Аукцион на день Валентина (СИ) - Брей Эмма - Страница 4

Вся эта ситуация безумна. Лажа сверх всякой меры. И я киплю от злости, что, черт возьми, ничего не могу с этим поделать. Я сильный и умный, но недостаточно, чтобы вытащить нас из этой ситуации, когда охранники стоят по стойке смирно, как часовые.

Я смотрю вниз на крошечную фигурку Вики. Ее маленькая головка вздернута, она смотрит на меня широко раскрытыми испуганными глазами, и мое сердце сжимается в груди. Боже, я хочу ее, но не хочу, чтобы ее первый раз был таким испорченным.

Извращенцы будут наблюдать, как я беру ее.

Я нежно касаюсь ее руки и чувствую, как она дрожит, когда мы следуем за Кармайклом в предполагаемую общую комнату.

Я вздыхаю с облегчением, когда мы добираемся до общей комнаты. Все совсем не так, как я себе представлял. Я даже не знаю, почему это называется «общей» комнатой, потому что это больше похоже на будку вуайериста.

Мы заходим в помещение, похожее на спальню. Оно скудное, но роскошное, с красными атласными простынями и огромным матрасом. Весь периметр комнаты сделан из стекла — стекла, которое, как я знаю, является односторонним. Они позволят зрителям заглянуть внутрь, но с нашей стороны они кажутся ничем иным, как темными зеркалами. Мы не сможем увидеть никого из зрителей, и я, как ни странно, рад этому. Надеюсь, это поможет Вики.

Я чувствую, как ее рука крепко сжимает мою, и ободряюще сжимаю ее в ответ.

— Наслаждайся покупкой, — самодовольно говорит Кармайкл, прежде чем с громким щелчком закрыть дверь.

Мои ноздри раздуваются от очередного приступа гнева, а челюсть сводит, когда я пытаюсь сделать глубокий, успокаивающий вдох. Если бы не маленький ангел, стоящий передо мной, я бы выломал дверь и избил Кармайкла до полусмерти — к черту последствия.

Я даже не хочу думать о том, что бы с ней случилось, если бы меня здесь не было. Я не могу переварить мысль о том, что один из этих мужчин там, прикасается к ее девственной плоти, пуская на нее слюни. Они, вероятно, получили бы удовольствие от ее страха. Скорее всего, причинили бы ей боль.

А так у меня есть более насущная забота.

Маленькая красавица передо мной.

— Вики, — я снова пробую ее имя на вкус, мне нравится, как оно срывается с моего языка. Оно ей подходит.

Ее изумрудные глаза встречаются с моими, такие же пленительные, как и в первый раз, когда я их увидел.

Они обрамлены густыми темными ресницами. Боже мой, она похожа на маленькую куколку. Слишком хорошенькая, чтобы быть настоящей.

— Почему ты здесь? — спрашиваю ее.

Она отворачивается от меня и пожимает плечами, не желая отвечать.

Пробую другую тактику.

— Ладно, от кого ты убегала на днях?

Ее глаза снова поднимаются на меня. Теперь они широко раскрыты и становятся затравленными при напоминании о той ситуации.

Я ловлю себя на том, что сжимаю руки в кулаки при мысли, что кто-то хотел причинить ей боль.

Из динамиков, скрытых в углах комнаты, начинает звучать знойный ритм — молчаливый сигнал для нас начинать выступление.

Она снова поднимает на меня взгляд, на ее лице написаны неопытность и трепет.

Она нервно сглатывает, прежде чем сказать:

— Думаю, нам пора начинать.

Я обвожу взглядом ее полураздетую фигуру и не могу удержаться от возбуждения при виде нее. Какой мужчина отказался бы?

У меня нет проблем выступать перед другими. Совсем нет. Проблема в моем безумном чувстве собственничества по отношению к этой девушке. Меня пугает мысль о том, что любой другой мужчина увидит ее обнаженной больше, чем уже есть.

Я поднимаю глаза, чтобы найти ее. В них блестят слезы, хотя она изо всех сил старается их не показывать.

Черт. Ее неподдельное страдание разрывает мою душу пополам.

Я ничего не могу с этим поделать. Подхожу к ней и кладу ладони по обе стороны от ее лица, обхватывая ее щеки. Ее кожа нежна, как лепестки роз под моими руками. Она такая нежная, и я ничего так сильно не хочу, как защитить ее и уберечь от всего — даже от себя.

— Я не собираюсь намеренно причинять тебе боль, — клянусь ей, глядя в глаза, желая, чтобы она увидела правду в моих собственных.

Ее глаза ищут мои, а затем она делает глубокий вдох. Мой взгляд прикован к нежному подъему и опаданию ее дерзких маленьких грудей, и я чувствую, как удлиняюсь и твердею еще больше.

Я даже не поцеловал ее, а уже как стальной прут в своих гребаных штанах.

Господи.

— Я знаю, — шепчет она. — Не знаю откуда, но знаю, — признается она, и на меня нисходит умиротворение от ее доверия.

— Здесь только ты и я, — говорю ей, нежно поглаживая ее по щеке, очарованный ею. Что-то тянет меня к ней, и это не объяснить словами. — Забудь об остальном.

Я все еще сгораю от желания узнать, почему она здесь, почему настолько отчаялась, что выставила на аукцион свою девственность, но сейчас не время и не место задавать вопросы. Для этого будет много времени чуть позже.

Снимаю халат с ее плеч. Он падает с шелестом на пол, пока она просто стоит во всей своей красоте, покорно глядя на меня снизу вверх, охотно отдавая себя.

Теперь она моя.

И только моя.

Глава 5

Вики

ВИЖУ, как он меняется. В его глазах все еще есть вопросы, но теперь на его лице появилось выражение уверенности.

Это происходит.

Я собираюсь потерять девственность с этим мужчиной.

Когда я подписывалась на этот аукцион, думала, что это будет плевое дело. Меня продадут с аукциона, быстро лишат девственности, а потом я буду веселиться и купаться в деньгах.

Не думала, что это будет выставлено на всеобщее обозрение.

Но, стоя перед этим невероятно высоким темноволосым мужчиной с пронзительными голубыми глазами, чувствую, что это тот момент, к которому вела судьба.

Это момент, который вот-вот изменит все.

То, как он смотрит на меня… как будто видит меня насквозь, до глубины души… как будто каким-то образом знает меня — настоящую — это потрясает.

Я дрожу, но не от страха.

Нет, я дрожу от эмоций. Эмоции настолько сильные, что практически выплескиваются из меня. Его глаза завораживают, вытягивая из меня все.

— Боже, ты такая красивая, — шепчет он, касаясь лбом моего лба.

Я знаю, он собирается поцеловать меня, но я не готова к молнии, которая пронзает меня в тот момент, когда его губы встречаются с моими.

Они мягко, но крепко прижимаются к моим, в то время как его руки продолжают нежно сжимать мое лицо. Это лишь легкое прикосновение его губ, а я уже вся горю.

Интересно, чувствует ли он тоже самое, потому что он внезапно притягивает меня вплотную к себе и углубляет поцелуй. Его горячий, влажный язык скользит по моим губам, поглаживая и посасывая их, заставляя меня ахнуть.

Он в полной мере использует эту возможность и просовывает свой язык мне в рот, находя мой и соединяясь с ним.

Это самый чувственный поцелуй за всю жизнь.

Одна из его больших рук перемещается к моему затылку, когда он наклоняет мое лицо к себе, предоставляя более глубокий доступ к моему рту.

Я провожу своим языком по его языку, целуя в ответ, и из его горла вырывается гортанный звук. Я чувствую, как это отражается от его груди и проникает в мою собственную, и что-то в этом есть такое острое, что у меня между бедер появляется влага.

Его руки зарываются мне в волосы, когда он целует меня глубже, со всей страстью. Поцелуй больше не мягкий и нежный. Это притязание и собственничество, от этого огонь разливается по моим венам.

У меня почти кружится голова, когда он, наконец, отстраняется от меня и шепчет в губы:

— Черт, милая, у тебя такой же вкус, как у меня.

Я не могу говорить. Хватаю ртом воздух, будто умираю, моя грудь вздымается, когда я смотрю на него снизу вверх. Прядь темных волос падает ему на лоб, и, не задумываясь, я протягиваю руку, чтобы убрать ее назад.

Они шелковистые под моими пальцами, и я с удивлением наблюдаю, как он закрывает глаза и слегка поворачивает голову навстречу моим прикосновениям, словно большой кот, которого гладят. Он берет мою ладонь и целует ее; его пронзительные голубые глаза все это время не отрываются от меня, дыхание перехватывает от его взгляда.