Безжалостные святые (ЛП) - Херд Мишель - Страница 26

— Я… Я ничего не знаю. Мой брат собирался взять все на себя. Киллиан… Киллиан… – ее голос становится хриплым по мере того, как затихает.

От этой новости губы Алексея кривятся, затем он бормочет:

— Я помогу за определенную плату.

— Сколько? – спрашивает Винтер, ее глаза снова останавливаются на нем.

— Я дам тебе знать.

Я вижу, как за его темными глазами работает разум Алексея. Его пристальный взгляд останавливается на мне, а затем его улыбка становится шире.

— Неплохо для твоего первого контракта. Я горжусь тобой.

Я только киваю, затем снова обращаю свое внимание на Уинтер. Мои глаза сканируют ее, и, увидев ее окровавленные руки, я отстегиваю ее ремень безопасности и поднимаю ее. Я веду ее в туалет и, открыв краны, держу ее руки под водой, смывая кровь Киллиана.

Нахождение так близко друг к другу быстро наполняет воздух интимным чувством, и я бросаю взгляд на ее лицо. Глаза Уинтер на секунду встречаются с моими, прежде чем опуститься к раковине.

Впервые с тех пор, как я встретил ее, она выглядит уязвимой. До сих пор мне не позволялось что-либо чувствовать к Уинтер. Но, по крайней мере, на двенадцать месяцев она моя.

Когда она так близко ко мне, предвкушение начинает будить мое тело и сердце. После того, как я вытираю ее руки полотенцем, я притягиваю ее к своей груди и обнимаю ее.

Она стоит как вкопанная, и это заставляет меня пробормотать:

— Я сожалею о твоей потере.

— Я хочу, чтобы они все умерли, – шепчет она, поднимая руки по бокам от меня. Я чувствую, как она хватается за мою рубашку, а затем прижимается щекой к моей груди.

Уинтер… уязвимая и полностью зависящая от меня.

Это то, чего я жаждал. Чтобы она была в моей власти. Я просто не хотел, чтобы это произошло таким образом.

Я немного отстраняюсь и, положив палец ей под подбородок, приподнимаю ее лицо, пока ее глаза не фокусируются на моих.

— Мы убьем их всех, – обещаю я. – К тому времени, как мы закончим, ты действительно станешь кровавой принцессой.

Моей кровавой принцессой.

Огонь вспыхивает в ее глазах, и решимость застывает на ее лице.

— Нет. Я буду кровавой королевой.

Боже, все еще такая свирепая.

Это заставляет все, что я чувствовал к ней в Академии, вернуться с новой силой. Я бы ничего так не хотел, как завладеть ее ртом и ощутить ярость на ее языке, но сейчас не время.

Я собираюсь потребовать плату, которую она мне должна, как только мы окажемся на острове. Она будет согревать мою постель по ночам, а взамен я убью ее врагов.

Я буду владеть ее телом, ее разбитым сердцем, ее непоколебимым духом.

Я помогу ей занять подобающее ей место в семейном бизнесе, одновременно удовлетворяя свою тягу к ней.

Глава 15

УИНТЕР

Выходя из самолета, земля кажется мне чужой под ногами. Месяц назад это был мой дом. Все было знакомо.

Теперь это напоминание о том, что я потеряла.

Я держу голову высоко поднятой, когда иду к особняку. Входная дверь открывается, и Дана, экономка, начинает улыбаться, пока не видит троих мужчин позади меня. Ее глаза возвращаются к моим, и я вижу, как на ее лице появляются вопросы.

Я останавливаюсь перед ней и качаю головой.

— Это всего лишь я. Они мертвы.

Губы Даны приоткрываются от шока, и, не в силах заботиться о ее чувствах, я начинаю идти к лестнице. Я поднимаюсь по ним с тяжелыми ногами, и только когда я сворачиваю в коридор и скрываюсь из виду, я снова останавливаюсь.

Опустошение последних двадцати четырех часов превращает мое сердце в кровавое месиво в груди.

Мои ноги начинают двигаться, и я обнаруживаю, что открываю дверь папиной спальни. Мои глаза осматривают его вещи, и это усиливает непрекращающуюся боль в моей груди.

На протяжении всей моей жизни он в основном уезжал по делам, но время, которое мы проводили вместе, было бесценно.

Я вынимаю ключ из замка и, захлопнув дверь, запираю ее. Я подхожу к комнате Шона и вхожу внутрь.

Боже, я все еще чувствую его запах.

Я беру рубашку, лежащую рядом с корзиной для белья, и смотрю на нее.

Мне так жаль, Шон.

Мой подбородок начинает дрожать, когда слезы затуманивают мне зрение. Прежде чем они успевают упасть, я кладу рубашку в корзину для белья и выхожу из комнаты. Я запираю дверь, не желая, чтобы кто-то вторгался в их личное пространство.

Бросив взгляд налево, мой затуманенный взгляд фокусируется на двери Киллиана.

Каждый мускул на моем лице напрягается, когда меня переполняет печаль. Мои ноги сами находят дорогу к его комнате, и когда я толкаю дверь, тихое рыдание срывается с моих губ. Я вхожу внутрь и закрываю за собой дверь. Медленно я окидываю взглядом его безделушки и его любимое пальто, висящее на спинке стула.

На прикроватном столике только одна фотография в рамке. Это та, что сделала мама. Киллиан и я прогуливаемся по заднему двору нашего дома в Ирландии.

Вид его, такого молодого, с прямой осанкой и готовностью защитить меня, лишает меня последней силы воли. Слеза спиралью скатывается по моей щеке, и, прерывисто вздохнув, я оглядываю его комнату. Мой взгляд падает на его стереосистему, и, придвигаясь ближе, я проверяю, какой диск у него есть.

The Wailin’ Jennys.5

Я выбираю The Parting Glass и нажимаю воспроизведение.

Когда их гармоничные голоса наполняют воздух, я закрываю глаза, и начинают катиться слезы.

Киллиан.

Ты должен был быть со мной до самого конца.

Мой защитник.

Мой друг.

С самого моего первого воспоминания, ты был рядом. Каждый день.

Ты любил меня больше, чем кто-либо другой.

Как я, по-твоему, справлюсь с этим без тебя?

Ты не научил меня, как жить без тебя.

Моя печаль охватывает меня, когда мои плечи начинают подергиваться, и я позволяю себе оплакать потерю человека, которого любила больше всего на свете.

Когда звучат последние аккорды песни, я шепчу:

— Спокойной ночи, Киллиан.

Дверь за моей спиной с грохотом открывается, и я оглядываюсь через плечо, когда Дэмиен входит в священное пространство Киллиана.

— Я говорил тебе всегда держаться рядом со мной, – рычит он на меня.

Я поворачиваюсь к нему лицом, но все во мне слишком напряжено.

Взгляд Дэмиена скользит по моему лицу, а затем он сокращает расстояние между нами и притягивает меня к своему телу.

Все во мне хочет положить голову ему на грудь, но, зная, что я не могу, я отталкиваю его и пристально смотрю.

— Я не нуждаюсь в твоей жалости.

Его глаза встречаются с моими, и они не кажутся такими холодными.

— Ты понесла невыразимую потерю, Уинтер. Это не жалость. Это я показываю тебе, что ты не одинока. У тебя есть моя преданность.

— В твои должностные обязанности не входит утешать меня, – бормочу я, все еще пытаясь восстановить контроль над печалью.

Дэмиен просто смотрит на меня, а затем слегка наклоняет голову.

— Для меня это не просто работа. У меня есть личный интерес.

Я киваю, испуская невеселый смешок.

— Верно. Долг, который я задолжала тебе.

— Дэмиен. Уинтер, – зовет Дмитрий из коридора.

— Мы тут, – отвечает Дэмиен, отходя от меня.

Не желая, чтобы они были в комнате Киллиана, я выключаю стерео и выхожу в коридор. Как только Дэмиен выходит из комнаты, я закрываю дверь и запираю ее. Я кладу три ключа в карман, затем поворачиваюсь к Дмитрию.

— Алексей хочет поговорить, – бормочет он.

Дэмиен ждет, пока я последую за его братом, и когда мы идем по коридору, я начинаю чувствовать себя на взводе.

И Ветровы, и Козлов находятся в моем доме. Мурашки медленно расползаются по моему телу, когда я понимаю, что моя жизнь зависит от самых опасных мужчин в мире.

У меня никого нет на моей стороне. Пустота, которую оставили Киллиан и моя семья, изменила весь мой мир.

Дмитрий ведет нас в столовую, где Алексей занял место моего отца во главе стола. Его смертоносный взгляд останавливается на мне, и я останавливаюсь по другую сторону длинного стола.