрел на военврача и понял, что она тоже подготовилась к встрече. Надушилась чем-то цветочным, заколола свои непослушные рыжие волосы зеленой заколкой в тон глазам.

– Да хоть какая, давай уже есть.

Она дала мне ложку, вроде как я в гостях у нее, и я, конечно, свою из-за голенища доставать не стал.

Ем я эту уху, а спроси у меня, вкусная ли была – не отвечу. Я на нее смотрел. Нет, не пялился, а смотрел вроде как ненароком. Ела она быстро, но очень аккуратно, ни капельки не проронила. И совершенно беззвучно. Даже в этом она красивая была, в том, как ела эту уху.

А я и поплыл. Второй раз в жизни. Нет, в руках я себя держал, конечно, в глаза не заглядывал, слюну не глотал, в ухо ей не дышал. Но она все равно как-то это почувствовала. Доела уху, отодвинула в сторону котелок, вздохнула довольно. И посмотрела на меня… не знаю, на посторонних, которые просто котелок ухи принесли, так не смотрят. Ну, мне так показалось.

Тут кто-то из раненых закричал. Громко так, видать, сильно хреново ему было. Вера встала и попросила:

– Проведи меня. Пройдемся. Хоть ненадолго, чтобы не слышать это.

Мы вышли из палатки и пошли. Рядом, не спеша. Как отошли метров на двести, она села на какое-то бревно, сказала:

– Садись, посидим, поговорим. Куришь?

– Нет.

– Вот и я бросила.

Мы помолчали, наслаждаясь покоем. Ну как покоем? Фронт продолжал грохотать, над головами гудели самолеты – ночники шли бомбить Киев, Харьков, Воронеж…

– Твой армянин, Оганесян, гляжу, на поправку пошел – медсестрам под юбки полез.

О как уха, оказывается, на танкиста подействовала.

– Не мой он.

– А чей?

– Бой с ними принял на Хрестиновке, вытаскивал раненых и убитых.

– А остальные где?

– Погибли. Один сбежал по дороге.

– Тоже танкист?

– Ага.

– Ненавижу танки… из-за мужа… он у меня в этой железке сгорел… – помолчав, произнесла Вера. – Я же после мединститута в хирургию пошла. Интересно было. Училась, оперировала. А потом… Замуж вышла. Старлей, танкист, красавец. Егор. Я его отца оперировала, он как раз в отпуск приехал… Полгода переписывались, а потом он замуж позвал. Вот такие дела. А ты, Петя, как с женой познакомился? Расскажешь?

– Расскажу, – начал я, думая, как бы не сболтнуть чего лишнего в рассказе. – Раз у нас такой разговор пошел. У меня как раз ничего интересного. Мне уже сильно за тридцать было, а я все в холостяках ходил. То по работе много ездил, некогда было, а потом… не пошло как-то. Ты извини, я не мастер красиво рассказывать. Знакомили меня друзья-приятели то с одной, то с другой – а они не по мне как-то. Похожу, повстречаюсь, а чувствую – не то.

– Это как в истории про две половинки? – спросила Вера.

– Я читал Платона, это же в «Пире», про андрогинов? – блеснул я знаниями. Знала бы ты, где те знания получены.

– А ты умеешь удивить, – протянула Вера. – На тебя посмотришь, и ни за что не скажешь, что ты мог Платона читать.

Можно было бы пошутить что-нибудь про это, но я не стал, промолчал. Из-за воспоминаний, наверное. Уже и годы прошли, а Нина как живая перед глазами.

– Ты про жену не рассказал, – напомнила Вера.

– Да что рассказывать? Шел домой, а она сидит у дороги и горюет: ехала на велосипеде, цепь слетела, а натянуть обратно не смогла. Я помог, слово за слово, так и познакомились. Встречались недолго, я через пару месяцев ее замуж и позвал. Мы оба люди взрослые уже, папы с мамой рядом не было, сами себя и благословили. Вот и вся история.

– А как… случилось… ты там, у реки говорил… расскажешь? – осторожно, будто боялась что-то испортить, спросила она.

– Потом как-нибудь, извини, – мне и вправду даже вспоминать об этом лишний раз не хочется. – Не сегодня.

– А я расскажу. Тяжело просто после сегодняшнего, мне поговорить с кем-нибудь надо. А здесь… не с кем, наверное. Для всех я или начальница, или подчиненная, или врач.

– И только для меня ни то, ни другое, ни третье, – улыбнулся я. – Рассказывай, Вера…

– Вот еще по отчеству меня назови, – оборвала меня она. – Я же не старая, ты же видел сегодня, – и засмеялась, почти как тогда, у реки, только грустно как-то. – Ладно, слушай. Как замуж вышла, муж меня с собой забрал. Далеко, за Байкал. Он служил, а меня взяли военврачом. Третьего ранга. Сразу в капитаны. А муж у меня – старлей. Я шутила, что он мне подчиняться должен. Начинала в полковом медпункте. Так, ничего особенного. А тут случился Халхин-Гол. Вот мы всей дивизией туда и двинули. Врачей не хватало, меня – в медсанбат. А Егора моего – с японцами воевать. А потом… привезли к нам, еще живого. Из горящего танка вытащили. Я, представляешь, сама его принимала. Никто же не знал, документов нет, танкист и танкист. Обгорелый. А я сразу узнала… Как не узнать? Свое ведь, родное. Восемьдесят процентов тела ожоги. Второй и третьей степени. Сутки на морфине еще протянул… И все… И нет Егора. Не знаю, как пережила тогда это. До сих пор не знаю. – Она замолчала, вздохнула, потом встала и отряхнула юбку. – Извини, нагрузила тебя своими бабьими россказнями. Проводишь меня?