"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ляпина Юлия Николаевна - Страница 800

— Ты думаешь? — хрипловато выговорил он.

— Конечно! — улыбнулась Адирроза. — Ты уж поверь, я сама неплохая охотница и могу разобраться, кто чего стоит — по крайней мере, в джунглях. А твой друг… Достаточно просто посмотреть, как он двигается. Он ловкий, как пардус! Можешь успокоиться, с ним всё будет в порядке.

— А я? — ревниво спросил Хлюпик.

— Ты? Ты только не обижайся, Хлю, — но в джунглях ты не охотился и даже не был ни разу, это сразу видно.

— Я и не обижаюсь. Там, где я жил, Лес был вполне нормальным — сосны, папоротники, регендали… И никаких тебе лиан, никакого ядовитого плюща.

— А у нас, наоборот, всё очень похоже. Ну, растения не совсем такие, конечно…

— Слушай, а почему ты всё время ходишь с этой трубкой? — спросил Хлюпик.

Адирроза недоуменно посмотрела на него.

— Потому что я сипапоккула. Где это ты видел сипапоккулу без ружья?

— Но здесь же не джунгли.

— Город тоже опасное место, — пожала плечами девушка. — Мы ведь не такие уж сильные — по сравнению с остальными. Ты вот не самый крупный парень, скорее даже наоборот, а я ещё меньше тебя. Видишь обезьянца? — Она кивнула на раскрытое окно.

Хлюпик обернулся и посмотрел на улицу. Там похожий несколько на Громилу гориллоид катил полную песка тачку.

— Если такой вот тип решит дюбнуть своим кулачищем, у меня голова сразу в трусы провалится.

Смоукер поперхнулся и мучительно покраснел, услыхав эту метафору, звонко произнесённую на всё кафе. Адирроза как ни в чём не бывало продолжала щебетать:

— Единственное, чем я могу защитить себя, — это моя духовушка. Поэтому в нашей деревне начинают учить стрельбе сразу, как только ребёнок научится ходить. В пять лет он уже получает настоящую трубку — небольшую, конечно, — и обойму со стрелками. К четырнадцати-пятнадцати годам мы умеем стрелять навскидку, с оборотом, из положений лёжа, сидя, даже повиснув на одной руке; и на слух — в полной темноте, сумерках или тумане. Если бы мы всего этого не умели, то просто не смогли бы выжить.

— О… Я понимаю. Слушай, а ты могла бы научить стрелять меня?

— Вряд ли это получится, Хлю, — покачала головой Адирроза. — Для этого надо, чтобы ты был устроен так же, как и мы. — Она оттянула край топика и со щелчком отпустила его.

— Ну да, у вас же рёбра раздвигаются, — припомнил Хлюпик. — Но я-то не имел в виду — так же далеко и сильно. Я понимаю, что этого у меня никогда не получится. Просто хотел научиться пользоваться духовым ружьём. Может, ты видела — у меня на стенке висит?

— Тут главное — тренировка, — улыбнулась Адирроза. — Повесь где-нибудь мишень и стреляй в неё каждый день. Кстати, если бы такой трубкой, как твоя, попыталась бы воспользоваться я — она бы сразу же сломалась.

— Почему?

— Давление. Мы делаем такой сильный выдох, что обычное дерево просто лопается. Поэтому-то мы и выдерживаем пикумбу в кипящих железистых источниках — древесина должна металлизироваться.

— А как же, например, стоерос? Он же очень прочный!

— Вот именно что прочный. Попробуй-ка высверли его… — Адирроза отставила в сторону пустую чашку и потянулась. — Ну что, пойдём?

— Пошли.

Посещение разнообразных магазинов в компании Адиррозы оказалось серьёзным испытанием для Хлюпиковых нервов. Для начала она потащила его в лавку готового платья и там, не слушая никаких возражений, заставила купить просторную рубаху с короткими рукавами и шорты. Хлюпик, привыкший к такого вида одежде, которая представляет собой просто кусок ткани, оборачиваемый вокруг тела, пытался протестовать.

— Слушай, я не ношу такое. Она слишком сложная…

— Ерунда! — отмахивалась девушка. — Ничего сложного. Сюда просовываешь ноги, здесь застёгиваешь — и всё!

Слегка обалдевший от её напора смоукер приобрёл широкие оливковые штаны до колен и пёструю, как салат, футболку.

— Ну вот, теперь ты совсем по-другому выглядишь, — удовлетворённо объявила она.

— Ага. Полным лопухом, — согласился Хлюпик.

Непривычного покроя одежда сделала его совершенно непохожим на прежнего Хлюпика, и теперь он с некоторой оторопью разглядывал отражавшегося в зеркале незнакомца.

— Ничего не лопухом, очень стильно, — фыркнула Адирроза. — Хоть на человека стал похож.

«Ничего себе! А кем же я раньше выглядел в её глазах?!» — изумился Хлюпик.

После магазина одежды Адирроза нырнула в лавку дамской галантереи, бросив Хлюпику «подожди здесь». У дверей лавки стояли, прислонясь к стене, пять или шесть солидного вида мужчин с общим выражением терпеливого ожидания на лицах. Спустя полчаса Хлюпик забеспокоился. Медленно, но верно время двигалось к полудню — а ведь им ещё надо было вернуться в гостиницу за вещами. Наконец, отодвинув лёгкую кружевную занавеску, он вошел.

— А, ты как раз кстати! — приветствовала его подруга. — Слушай, не могу выбрать — какая шляпка мне больше идёт?

— Тебе идёт всё! — совершенно искренне ответил Хлюпик.

— Гм… А что, это идея! — радостно воскликнула Адирроза. — Заверните мне обе! Никак не могу привыкнуть к деньгам, — шёпотом сообщила она. — Последнее время мне приходилось здорово экономить.

— Слушай, мы не опоздаем? — с сомнением спросил Хлюпик, поглядывая сквозь открытую дверь на площадь.

Посередине её торчал треугольный плавник солнечных часов.

— Да, пожалуй, пора, — согласилась сипапоккула. — Правда, я хотела заглянуть ещё в…

— Наверстаешь упущенное в Биг Бэби, — торопливо прервал её Хлюпик.

— Ты прав.

Адирроза взяла его за руку и бодро двинулась к гостинице. Хлюпик шагал рядом, вовсю наслаждаясь её близостью. Улица, по которой они шли, была усыпана конфетти и яркими блёстками — следами ночной карнавальной процессии. Балконы многих домов украшали яркие цветы, длинными гирляндами спускающиеся вниз. Почти в каждом окне наигрывала музыка. «Вернусь домой — обязательно куплю себе радиоприёмник. Или даже телевизор, если денег хватит», — решил про себя Хлюпик.

И всё-таки, несмотря на всеобщее праздничное настроение, город умирал. Они проходили мимо улиц, на которых плескалась вода — пока ещё тонким, в несколько сантиметров, слоем. В дальнем конце одной такой улицы стоял покинутый жильцами дом. Чёрные провалы дверей и окон смотрелись дико на фоне нарядных соседних коттеджей — словно жуткий нищий затесался в весёлую карнавальную толпу.

— Который час? — спросил Хлюпик портье, когда они вернулись в гостиницу.

— Половина двенадцатого, — ответил тот, оторвавшись на миг от газеты.

— Ого! Давай-ка поторапливаться! — Сипапоккула рысью метнулась вверх по лестнице.

Ворвавшись в номер, Хлюпик быстро покидал немногочисленный скарб в заплечный мешок и постучался к Адиррозе. Та стояла посредине номера с растерянным видом.

— Ты не поверишь, я столько всего понакупила — у меня рук не хватит всё тащить.

— Утрамбуй всё плотнее. Кое-что поместится в мой рюкзак. Шляпы можно сложить пополам, — предложил Хлюпик.

— Ой, только не шляпки! Они помнутся! — пискнула Адирроза, прижимая к груди большущую коробку.

— Придётся нести в руках. Или давай я понесу.

— Спасибо! У меня же ещё ружья. — Адирроза нырнула под кровать и вытащила чехол с духовыми трубками. Пристроив его на плече, она огляделась. — Вроде всё.

— Бежим!

Спустя полчаса две невысокие фигурки, вовсю размахивая рюкзаками и сумками, ворвались в здание аэропорта и, сметая случайных пассажиров, подлетели к стойке диспетчера.

— Где тут посадка на «Махагонию»?! — в один голос выкрикнули они.

— Вон же она, — диспетчер махнул рукой в сторону окна, выходившего на взлётное поле. — Самый большой дирижабль, не ошибётесь. Только, по-моему, посадка на него уже закончи…

Не дослушав, Адирроза и Хлюпик метнулись к дверям.

— Э! Э!

Зазевавшийся охранник попытался было ухватить бежавшего последним Хлюпика, но тот ловко увернулся и, взмахнув в воздухе рукой с зажатыми в ней билетами, припустил вслед за подругой.

Сходни уже убрали. Когда незадачливые пассажиры подбежали к белоснежной гондоле, та как раз оторвалась от земли. Стюард, готовившийся закрыть дверцу, вдруг получил по физиономии шляпной коробкой. Следом, словно брошенное копьё, влетел длинный брезентовый чехол — он едва успел уклониться. Затем в край люка вцепились тоненькие, но крепкие руки и перед стюардом возникла маленькая, но очень сердитая девушка с возбуждённо подрагивающими кисточками на кончиках удлинённых ушей.