Возвращение воина - Коул Аллан - Страница 164

Теперь я была высокой и сильной. Женщиной-воином, закованной в броневые доспехи, с пиратской латкой на правом глазу, яростным взглядом левого, живого глаза и золотой волшебной рукой, пульсирующей от избытка энергии. И в волшебной руке я держала серебряное копье, в которое превратила осколок волшебного корабля, спасшего меня некогда от смерти в рудниках Короноса.

— Рали! — вскрикнула Новари.

Я увидела, как на ее лице отразилась целая гамма новых чувств, — она полностью оправилась от шока и была готова к сражению. Ее изумление перешло в гнев, а гнев сменился ненавистью. Вслед за этим вокруг Новари замерцало незнакомое мне слабое сияние.

Она потупила взгляд и очень мягко произнесла:

— Рали…

В ее голосе слышалась огромная, не высказанная до конца любовь.

Я много раз старалась представить себе именно этот момент. Наше решающее сражение с Новари снилось мне бесчисленное количество ночей. Снилось и тогда, когда я в течение нескольких месяцев плыла по бурным морям, под тяжелыми, мрачными небесами в Ориссу от самого конца мира, где до этого мы спали с Салимар в ледяной могиле, чтобы встретиться с Новари в последний раз.

Мне казалось, что я готова высказать ей очень и очень многое. По крайней мере — сказала во время всех тех воображаемых встреч. Каждое слово ранило. Каждое слово несло в себе заряд неприкрытой ненависти.

Но, встретившись с Новари лицом к лицу, я почувствовала, что ненависть исчезла.

И это меня удивило. Удивление еще больше возросло, когда я увидела, как Новари приветливо кивает головой. Между нами стало возникать чувство, близко напоминающее взаимопонимание. Вновь Новари произнесла тихим, очень спокойным голосом:

— Рали…

Мои губы начали быстро раскрываться, когда я — почти непроизвольно — захотела произнести что-нибудь в ответ. Легкая улыбка тронула губы Новари, и она немного наклонилась вперед, чтобы получше услышать мои первые слова.

Но я не вымолвила ни слова.

Вместо этого я метнула копье.

Божественная рука придала броску такую силу, что стремительный полет волшебного копья, казалось, взорвал воздух и оглушил меня внезапным всплеском магического поля.

Новари вскинула руку, чтобы отразить бросок. Но я направляла копье с помощью божественного глаза. Это дало мне возможность уверенно вести его сквозь защитные заклинания, поставленные противницей. Я изо всех сил ударила в разрыв, созданный в этой защите маленькой испуганной обезьянкой. Силой воли я заставила копье вонзаться глубже, пронизывая все слои ослабленной магической защиты, пока оно не добралось до энергетического центра.

Силой удара Новари отбросило далеко в конец сада. Она судорожно схватилась за грудь и отчаянно вскрикнула от боли. Затем упала на снег, который тут же окрасился ее кровью.

Когда Новари вскрикнула еще раз, я бросилась вперед, потому что, вопреки всем ожиданиям, рана не оказалась смертельной.

Я устремилась к серебряному копью, намереваясь проткнуть Новари насквозь и глубоко вонзить острие в землю. Но в то мгновение, когда я прикоснулась к нему, Новари исчезла, копье упало на снег.

Я быстро обернулась, чтобы не получить от Новари удар в спину, и вынула меч из ножен.

Птица Лира скрючилась у могилы моей матери и без успеха пыталась подняться. По ее прекрасному белому платью струилась кровь.

Увидев, как я устремляюсь к ней, Новари снова вскрикнула. На этот раз ее крик напоминал вопль смертельно раненной хищной птицы. Я увидела, как она превращается в большую золотую Птицу Лиру.

Волшебные когти вырвали меч из моей руки и далеко его отбросили. Раздался взрыв, напоминающий взрыв шаровой молнии, и я столкнулась с твердой, но едва заметной даже с помощью моего божественного глаза матовой поверхностью новой магической защиты, созданной Новари.

Сразу за прозрачной защитой я увидела Новари, у которой постепенно вырастали за спиной золотые крылья, похожие на крылья Птицы Лиры.

Вслед за этим послышался громкий шелест, сопровождающий обычно разряды магического поля. Птица Лира проникла в Другие Миры, чтобы восполнить запасы почти полностью растраченной энергии. Я увидела, как в нее начал вливаться божественный огонь, вливаться яростно и неудержимо, точно, внезапно прорвав плотину, вниз устремилась горная река.

Я ударила по матовой поверхности защиты Новари своей золотой рукой, пытаясь во что бы то ни стало добраться до нее, пока она окончательно не превратилась в Птицу Лиру. Вначале я почувствовала, как защита поддалась, но почти мгновенно вновь затвердела.

Я поняла, что через какое-то мгновение будет слишком поздно. И будет все потеряно.

И в этот момент я услышала детский крик:

— Эмили приказывает — нет!

Ударил гром. Казалось, что воздух внезапно выжжен огнем. Такова была сила заклинания, созданного Эмили. Снег быстро растаял, и по земле побежали бурные горячие ручьи.

Ручьи слились в один быстрый водный поток, который промчался мимо меня и проник под защиту Новари.

Он омыл могилу моей матери, и отполированная руками Антеро и временем поверхность камня весело заблестела. Я почувствовала запах сандалового дерева, любимый запах моей матери. Затем я услышала, как ее призрачный голос прошептал мне прямо на ухо:

— Я здесь, Рали!

Собрав все силы воедино, я ударила по поверхности матового купола защиты Новари.

На этот раз она разбилась вдребезги, и осколки разлетелись в разные стороны. Я двинулась вперед, вынимая на ходу кинжал.

Новари, которая теперь полностью превратилась в Птицу Лиру, начала приподниматься над землей, ее огромные крылья бешено заработали. В когтях были зажаты остро заточенные лезвия, напоминающие косы. С них слетали разряды магических молний. Птица Лира бросилась в атаку.

Я бросилась навстречу, готовая дать отпор и победить. Рядом неотступно следовал призрак моей матери.

Вслед за этим мне показалось, что время остановилось. Я почувствовала себя совершенно спокойной. Мысли стали кристально чистыми. Я была готова умереть. В это невероятное мгновение я вспомнила всех Антеро, всех тех, кто сражался и умирал. Некоторые из них погибли, не совершив подвигов. Но они до конца оставались Антеро. И я почувствовала, что принадлежу к ним, являюсь одной из них. Я подумала об Эмили, которая теперь была последней надеждой семьи на будущее. Если будущее вообще возможно.