Клинки Юга - Сударева Инна - Страница 88

– Отлично, – сказал Фредерик. – Немного слаб, но быстро войду в силу.

– Это хорошо. Набирайся сил. Но лечение не закончено. Я дам тебе красный порошок. Будешь мешать с водой и пить, пока он не закончится. – Экума выудила из своей кожаной, расшитой бисером торбы холщовый мешочек, плотно завязанный красной тесемкой, и отдала его Фредерику.

Король поблагодарил, сунул порошок в карман штанов.

– Тайра говорит: ты едешь к Крупоре, ты хочешь пробраться в Круг Семи Камней, – чуть помолчав, молвила веда.

– Тайра все тебе рассказывает? – Молодой человек нахмурил брови.

– Наверно, все, – ответила слепая. – Как и все в Черной Дружине. Слишком давно я с ними… Я хочу помочь тебе и твоим людям. Знахари из Круга Семи Камней очень опасны…

Фредерик хмыкнул:

– Ты не первая, кто говорит мне об этом…

– Тише-тише, не отмахивайся от помощи слепой старухи, – вновь улыбнулась Экума. – Один из ведунов Круга Семи Камней чуть не убил тебя. Разве не так? А ведь он был не самым искусным.

На это замечание король согласно промолчал.

– Ведуны из Красных Перьев очень коварны, – продолжала Экума. – Они умеют делать такие яды, от которых само небо темнеет. Их отрава годится и в пищу, и в питье, и на острие меча, стрелы или ножа. Маленькая царапина – и нет человека.

– Чем же ты можешь помочь? Неужели есть такое средство, что от всего всегда помогает?

– Такого средства не бывает, – она опять сунула руку в пеструю торбу и вытащила деревянную бутылочку, плотно закрытую рыжей пробкой. – Здесь тоже яд. Он – для стали. Уравняем тебя и твоих воинов с ведунами из Красных Перьев.

– Неплохо.

– А вот это – змеец. – Слепая дернула с шеи один из многочисленных шнурков; на нем висел камушек размером с горошину, зеленоватый, полупрозрачный. – Он чернеет, если его опускают в отравленное питье или еду.

– Еще лучше, – улыбнулся Фредерик, принимая бутылочку и змеец. – Я в Азарии, как на празднике. Постоянно кто-то что-то дарит. И все какое-то прям волшебное.

– Что тебе еще подарили? – спросила веда; в ее голосе сквозило любопытство, что было удивительно.

Молодой человек протянул руку и поднес свое запястье со шнурком Дины к пальцам слепой. Та ощупала все камушки и заулыбалась еще шире:

– Оберег. В четыре цвета, из рум-травы… Какой ценный подарок тебе сделали. Такое носят до конца жизни. А если дарят, то лишь тому, кто остался в сердце. Ты нравишься здешним девушкам, Лунный Змей.

– Не думаю, что это плохо, – усмехнулся Фредерик.

Веда задумчиво покивала. Потом наклонилась ближе к молодому человеку и шепнула:

– Тайре плохо.

– Как?!

– Ей плохо без тебя.

Король промолчал.

– Ты что же, только в бою смелый? – Экума, спрашивая, чуть наклонила на бок голову, и так получилось: ее неподвижные глаза оказались напротив глаз молодого человека.

Фредерику не хотелось вести беседу на подобную тему. И он опять промолчал.

– Ты прав: я не должна вмешиваться. – Веда будто прочитала его мысли. – Только помни: она спасла тебе жизнь. Это многое значит.

– Такого я не забываю, – ответил король.

– Это хорошо, – кивнула Экума. – Не забудь же и про мои дары.

Фредерик покачал в руке бутылочку с ядом. Судя по весу, отравы там было много.

– Откуда ты столько знаешь? – спросил молодой человек. – И про мою болезнь, и про Красные Перья? Ты ведь не из Чинарии?

– Нет. Я из тех мест, которых давно нет. – Экума сказала и сложила губы в печальную улыбку. – Давай-ка, я тебе расскажу. Крылатый город был когда-то в Красных Перьях. Под самым небом мы жили – на плато меж горных хребтов. Ветры горные веяли, крутили наши мельницы. От мельниц все в Крылатом городе зависело: вода по желобам бежала, в кузнях огонь раздувался, жернова зерно мололи, пилы лес пилили. Особенно же врачевателями наш город славился. И было к нему много дорог проложено: приезжали и приходили люди из разных земель, чтоб излечиться в Крылатом городе от своих хворей…

– Что же с ним случилось? – спросил Фредерик, искренне заинтересовавшись этой историей.

Веда опять чуть помолчала, уставив слепые глаза куда-то вверх. Вспоминала, наверное, свой город и свою былую жизнь: конечно, там было много светлых моментов. Потом Экума вздохнула и продолжила:

– Почему все изменилось, не знаю. Я слышала про княжеского лекаря, которому порядки в нашем городе не понравились. Может, его обидели, может, он сам кого обидел… Слышала: он отравил князя Крылатого города и всю его семью. Слышала: он заключил договор с народом Рыжего склона – с руи, с маленькими злобными людьми, что жили в тамошних пещерах. Правда это или нет, но они пришли к нашим стенам ночью, и кто-то открыл им ворота. И почему-то стража наша крепко спала. Крылатый город был разрушен. Ветряные мельницы сожжены. Когда они падали – горы стонали и дрожали от грохота… Почти всех жителей убили. Кого не убили – забрали с собой, в пещеры Рыжего склона. Как рабов и для забавы. Мне было шестнадцать. Со мной забавлялись. Все, кто хотел. Когда я беременела, меня поили зельем из черной моркови, и я теряла ребенка. Так было пять раз. Я никогда этого не забуду, хоть мне уже и не больно вспоминать, – Экума смолкла, облизала ставшие сухими губы, и Фредерик, до этого момента будто завороженный рассказом веды, встрепенулся и подал ей кружку воды.

– Что же дальше? – спросил король.

– Дальше, – пробормотала слепая. – Дальше я перестала беременеть, хоть была еще молода. Потом меня взял к себе в дом один из знахарей руи, один из ведунов Круга Семи Камней. Он сказал, что я ему приглянулась. Да, у него жилось неплохо. Меня никто больше не бил, меня хорошо кормили, и хозяин хотел, чтоб я всегда была рядом с ним. Он любил меня. Даже взялся обучать своим премудростям. От него я узнала многие тайны трав и минералов. Я уж думала: вот моя судьба и устроилась. Мы ведь были как муж и жена… Я ошибалась. Когда остальные члены Круга Семи Камней узнали о том, что мой хозяин обращается со мной, как с супругой, и посвящает меня в свои знахарские тайны, они разгневались. Ему приказали убить меня. Но он не сделал этого, хотя ему угрожала смерть. Мы бежали с Рыжего склона. За нами была погоня. Мой хозяин погиб, защищая меня. А я, спасаясь от стрел руи, прыгнула в трещину в скалах. Руи думали: я умерла. В чем-то они были правы. Я умерла для прежней жизни… Я долго пролежала на дне той ямы, в которую свалилась. Там внизу рос горный мох, очень густой и мягкий; он-то и не дал мне разбиться насмерть. Пока заживали мои раны, я ела жуков и червей, чтоб не умереть с голоду, пила росу с моховых стеблей. Поначалу у меня были мысли о том, чтоб умереть. Но однажды они пропали. Ко мне в яму залетела мелкая пичужка. Я спала, а она разбудила меня звонким чириканьем. Сидела рядом, смотрела черными глазами-бусинами и чирикала. А еще – дергала из мха разных козявок. Я протянула к ней руку: так радостно было видеть рядом хоть кого-то из мира, что остался наверху. Птица больно клюнула меня в палец и упорхнула туда, откуда прилетела. Наверно, это был знак. Кто-то сказал мне: «Хватит сидеть в своей щели, Экума! Выбирайся наверх, Экума! Что бы ни случилось, ты – человек, а люди не живут среди червей». Я выбралась. Не только из ямы, но и из Красных Перьев. Я много скиталась, со мной всякое бывало. Прошло много лет, а сколько – мне и не упомнить. Только одно я хорошо помню: Круг Семи Камней разрушил мой город и мою жизнь. И мне всегда хотелось, чтоб они за это заплатили…

В шатер вошел Линар. В руках он держал начищенные кольчугу, латный рукав и салад Фредерика, вмятины на котором выправила чинарийская мастерица кузнечного дела.

– Рад видеть своего государя в добром здравии и в хорошем настроении, – а вот голос у мастера был довольно тусклым.

Экума пожала королю руку и вышла из палатки.

– Благодарю, – кивнул Линару Фредерик и взялся надевать свою потертую кожаную куртку. – Но что за мрачные тучи на вашем лице?

Доктор вздохнул: