Ведьма для императора (СИ) - Ву Дарья - Страница 5

Глава 7

Одеты вновь прибывшие как обычные путники. В плащи, способные защитить и от ветров, и от дождей. На ногах мягкие сапоги. За спинами торбы. Мужчины не ждали, пока их проводят за какой-либо столик, и сами уселись подальше от центра.

Закинув свои торбы на свободную скамью, мужчины сняли плащи, продемонстрировав лёгкую броню на плечах, груди и спинах.

— Что жеваете? — чуть не заикаясь поинтересовалась я и покрылась румянцем.

— Отбивных и тëмного эля, — ответил первый, будто не заметил оговорки.

Дрожащей рукой я записала его пожелания и покосилась на второго. Не поднимая головы, он хрипло произнëс, что хочет того же.

— Можно я к ним не пойду? — попросила Сару, передав в кухню заказ на две порции отбивных.

— Нельзя. Летта, я не отправлю тебя, если посчитаю, что ты не справишься. Ты сможешь. Они обычные саадцы, такие же, как и другие.

Хоть и хотелось, я не сказала, что эти «обычные саадцы» управляются с силой теней лучше, чем я с метлой, что такие вот «обычные саадцы» человеком и перекусить могут, вкусив кровь так, словно опробуют вино. Именно таких саадцев люди боятся сильнее огня, а может, и демонов.

— Готово, — мне передали поднос с двумя деревянными тарелками, пар от которых поднимался со сладковатым медовым ароматом.

Над подносом кружил мелкий жук. Я прогнала надоедливое насекомое. Оно прожужжало возле моего уха и, кажется, уселось где-то среди собранных в пучок волос. Я протянула руку к причёске, но ничего не нащупала.

— Не отвлекайся и выпрями спину, — напутствовала Сара.

Вернувшись к столику зашедших тенери, я быстро расставила заказ и собиралась уходить, когда моей руки коснулись мужские пальцы. Проскользнули от локтя к запястью. Я замерла перепуганной ланью.

— И когда у тебя закончится смена, милашка?

— Девочку не трогай, — не поднимая головы посоветовал второй своему другу.

Первый заверил, что пошутил. Я расслабила плечи и поспешила уйти.

— Ну вот, справилась, — улыбалась Сара. — А ты боялась.

Страх перед тенери прошëл. Без лишней скованности я принимала заказ у новых рогатых посетителей и на другой день, и ещë через три.

Не испугалась, и когда в харчевню зашла на вид влюблëнная пара. Девушка буквально висела на юноше. Они пошатывались и громко смеялись. Остальные разносчицы оказались заняты, вот я и пошла к ним.

— Добро пожаловать, — слегка склонила голову в приветствии. — Прошу, следуйте за мной.

— Человек? — сморщила носик девушка.

За столиком они громко смеялись и общались. Потом попросили добавки. Я бегала туда-сюда, не обращая внимания на всë то, что могло бы натолкнуть на тревожные мысли. Не замечала ни практически чëрных глаз у парочки, ни их манеры растягивать гласные, ни заострëнные черты лиц. А что обращать на них внимания, если считаешь себя в безопасности?

Вот и не разглядывала посетителей. Принесла им новую порцию жареных овощей с рисом и сыра. Всë расставила и собралась уходить.

— Погоди, — юноша провëл когтями по моей руке.

От знакомого жеста я напряглась, но отвлеклась на жужжание. Прямо возле головы пролетела какая-то мошка, чёрная как сама ночь.

Я улыбнулась посетителям так вежливо, как могла, собираясь спросить в чëм ошиблась. Вдруг не донесла чего?

Не успела.

Пальцы юноши сомкнулись на тонком запястье. Гость потянул на себя. Опрокинул меня на стол.

— Сколько возьмëте за девчонку? — весело спросила девушка. — Обещаем, она быстро восстановится.

Меня бросило в дрожь.

— Боюсь, она не входит в меню, — пугливо отозвалась Сара.

— Этого хватит? — по столу зазвенели монеты.

С мольбой в глазах я обернулась к Саре и лучше бы этого не делала.

Хозяйка кивнула. Гостям.

Юноша потянул меня на себя. Сара отвернулась, словно то, что происходило, было нормой.

— Что вы? — пискнула я, прежде чем юноша прокусил мою руку ближе к локтю.

— И мне дай, — визгливо потребовала его спутница.

Руки и ноги будто окаменели. Я и хотела бы вырваться, но тело не слушалось. Жар просачивался от шеи к плечу, где вцепилась девушка. Холод расходился по руке от губ юноши.

— Нет, так не пойдёт, — раздался со входа недовольный мужской голос.

Глава 8

Коэн

Лишь приближённый к императорской семье смеет заходить во внутренний сад и бродить там так, словно находится у себя дома. Лишь тот, кто обучался самосовершенствованию вместе с императорскими сыновьями, способен без страха глядя им в глаза сообщать свою точку зрения, от их отличающуюся. Лишь тот, кто старше близнецов может мягко направлять их. Потому-то я и сидел напротив нынешнего императора, старшего из близнецов, и общался с ним так, как если бы разговаривал с младшим братом. С царственным братом, конечно же.

Попивая травяной чай и глядя на то, как Муроми неторопливо подрезал куст в дворцовом саду, я ожидал его слова. Всё же, пока я пребывал на Серых островах, в Сааде тоже что-то происходило. И судя по настроению императора, что-то не очень приятное и, вероятно, связанное с его младшим братом.

— Давно мы не общались так. Ты должен чаще заглядывать.

— Как пожелаете, владыка.

Удовлетворённый результатом обработки куста император отошёл на несколько шагов. Посмотрел, склонив голову, и взялся за цветные камни. Перекладывая их с места на место и гадая, как же смотреться будет лучше, Муроми продолжил:

— Это вереск. Матушка полагала, что он защитит семью, хотя и не знала, как именно им пользоваться. Что скажешь?

— Стоит высушить цветы и повесить по букету над каждым входом.

— Глупости, — Муроми срезал несколько соцветий и протянул их мне. — Повесь у себя, Коэн, если веришь в ведьмовство. По мне, так с последней ведьмой ушли и их обряды.

Я подошёл к владыке и, склонив голову, взял цветы обеими руками.

— Перевяжи лентой, — посоветовал Муроми. — Ведьм, кажется, больше нет. Да и как им выжить? Учить ведьму себе дороже, так говаривал Аротей, а он их встречал. Но и жил триста лет назад. Кто встречал ведьм позже?

— То, что ведьм не встречали в Сааде, не значит, что их больше нет.

— Ведьмы одиночки. Откуда взяться новым, если прошлые не заботились о своей сохранности? — размышлял император, а серебряные цепочки в его волосах позвякивали при движении.

Я хотел ответить, что тот же Аротей писал о яркой и бурной жизни ведьм, о том, как и для чего девушки и женщины выбирали себе партнёров, но смолчал. Мне не в первый раз приходилось общаться с императором один на один, и я знал, когда тот всего-то озвучивал свои мысли, а когда ожидал ответа. И сейчас, неторопливо срезая распустившиеся цветы вереска, Муроми столь же монотонно обсуждал ведьм сам с собой. Мне всего-то повезло услышать его мысли. И заметить в его словах надежду на встречу с ведьмой. Ту самую, которую в нас обоих взрастила его мать.

— Было бы забавно посадить такое семя. Что скажешь? — сказал Муроми.

Ещё один букетик, перевязанный шёлковой лентой, попал в мои руки. Я сморгнул и взглянул в лицо императору.

— Простите?

— Ведьмы всегда выбирают сильнейшего, чтобы новое поколение превзошло прошлое. Хотел бы ты себе ведьму?

— Никогда о таком не думал.

— А я думал. Иногда, — спокойно заметил Муроми. — Ты выезжаешь за наши земли. Слышал ли там о ведьмах?

— Да, — улыбнулся я, поняв, что от меня ждали очередных сказок. — Да, Муроми, совсем недавно я слышал про ведьму, которая всего сорок лет назад жила на границе Саада…

Император отложил садовые инструменты. В такие моменты, когда я рассказывал истории о ведьмах или диковинных животных, Муроми словно превращался в дитя. Он слушал внимательно. Никогда не перебивал, но стоило лишь сделать паузу, нетерпеливо требовал продолжения. Я понимал его стремления к неизведанному. Императору запрещено покидать пределы столицы. Что станется с государством, если он исчезнет?

Помнится, в детстве они с братом на день поменялись. Тот день был не самым счастливым. Увы, именно тогда на них напали. Того, кого приняли за Муроми, попытались выкрасть, а второго, кинувшегося на защиту, лишь избили. Одним-единственным взмахом меча ему чуть не срубили голову. Я подоспел вовремя. Муроми всего-то лишился левого рога. Этого оказалось достаточно, чтобы после меня, в наказание, оставили на сутки привязанным к столбу. Никому не разрешали подходить ко мне, но кто из слуг посмел бы говорить об этом близнецам? Муроми просил прощения, Рёмине восхищался развернувшейся на его глазах битвой.