Пройти по Краю Мира - Тан Эми - Страница 28

— Черт побери, Ланс! — например, кричала Дотти. — Я выброшу твой ужин, если ты сейчас же не придешь за стол!

— Слушай, отстань! — отвечал он. — Я на горшке!

После этого каждый раз, оказываясь в туалете, Рут представляла себе Ланса, делающего то же самое, что и она: скрывающегося от постоянно докучающего ему человека.

Как-то вечером, когда Рут с матерью сидели за кухонным столом над подносом с песком, до них донесся хриплый голос Дотти.

— Я знаю, что ты делал! Не смей мне тут изображать святую невинность!

— А ты не смей говорить мне, что я, мать твою, делал! Потому что ты этого не можешь знать!

За этим последовали два хлопка дверью и рев двигателя красного «понтиака», который вскоре сорвался с места. Сердце Рут мчалось вслед за этой машиной. Ее мать покачала головой и поцокала языком.

— Эти иностранцы — сумасшедшие люди, — пробормотала она по-китайски.

Рут ощущала одновременно восторг и вину от того, что услышала. Дотти была похожа на ее мать: так же бросалась необоснованными обвинениями и осуждала. А Ланс страдал, как и Рут, с одной только разницей: он мог ответить обидчице. Он произносил именно то, что мечтала бросить матери сама Рут: «Не говори мне, что я думаю, потому что ты этого не знаешь!»

В октябре мать попросила Рут передать Роджерсам чек с оплатой аренды. Когда Дотти открыла дверь, девочка увидела, что они с Лансом распаковывали какую-то большую коробку. Внутри оказался новенький цветной телевизор, который появился у них как раз вовремя, чтобы посмотреть «Волшебника страны Оз», как сказала Дотти. Фильм должны были показать этим вечером, в семь часов. До этого Рут никогда не видела цветных телевизоров, разве только в витринах магазинов.

— Знаешь, в том фильме есть часть, когда все должно из черно-белого превратиться в цветное, — сказала Дотти. — Так вот, этот телевизор на самом деле покажет все в цвете!

— Эй, малявка, — выдал Ланс. — Почему бы тебе не прийти и не посмотреть самой?

Рут вспыхнула румянцем:

— Не знаю…

— И маму свою позови, конечно, — сказала Дотти.

— Не знаю… Может быть… — И Рут бросилась домой.

Мать, конечно, считала, что ей идти не стоит:

— Они просто вежливы, пригласить не всерьез.

— Нет, всерьез! Они дважды меня пригласили! — Вот только Рут опустила ту часть приглашения, где упоминалась Лу Лин.

— В прошлом году в табеле у тебя быть одна тройка, даже не четверка. Надо, чтобы все было «отлично». Сегодня надо заниматься.

— Но это же была физкультура! — заревела Рут.

— Ну и что, ты все равно уже видеть этот «Оззи».

— Это «Волшебник страны Оз»! А не «Оззи и Ха-риет»! И это кино известное!

— Известное! Ха! Никто не смотреть, так не будет известное! Оззи, Оз, Зоро — одно и то же.

— А Драгоценная Тетушка думает, что мне надо его посмотреть!

— Что ты сказать?

Рут не знала, зачем она это произнесла. Слова будто сами сорвались с языка.

— Вчера вечером, помнишь? — Рут судорожно искала объяснение. — Она заставила меня написать что-то похожее на букву «з», и мы не знали, что это значит!

Лу Лин нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Я думаю, она хотела, чтобы я написала «Оз». Мы можем спросить ее сейчас, если ты мне не веришь. — И Рут отправилась к холодильнику, придвинула к нему скамейку и сняла поднос с песком.

— Драгоценная Тетушка, — уже взывала Лу Лин на китайском, — ты тут? Что ты хочешь сказать?

Рут сидела, приготовив палочку для письма. Долгое время ничего не происходило, но это потому, что она нервничала, собираясь обмануть мать. Что, если призрак по имени Драгоценная Тетушка действительно существует? Чаще всего Рут воспринимала ритуалы с письмом на песке как скучную обязанность, когда ей требовалось угадать, что хотела услышать мать. И тогда Рут оставалось только быстро действовать, чтобы закончить как можно скорее. Но бывали дни, когда она действительно считала, что ее рукой движет какая-то сила, диктующая нужные слова. Иногда то, что она писала, оказывалось правдой, как, например, подсказки о событиях на фондовой бирже, где мать начала играть, чтобы хоть как-то сохранить деньги, на которые жила долгие годы. Лу Лин просила Драгоценную Тетушку указать, в какую из уже выбранных ею двух компаний стоит вложить деньги, например в «Ай Би Эм» или «Ю Эс Стил», и Рут выбирала ту, название которой было короче. Что бы она ни выбрала, Лу Лин истово благодарила Драгоценную Тетушку. Однажды мать спросила, где лежит тело тетушки, чтобы отправиться туда и похоронить его. Этот вопрос напугал Рут, и она попыталась свернуть со страшной темы. Она написала «конец», но Лу Лин, увидев это, вскрикнула и вскочила:

— Так значит, это правда! Гао Лин сказала правду! Ты находишься на Краю Мира!

А Рут ощутила холодное дуновение на шее.

Теперь же она постаралась успокоить свой разум и руку и представить, как именно Драгоценная Тетушка могла высказаться по поводу «Волшебника страны Оз». Сначала она писала «Оз», а потом начала медленно чертить «гуд»[13]. Но не успела Рут вывести первые две буквы, как Лу Лин вскричала:

— Гу! «Гу» на китайском обозначает «кость». Что там о кости? Это касается семьи костоправа?

И вот так, волею счастливого случая, все сложилось, как было нужно. Драгоценная Тетушка явно сообщала, что «Волшебник страны Оз» рассказывал о костоправе и что она хотела, чтобы Рут его посмотрела.

Без двух минут семь Рут постучалась в дверь Ланса и Дотти.

— Кто там? — раздался голос Ланса.

— Это я, Рут.

— Кто? — А потом до нее донеслось приглушенное: — Вот черт!

Рут стало стыдно. Может, он действительно пригласил ее из вежливости? Она бросилась прочь с крыльца. Теперь ей придется где-то прятаться целых два часа, чтобы мать не узнала ни о ее ошибке, ни о ее лжи.

Но тут дверь распахнулась.

— Эй, малявка, — тепло позвал он. — Давай заходи. Мы уже почти перестали ждать. Дотти! Рут пришла! Пока ты там, на кухне, захвати ей тоже содовой, ладно? Давай, Рут, садись на диван.

Во время просмотра фильма Рут было очень сложно сосредоточиться на экране телевизора. Ей надо было делать вид, что ей комфортно. Они втроем сидели на бирюзово-желтом диване, обтянутом тканью, напоминающей сплетение джута и какой-то жесткой металлизированной нити, царапающей голые ноги Рут. К тому же перед глазами Рут происходили шокирующие вещи: Дотти и Ланс закинули ноги на кофейный столик, даже не сняв обуви! Если бы ее мать это видела, у нее бы добавилось поводов для критики Дотти. Мало того: и Ланс, и Дотти пили какой-то алкогольный напиток золотистого цвета прямо там, а не в баре! Но больше всего Рут смущало странное, почти детское поведение Дотти. Та гладила левое колено и бедро мужа и мурлыкала что-то вроде: «Лансечка, котик, не мог бы ты сделать чуточку-малюточку погромче?»

Во время рекламы Дотти выбралась из его объятий, встала и начала ходить вокруг пьяной, вихляющей походкой, как пугало в фильме.

— А кто хочет поп-поп-поп-попкорна?

Потом, размахивая широко раскинутыми руками, сделала шаг назади исчезла из комнаты, распевая:

— О-о-о, мы на пути на кухню!

И тут Рут оказалась наедине с Лансом на диване. Она смотрела только вперед, на экран телевизора, и ее сердце грозило выпрыгнуть из груди. Она слышала, как на кухне напевала и хлопала дверцами шкафов Дотти.

— Ну что скажешь? — спросил Ланс, кивая на телевизор.

— Очень здорово, — ответила Рут тихим серьезным голосом, не отводя взгляда от предмета разговора.

До нее доносился запах разогреваемого масла, а потом автоматная очередь лопающейся в сковороде кукурузы. Ланс покачивал кубики льда в своем бокале и говорил о программах, которые в скором времени надеялся увидеть в цвете: футбол, «Мистер Эд» и «Беверли Хиллбиллис». Рут казалось, что она на свидании. Она чуть повернулась в его сторону, чтобы «слушать с восторженным выражением лица». Как-то Вэнди сказала, что именно так должна вести себя девочка, чтобы мальчик почувствовался себя очень важным. А что делать дальше? Ланс был так близко… Вдруг он похлопал ее по коленке, встал и объявил: