"Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Якимов Сергей Сергеевич - Страница 607

— Халява, — с тоской проговорил я. — Эх, люди-люди! И почему вы такие люди?

Оценил взглядом расстояние от края крыши, на которой стоял, до трибуны. Прилично… Ну да ладно, не впервой.

Разбежался и прыгнул.

Без помощи родовой магии вряд ли сумел бы исполнить такой трюк. Но толпе, собравшейся на площади, не обязательно было об этом знать.

Когда я приземлился на трибуну — с порывом ветра, взметнувшим фалды распорядительского фрака, — в толпе ахнули. Мгновение спустя на моё плечо опустился Джонатан.

Он категорически поприветствовал собравшихся:

— Государю императору — ура!

Ведущий обалдело заткнулся. Музыканты сбились и перестали играть.

Я забрал у ведущего громкоговоритель. Не то, чтобы он был мне нужен. Просто решил, что однозначно не нужен больше ведущему. Ну, и поднёс громкоговоритель ко рту — не пропадать же добру.

— Приветствую всех, — мой голос эхом прокатился по площади. — Моя фамилия — Барятинский. Кто-то из вас, возможно, читал обо мне в газетах. Кто-то слышал от знакомых. Но если вы ничего обо мне не знаете, тоже не беда. Сегодня к вечеру узнаете. А здесь и сейчас я нахожусь для того, чтобы сказать: вас обманули.

Несколько мгновений толпа молчала в офигении. Потом по ней прокатился ропот.

— Обманули?..

— Как так?..

— Что он такое говорит?

— Нас тут так много — и всех обманули?..

— Да не может быть! Вон сколько призов — аж три подводы!

— А может, он сам мошенник?..

Ну да, конечно. Миллионы мух не могут ошибаться. Во множестве миров Вселенной вы — первые обманутые вкладчики. А тот, кто откроет вам глаза на обман — разумеется, первый кандидат в мошенники.

— Вы здесь собрались, чтобы получить призы, верно? — я взял из рук у ведущего чудо-прибор. Прообраз того, что в моём мире называлось феном. — Ради вот этой восхитительной штуки, которую вам отдадут совершенно бесплатно, битый час топчетесь на площади? Так вот: это обман. Никаких призов не существует.

Снова ропот. На этот раз более громкий и негодующий.

— Но позвольте, ваше сиятельство… — опомнился было ведущий. Потянулся ко мне за феном.

Я покачал головой:

— Нет. Не позволю.

На моей руке засветилась цепь. В толпе ахнули.

— Сейчас магией пальнёт! — истерически взвизгнул кто-то.

А я повернулся к толпе спиной. Известный трюк, хорошо успокаивает. Человек, стоящий к тебе спиной, кажется беззащитным, а соответственно, не опасным. Сработало — вопли прекратились, сменившись напряженным молчанием. А подводы со штабелями коробок были теперь у меня перед глазами.

Цепь я набросил аккуратно — так, чтобы ухватить лишь одну коробку, с верхнего угла. Не тронув и не рассыпав штабель.

Коробка оказалась у меня в руках. Нарядная, обёрнутая в упаковочную бумагу и перевязанная лентой.

Ну… Как и предполагал, в общем-то.

— Вы думаете, что здесь — приз? — снова повернувшись к толпе, спросил я. — Что ж, давайте проверим.

Развязал ленту. Сорвал бумагу. Повернув коробку к толпе, снял с неё крышку.

Что находится внутри коробки, я не видел. Но это и не требовалось.

— Пусто! — ахнули в толпе.

Я оказался прав — хотя до конца всё же не был уверен. До тех пор, пока не взял коробку в руки. Лёгкую, почти ничего не весящую.

Элементарная логика: для чего скармливать толпе настоящую наживку, если цель уже достигнута? Если люди уже пришли сюда? Выстроить бутафорские штабеля из пустых коробок — куда проще. Не говоря уж о том, что дешевле…

В толпе охали и ахали. Потом послышалось неизбежное:

— Не может быть!

— Она, поди, одна такая, остальные хорошие!

— А ну, проверь другие!

Будь на моём месте Жорж Юсупов — от автора последней реплики уже и пепла бы не осталось. А толпа получила бы наглядный урок, как следует обращаться к аристократу.

Но я не был Жоржем. И последнее, что мне нужно было сейчас — это паника.

— Другие? — спросил я. — Хорошо. Но — один раз. На этом проверки закончим.

Цепь выстрелила в коробки. В этот раз я собирался вырвать из середины штабеля сразу несколько — чтобы у собравшихся исчезли последние сомнения. Но произошло неожиданное. Цепь не выхватила из штабеля коробки. Вместо этого она пробила в нём дыру. А через мгновение — ещё одну, выскочив правее.

Вместо того, чтобы захватить коробки, цепь вырвала кусок картона. Штабель оказался нарисованным. Из коробок (пустых) состоял только верхний ряд. Ну, может, два…

Вот теперь толпа мне поверила. Поднялся неописуемый гвалт.

— Тихо! — рявкнул в громкоговоритель я. — Теперь, надеюсь, всем всё ясно? Ни у кого не осталось сомнений? Или, может, кто-то желает получить на память крашеную картонку?

Судя по гудению, такого не желал никто.

— Расходитесь, — приказал я. — Всем, кто будет вести себя разумно, я лично гарантирую получение компенсации. По предъявлению лотерейного билета завтра, прямо с утра, во всех отделениях государственного банка будут выдавать деньги. По рублю ассигнациями за каждый билет. С моего личного счёта.

Толпа радостно взревела. А я усилием воли изгнал выросший перед глазами образ Григория Михайловича Барятинского. С дедом мы будем разбираться потом.

— Повторяю: тем, кто будет вести себя разумно! — напомнил я. Добавил голосу магического убеждения. — Расходитесь. Не спеша. Не толкаясь. Спокойно!

Я заставлял себя так говорить. Хотя на самом деле изо всех сил хотелось заорать: «Вон отсюда! Быстро! Чтоб духу вашего тут не было!».

Понимал, что подгоняя людей, добьюсь эффекта ровно противоположного — в толпе начнётся давка, и выходы, ведущие сквозь корпуса Гостиного двора на улицы, заблокируют намертво. А уж с учётом того, что снаружи тоже напирают люди… Пробираясь по крышам, я видел, что Витман успел принять меры: в конце улиц мелькали полицейские мундиры. Толпу начали разгонять. Но опустеют улицы не раньше, чем через час — которого у меня нет.

Присутствие Светы мне уже не требовалось. Сам чувствовал, как над площадью сгущается Тьма. Да и простая логика подсказывала, что людей должны были согнать сюда к определенному часу. Тому, в который начнётся прорыв.

Глава 14

Попасть на площадь можно было сквозь арки в корпусах Гостиного двора. Я помнил, что по плану их восемь: по три в зданиях, выходящих на Садовую и Перинную улицы, и по одной — в тех, что выходили на Невский проспект и в Чернышев переулок. Сейчас, стоя на трибуне, я видел все эти выходы. Толпа, послушавшись меня, начала распадаться на восемь потоков. Медленно, неохотно — но люди потекли прочь.

Я повернулся к музыкантам.

— Вы тоже уходите. — Сунул ближайшему, держащему в руках скрипку, купюру. — Вот, за труды.

— Ваше сия… — попытался крякнуть скрипач.

— Быстро! — прикрикнул я.

Добавлять голосу магии не пришлось. Видимо, и без того прозвучало убедительно. Музыканты попрыгали с трибуны вниз и смешались с толпой. А распорядителя уже и видно не было. Слинял, должно быть, подобру-поздорову — пока почтеннейшая публика морду не набила…

Полчаса. Мне нужно полчаса — на то, чтобы здесь стало хотя бы не так тесно. До чего же медленно они двигаются, чёрт бы их побрал! А подгонять нельзя.

— Тем, кто будет вести себя разумно, их сиятельство кинут подачку! — раздалось вдруг прямо у меня над ухом.

Распорядитель лотереи, оказывается, вовсе не слинял. Он раздобыл где-то ещё один громкоговоритель. И теперь надрывался, крича в него — аж приседал от напряжения.

— Их сиятельство рассыплют перед вами мелочь, будто корм перед свиньями! Вы верите, что так будет? Верите, что он сдержит слово? Барятинский — аристократ! Ему плевать на вас! Он пообещает вам золотые горы, а сам…

— Заткнись. — Я накинул на шею распорядителя цепь. Дёрнул, притянув его к себе. — По каторге соскучился?

— Да ссылай! — взвизгнул распорядитель. — Всех не сошлёшь! Твари! Сатрапы! Палачи!

В визге прорезались знакомые истеричные нотки. А я понял, что происходит, даже раньше, чем их услышал. Выругался.