"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 571

И ему приснился сон.

Он был массивным и одновременно невесомым. Опасным и дурашливым. Он был голодом, и огнем, и внутренним ревом. Джорон проснулся. Он был одним из многих. Слышал медленную песню спящих. Слышал быструю песню своих людей. Некоторые из них наполняли желания, другие – ярость, третьи – смущение. А еще постоянно присутствовала другая песня, такая тихая и быстрая, что он едва ее различал, но в ней звучало обещание возрождения, огня, пустого моря и долгих путешествий без страха смерти, который несет мир над морем. Он плыл сквозь глубины благодаря ленивым движениям хвоста, открывал рот, чтобы ловить жизнь, населявшую воду, и миллионы крапинок вливались в его тело.

Холодная вода действовала успокаивающе.

Холод воды.

Холод.

Холод.

Джорон проснулся от того, что створка окна в задней части каюты стучала о раму. В свете раннего утра холодный воздух наполнил помещение. Он выбрался из гамака, чтобы закрыть окно, пока не разбилось стекло. Защелка отошла в сторону, и ему пришлось приложить немало усилий, прежде чем она встала на место. Кончилось тем, что он снял резинку, которая удерживала его волосы, и с ее помощью зафиксировал задвижку, проклиная Старуху за неудобство, пусть и незначительное.

Затем он увидел корабли, треугольники белых крыльев, ставшие заметно больше, чем днем раньше, и теперь он различал оба корабля невооруженным глазом. Ему хотелось выбежать на палубу и приказать команде снова начать выбрасывать вещи за борт.

Джорон не стал так поступать.

Паника не поможет. Он размышлял о том, как поступила бы Миас, пока закрывал лицо черным шарфом, а затем позвал Хедре.

– Нужно сбросить еще некоторое количество вещей, – сказал он казначею, который печально кивнул.

Потом Джорон призвал Меванса, и ему принесли воды. Он снял маску. Помылся и позволил Квелл его побрить, сидя спокойно и пытаясь не думать, пока она водила бритвой по красным и белым язвам на темной коже щек и подбородка. Они никогда не говорили о его болезни. Затем Джорон оделся и вышел на палубу. На корме он нашел Фарис, Барли стояла за рулем и вела себя так, словно этот день ничем не отличался от любого предыдущего.

– Сегодня снова хорошая погода, Фарис, – сказал Джорон. – Ветер холодный, но сильный.

– Да, хран-пал, для полетов лучше не бывает.

Он повернулся и поднял подзорную трубу.

– Как мне кажется, за ночь расстояние между нами снова сократилось; и мы продолжим наши эксперименты, верно? – сказал он, стараясь говорить небрежно. – Пожалуйста, посоветуйся с Хедре и Мевансом насчет того, что будет следующим в их списке. При определенных обстоятельствах «Дитя приливов» самый быстрый корабль, и нам нужно сделать так, чтобы он был доволен. – Джорон снова поднял подзорную трубу. – И тогда мы наверняка увидим, как вражеские корабли начнут быстро уменьшаться.

– Да, верно, – согласилась Фарис, и ее голос прозвучал гораздо увереннее, чем его собственный.

Дети палубы вновь забегали по сланцу, установили кран и начали выносить из трюма товары и припасы. К Джорону подошел Меванс и остановился рядом.

– У нас все еще остался такелаж и доски, хранитель палубы, – доложил он.

– Я отдал приказ, чтобы их выбросили, Меванс.

– Да, но Хедре в большей степени человек материка, а не моря, он прячет некоторые ценные предметы, и мне пришлось ему объяснить, что есть вещи, которые важнее для костяного корабля, чем монеты. И мы немного изменили список.

– Хорошо. – Джорон шагнул к нему, чтобы никто, кроме Меванса, не услышал его шепот. – Все готово?

Меванс кивнул.

– Полагаю, тебе нет нужды об этом упоминать, – заметил он.

– Хорошо, – повторил Джорон и наклонился еще ближе. – Как ты думаешь, сегодня мы все еще будем опережать корабли врага?

– Осмелюсь сказать, хранитель палубы, что нам придется выбросить за борт гораздо больше, чтобы стать быстрее них. Ими хорошо управляют, и я могу спорить, что они совсем недавно вышли из гавани после чистки.

– Да, – сказал Джорон. – Так я и думал.

Он снова поднял подзорную трубу, взглянул на башни крыльев в круге и заметил, как отразился свет в линзах у кого-то на большем корабле, – кто-то смотрел на него с палубы.

11

Груз

Время и расстояние ведут себя совсем не так, как тебе хочется, когда ты начинаешь понимать, что их отношение к тебе изменилось к худшему. И, словно заключив с ними союз, погода также обратилась против. Воздух стал холоднее, море приобрело темно-серый цвет, волнение усилилось, пока «Дитя приливов» не начал крениться вперед, мерный ритм подъемов и падений подчеркивали фонтаны брызг ледяной воды, ударявшие в клюв корабля.

Бесценные товары и запасы «Дитя приливов» продолжали лететь за борт.

Корабли за кормой по-прежнему увеличивались в размерах. Сначала они были лишь точками, и их удавалось рассмотреть только в подзорную трубу. Через неделю их уже видели все, а также могли сосчитать парившие над ними зоресветы. Когда Джорон подносил к глазам подзорную трубу, он уже спокойно разглядывал членов команды и офицеров. А также супруга корабля – мужчину, что его удивило; он думал, что его рейды на Сто островов вызовут больше к нему уважения со стороны Тиртендарн Джилбрин и она не станет посылать за ним мужчину.

Теперь он мог даже прочитать названия кораблей. Тот, что поменьше, назывался «Пика кейшана», а большой – «Ярость клювозмея». Когда корабли уже стали отчетливо видны, атмосфера на палубе «Дитя приливов» изменилась, как Джорон и предполагал, стала более напряженной, дисциплина соблюдалась неукоснительно, и Джорон почувствовал, как его переполняет гордость. Однако он понимал, что детей палубы мучает тревога, заметил, как они чаще стали оглядываться на чужие корабли во время работы и внимательно их изучали. Он слышал разговоры приглушенными голосами – дети палубы обсуждали силу залпа, который способны сделать оба корабля одновременно. Но всякий раз он ощущал их веру в то, что хранитель палубы сумеет выручить команду и из этой беды, ведь он сын Удачливой Миас и не может потерпеть поражение.

Разве он мог потерпеть поражение?

В какой-то момент показалось, что «Дитя приливов» уходит от врага, Джорон наблюдал, как корабли начали уменьшаться на фоне голубой отметки на задней мачте, которую он поставил для оценки расстояния. Он почувствовал, как поднимается настроение у команды. А потом с тоской увидел, что враги последовали его примеру и стали выбрасывать за борт груз. Очень скоро расстояние между ними снова сократилось, и напряжение на палубе «Дитя приливов» опять резко возросло.

«Если бы нас преследовал один корабль, было бы проще», – подумал он, и эта мысль не оставляла его день за днем. Будь это один большой четырехреберник, он развернулся бы и рискнул вступить в сражение, уверенный в своей команде, их умениях и ярости. Но четыре дня назад они выбросили за борт все стрелы для малых луков, и вместе с ними исчезла возможность отправить к Старухе корабли противника. Впрочем, у них осталось много болтов для дуголуков, и если бы им удалось сделать несколько залпов и подойти достаточно близко для абордажа, ну… Тогда его команда смогла бы разобраться с врагом, забыв о пощаде.

Но кораблей было два, оба прекрасно снаряжены и в лучшем состоянии, и, если он повернет, чтобы вступить с ними в схватку, чтобы избавиться наконец от ощущения постоянного присутствия врага за спиной, его корабль и команда будут уничтожены.

– Я бы многое отдал за морской туман, – сказал Джорон, убирая подзорную трубу в куртку и чувствуя себя довольно глупо, ведь он повторил эти слова в третий или четвертый раз.

– Я бы попросил Мать, – сказал Серьезный Муффаз, – впрочем, сомневаюсь, что она стала бы слушать такого, как я. – У Джорона не нашлось, что ответить, ведь Серьезный Муффаз убил жену, и лишь немногих на Ста островах презирают больше, чем мужчину, убившего женщину, как бы он о том ни жалел. – Хотя если Мать следит за нами не слишком внимательно, хранитель палубы, – продолжал Серьезный Муффаз, – тогда Дева или Старуха, возможно, припасли для нас какой-нибудь сюрприз.