Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Альбом для марок

Сергеев Андрей Яковлевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Наши партнеры

Последние комментарии

Сергей2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Lynxlynx2018-11-27

Читать такие книги полезно для расширени

К книге

Leonika2016-11-07

Есть аналоги и покрасивее...

К книге

Важник2018-11-27

Какое-то смутное ощущение после прочтени

К книге

Aida2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Альбом для марок - Сергеев Андрей Яковлевич - Страница 68

Изменить размер шрифта:

На практике нашим девизом был Верлен/Пастернак:

Не церемонься с языком,

Но выбирай слова с оплошкой —

Всех лучше песни, где немножко

И точность точно под хмельком.

наша антология

Леонид Чертков

Бродяга

Среди ночи выползу за овин

И солому стряхну с бороды —

И тупо осклабится лунный блин

С небесной сковороды.

Под ногами, привыкшими к жесткости нар,

Шар земной повернется вспять,

Мне небес не откроет лунный швейцар

И пиджак не поможет снять.

Мне условную каторгу даст Страшный суд,

Я забуду свои чердаки.

Мою душу бреднями растрясут

Звездные рыбаки.

По дорогам уснувшей смешной страны,

Где собор, как ночной колпак,

Я уйду поискать иной тишины,

И с горы просвистит мне рак.

Маяки метеоров на лунном стекле

И полночное уханье сов

Проведут меня темным путем по земле

И откроют лазейки миров.

Там не будет ни стен, ни дверей, ни око́н,

А поля, канавы, кусты —

И меня никогда не отыщет закон

За пределами лунной черты.

* * *

Вот и все. Последняя ночь уходит,

Я еще на свободе, хоть пуст кошелек.

Я могу говорить о кино, о погоде, —

А бумаги свои я вчера еще сжег.

Я уверен в себе. У меня хватит наглости

Прокурору смеяться в глаза,

Я не стану просить заседательской жалости

И найду, что в последнем слове сказать.

Наплевать. Я давно в летаргической зоне,

Мне на что-то надеяться было бы зря:

У меня цыганка прочла на ладони

Концентрационные лагеря.

А другие? Один в потемках читает,

Этот ходит и курит, и так же она,

Да и что там гадать, откуда я знаю,

Может, каждый вот так же стоит у окна.

И никто, наверное, не ждет перемены,

И опять синяком затекает восток,

И я вижу, как незаметный военный

Подшивает мне в папку последний листок.

1955

Андрей Сергеев

Летние строфы

Под луной столбенели до́ неба голые сосны,

Птицы не уставали монетки в воде толочь.

Отшатываясь от заборов, пьяные пели косно,

Спешили со станции люди и пропадали в ночь.

До ближней звезды тянулась белого лая тропинка,

Свет на соседних дачах падал, желтел и чах.

А я играл втихомолку кукольным словом Нинка,

И руки спокойно спали на ее умытых плечах.

Учила верить в удачу замкнутая дорога,

Учила верить в мечту непроходимая темь —

В добрых горбатых деревьях скрыта фигура Бога,

Который пасет ночами своих влюбленных детей.

Гонит на запад тучи непостоянное лето,

Последние тучные нивы, плывущие через тьму.

Милые, дорогие, не вечно же лезть в поэты,

Когда ты с хорошей девчонкой, поэзия ни к чему.

Я снял очки и тут же споткнулся о чью-то руку.

В небе Большой Медведицей лег пешеходный мост,

И мимо деревьев, слившихся в одну сплошную разруху,

Невыразимо расейская фигура брела на пост.

Взывающий к вечной дружбе звал друга Борей и Витей,

Кто-то от нас в полметре калитку не мог никак

Осилить, и в этом мире, предельно лишенном событий,

Терпкая тривиальность перерастала в факт.

Дальние звуки радио из лагерей доносило,

Парочки шли за нами и падали под обрыв,

– Не видели тут гусенка? – неожиданно вопросила

Дымчатая старуха, выскочив, как нарыв.

В каждый атом поэзии лезла житейская проза.

С засученными рукавами, по пыльным путям земли

Луна не спеша месила зеленые сдобы навоза,

И в них ступали влюбленные, воры и патрули.

Где-то там, за горами день еще теплит хвою,

И холод чуть подымается из грустной сырой травы.

Речная зеркальная нечисть овладевает ольхою,

И тянется над водою воинство без головы.

Теперь мы были у речки. Плыла по воде копейка,

Луна своим круглым глазом мешала из-за угла.

А мы сидели на нашей, на чьей-то старой скамейке,

И грелись остатками за день растраченного тепла.

Мы узнавали ночь, где тени шагают по две…

…………………………………………

12–17/vii—55

Валентин Хромов

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

* * *

Сперва всего пою отчизну:

О слава, слава, слава, Петя…

Как много слав в моей стране!

А наши радостные дети —

За них мы гибли на войне.

Эх-эх! Махорка, табачок—

Станцуем – и в окопчики!

Война, ребята, пустячок —

И танцевали хлопчики.

Пускай пижоны ходят в брючках —

А мы по-русски, как-нибудь…

О родина, возьми на ючки,

Чтоб под лицом к тебе прильнуть

И обнимать поля и рощи,

Твои дубовые леса,

Где вышел из народной толщи

Изобретатель колеса.

1956

Выбрать книгу по жанру

Альбом для марок - Сергеев Андрей Яковлевич - Страница 68

Связь с нами