Возвращение воина - Коул Аллан - Страница 145

Я обернулась, чтобы принести извинения за несанкционированное вторжение и манипуляции с магической моделью панорамы сражения. Но вместо сердитых взглядов я увидела, что все четверо смотрят на меня с таким изумлением, как будто бы я только что совершила необыкновенное открытие. Пип растерянно чесал в затылке, Дерлина молча смотрела на меня, широко раскрыв глаза, а Пальмирас и Квотерволс не переставая обменивались удивленными взглядами.

Первым нарушил молчание Главный Заклинатель:

— Как тебе удалось сделать это, Рали?

— Сделать — что?

— Заставить нашу панораму переместиться, — вступил в разговор Квотерволс.

— Извините меня, — ответила я, — не знала, что это запрещено. Надеюсь, я не причинила никакого ущерба?

— Ишь ты, «запрещено», — пророкотал Пальмирас. В его желтых глазах колдуна закипало некое чувство, которое показалось мне полной растерянностью, смешанной с восхищением. — Моя дорогая Антеро, — сказал он, — то, что тебе сейчас удалось, раньше было абсолютно невозможно. Как же мы могли думать о том, чтобы запретить или разрешить то, что нельзя сделать?

— Для того чтобы совершить нечто похожее, требуются совместные усилия Пальмираса и еще шести-семи заклинателей, — уточнил Квотерволс. — И им иногда приходится сосредоточиваться в течение всего дня.

— И вдруг появляешься ты, друг мой, — сказал Главный Заклинатель, — и заставляешь нашу видеораму весело плясать под свою дудку, вызываешь то один вид, то другой — и все без каких-либо заметных усилий!

— Не смогу объяснить, как мне удалось это сделать, — сказала я, — в какой-то момент времени просто почувствовала, что смогу, — и все. Мне показалось, что если я попробую, то особого вреда не причиню. Попробовала — и получилось. Однако я думаю, что каждый раз не будет получаться так хорошо.

Я показала волшебной рукой на углубление, где располагалась видеорама. Вернулось прежнее изображение Галаны и вражеских костров на отдаленных холмах. Именно на эти костры я хотела более всего обратить внимание собравшихся вокруг меня защитников крепости.

— Даже не стоит пытаться, — сказала я, — приблизить изображение вражеского лагеря, чтобы мы смогли производить разведку, не выходя из пещеры. Новари намертво заблокировала эту возможность.

Я сконцентрировалась, затем с конца указательного пальца моей божественной руки слетела искра. Она помчалась по направлению к вражескому укреплению. Но незадолго до того, как она должна была ударить в землю вблизи одного из костров, искра как будто бы споткнулась, ярко вспыхнула и исчезла.

— Вот где расположена защита, поставленная Новари, — объяснила я, — очень прочная защита. Я не могу проникнуть сквозь нее.

Пальмирас вздохнул и провел рукой по спутанной и давно не стриженной бороде.

— В какой-то момент у меня зародилась надежда, — печально произнес он, — что тебе одной удастся совершить то, что долгое время не удавалось всем нам.

При этих словах Пальмираса я почувствовала зарождающуюся внутри волну гнева, но мне быстро удалось погасить ее.

— Простите меня, друг мой, — произнесла я, — будучи вашим гостем, не хочу показаться грубой. Но я хотела бы раз и навсегда определиться. Мой «геройский поступок», свидетелем которого вы были, ни в коем случае нельзя переоценивать. Ни один из тех — будь то мужчина или женщина, — на долю кого выпала нелегкая участь пожизненно нести тяжкий крест заклинателя, не стал бы мне возражать. Свершения любого заклинателя не являются актами единоличного творчества. Они проявляются как итог действий многих людей. И только по злой прихоти богов, по каким-то неведомым причинам усилия одного из многих выделяются, в то время как не менее существенные усилия более достойных, более храбрых и самоотверженных людей игнорируются. — Я взмахнула волшебной рукой, как бы стараясь охватить видеораму и все магические машины Пальмираса. — Какими бы замечательными ни показались несведущему наблюдателю все эти машины, являющиеся венцом магии и колдовства, я, к великому сожалению, знаю, что они — ничто по сравнению с возможностями Новари. У нее в сотни раз больше машин. У нее в сотни раз больше заклинателей, которые, так же как и наши, день за днем, час за часом поддерживают их работу. Кроме того, у Новари есть послушная марионетка — Като, армия которого, стоящая у стен крепости, значительно превосходит по численности наш маленький гарнизон.

Тем не менее вам удавалось сдерживать непрерывное давление со стороны Птицы Лиры на протяжении многих месяцев. Независимо от того, с какой силой она обрушивала на крепость магические удары, вы не только смогли каждый раз успешно восстанавливаться, но и наносить ответные удары по нападавшим. А это, мой мудрый Пальмирас, является самым убедительным аргументом в вашу пользу. Думаю, что со мной согласились бы все жители Галаны — от мала до велика.

Поэтому все, что я могу предложить вам, — это свежий взгляд на тактику и стратегию обороны, мои возможности заклинателя. Но в конце концов, когда дело снова дойдет до рукопашной, мы должны будем действовать сообща. И не один какой-нибудь человек, а все те, кто примет участие в сражении, будут героями.

Пальмирас с пристальным вниманием выслушал то, что я сказала. Мне было приятно почувствовать, что мои слова ни разу не вызвали возражений. Более того, он кивал в знак согласия. Квотерволс и Пип радостно улыбались. Будучи людьми, которые не один раз делом подтвердили свою храбрость, они лучше всех остальных поняли, что я имела в виду, говоря о переоценке «геройского поступка».

И снова я увидела, как Дерлина смахнула навернувшуюся слезу. Вслед за этим она сказала:

— Нет ничего приятнее для души, чем врезать пару раз по вражеским задницам.

Наконец я предложила:

— Почему бы мне самой не осмотреть поле брани — завтра же утром? После этого мы все сядем и попробуем высидеть нескольких цыплят.

Моя шутка не вызвала особого веселья. Более того, вскоре мне пришлось пожалеть о сделанном в ней сравнении. Потому что выяснилось, что то «яйцо», с которым я пришла на военный совет, могло быть высижено только мной.