Пройти по Краю Мира - Тан Эми - Страница 29

— Кажется, мне стоит сходить в сортир до того, как закончится реклама.

То, что он сказал, было постыдно интимным, и минуту спустя, когда он вернулся, ее щеки все еще горели. На этот раз он сел еще ближе. Он же мог подвинуться туда, где сидела Дотти. Почему он этого не сделал? Нарочно? На экране снова показались кадры фильма. Когда вернется Дотти? Рут надеялась, что нескоро. Она уже представляла, как рассказывает Вэнди о своих переживаниях: «Я так нервничала, что чуть не описалась!» Раньше это было для нее всего лишь выражением, но сейчас она поняла, что действительно хочет в туалет. Это было ужасно! Как она могла спросить у Ланса, можно ли ей воспользоваться туалетом? Но просто встать и пойти шататься по дому она тоже не могла. Может, ей надо вести себя также раскованно, как он, и просто объявить, что ей тоже надо в туалет? Она вся сжалась, готовясь потерпеть. Наконец, когда пришла Дотти с миской попкорна, Рут выпалила:

— Сначала мне надо помыть руки.

— По коридору, за спальней, — подсказала Дотти.

Рут постаралась вести себя как ни в чем не бывало и идти как можно быстрее, не делая широких шагов. Пролетая мимо спальни, она почувствовала застарелый запах сигарет, увидела незаправленную кровать и бутылочку с маслом для ванны «Джии Нэйт» возле ножки кровати. Добравшись до туалета, она спустила трусики, села и застонала от облегчения. Подумав, что здесь только что был Ланс, Рут захихикала. А потом она увидела, что в туалете грязно, и ей стало стыдно за Ланса. Швы между розовыми плитками были отвратительно серыми, а на крышке бака для грязного белья валялись скомканные женские трусы и лифчик. На встроенных полках лежали небрежно брошенные туда автомобильные журналы. Если бы ее мать это видела!

Встав, Рут почувствовала, что кожа на ее ягодицах стала влажной. Сиденье оказалось мокрым! Мама всегда предостерегала ее, чтобы она не садилась на сиденья туалетов в чужих домах, даже в гостях у друзей. Мужчины должны были поднимать сиденья, но они никогда этого не делали.

— Все мужчина забывать, — говорила мать. — Им все равно! Оставят микроб, а ты подцепить.

Рут думала об этом, стирая с себя мочу туалетной бумагой. Но потом она решила, что это был знак, вроде залога любви. Это была моча Ланса, его микробы, и ей казалось, что если она оставит их на себе, это будет смело и романтично.

Через несколько дней на уроке физкультуры показывали фильм о том, как яйцеклетки путешествуют по женскому телу, продвигаясь через фаллопиевы трубы, и выходят наружу с менструальной кровью. Фильм был старым и склеенным в нескольких местах. Женщина, похожая на медсестру, говорила в нем о начале весны, и на середине рассказа о появлении первых почек она с хлопком исчезла, чтобы появиться уже в другой комнате, с объяснением того, как почки приходят в движение внутри ветки. Когда она сравнивала матку с гнездом, ее голос внезапно сорвался на визг, за которым послышался шум, как от хлопающих крыльев, а она сама пропала с экрана. Пришлось снова включить свет, отчего все девочки стали стыдливо щуриться, потому что теперь они могли думать только о том, что внутри у них двигаются яйцеклетки. Учительнице пришлось вызвать сутулого мальчика с обвисшими губами из отдела аудио-и видеоматериалов. Это заставило Взнди и других девочек закричать, что теперь они готовы забиться в угол и умереть от стьща. После того как мальчик склеил пленку и снова зарядил проектор, фильм возобновился показом мультяшного головастика, которого диктор называл сперматозоидом. Он двигался по направлению к матке, изображенной в виде сердечка, в то время как комментатор голосом водителя автобуса объявлял остановки: «вагина», «шейка», «матка». Девочки визжали и закрывали глаза руками, пока мальчик не вышел вразвалочку из класса. Он вел себя с таким пренебрежением, как будто уже видел их всех голыми.

Тем временем головастик в фильме нашел яйцеклетку, которая его съела. На экране начала расти большеглазая лягушка. В конце фильма медсестра в накрахмаленном белом колпаке передавала глазастого ребенка красивой женщине в атласном жакете, а ее весьма представительный муж восклицал: «Это чудо! Это чудо жизни!»

Когда в классе снова включили свет, Вэвди подняла руку и спросила учительницу, как это чудо началось, и девочки, которые знали ответ на вопрос, сразу захихикали. Учительница наградила их суровым взглядом и произнесла:

— Для этого сначала надо выйти замуж.

Рут знала, что это было не совсем правдой. Она видела фильмы с Роком Хадсоном и Дорис Дэй. Для того чтобы случилось это чудо, нужна была всего лишь правильная химия, куда входила любовь, а иногда и плохая химия, что означало алкоголь и сон. Рут не совсем понимала, как именно все происходило, но была уверена, что именно эти составляющие и запускали определенные изменения в теле. Примерно так же таблетка «Алка-Зельтцера» превращала простую воду в стакане в шипучку. Бульк — и пш-ш-ш! Плохая химия иногда становилась причиной того, что некоторые женщины рожали детей вне брака, а потом эти дети считались незаконнорожденными, и их называли нехорошим словом на «у».

Перед окончанием урока учительница раздала всем девочкам белые эластичные пояса с застежками и коробочками, в которых были толстые белые прокладки. Она объяснила, что вскоре у девочек начнутся первые месячные и они не должны удивляться или пугаться, увидев красные пятна на трусиках. Эти пятна станут свидетельством того, что девочки превратились в женщин и при этом были «хорошими». Большая часть учениц захихикала. Рут решила, что месячные должны прийти в качестве домашней работы, то есть к следующему дню или на следующей неделе.

По Дороге домой Вэнди объяснила Рут то, о чем умолчала учительница. Она много знала, потому что часто бывала в компании друзей своего брата и их подружек — тех самых «сложных подростков», которые пользовались косметикой и заклеивали стрелки на колготках лаком для ногтей. У Вэнди были блондинистые волосы, она укладывала их в прическу, напоминавшую большой шар, который начесывала и поливала лаком. А еще она жевала резинку, которую на время урока прятала в фольгу. Вэнди первой из девочек начала носить белые гоу-гоу сапоги[14], а до и после школы стала подворачивать юбку так, чтобы та на два дюйма не доходила до колен. Ее трижды оставляли в школе после уроков за плохое поведение. Один раз за опоздание, а два других — за то, что произнесла слова «стояк» и «сука», оба — в адрес учителя физкультуры. По дороге из школы Вэнди хвасталась Рут, что во время «взрослой» вечеринки в подвале позволила мальчику себя поцеловать.

— Он только что съел неаполитанский сэндвич-мороженое, и его дыхание пахло отрыжкой, поэтому я сказала ему, что он может поцеловать меня в шею, но не ниже. Так и сказала: спустишься ниже — привет! — С этими словами она отогнула воротник своей блузки, и Рут шумно втянула в себя воздух, увидев то, что больше всего походило на огромный синяк.

—< Что это?

— Засос, дурында! Ну конечно, этого тебе не покажут в том отстойном фильме. Ни засосы, ни стояки, ни это самое. Кстати, об этом самом: на вечеринке была одна девочка, ее наизнанку выворачивало в туалете. Она из десятого класса. Так вот, она думает, что залетела от одного мальчика, который сейчас отбывает наказание как несовершеннолетний.

— Она его любит?

— Она назвала его придурком.

— Ну тогда ей не о чем волноваться, — знающе произнесла Рут.

— В смысле?

— Ну, забеременеть можно только из-за химии.

А любовь — одна из составляющих частей, — объяснила Рут как можно серьезнее.

Вэнди остановилась, открыв рот, а потом прошептала:

— Ты что, вообще ничего не знаешь?

И она рассказала все, о чем мать Рут, медсестра в фильме и учительница предпочли промолчать: все необходимые для беременности компоненты происходили из мужского пениса. И, чтобы убедиться, что Рут все точно поняла, Вэнди добавила:

— Мальчик писает в девочку.