Клянусь своим сердцем (ЛП) - Шанджида Нусрат Али - Страница 86

Ее щеки порозовели, отчего она стала выглядеть еще красивее.

Я положил цветы рядом со своими и обнял нашу дочь.

— Знаешь, мамочка прислала своему маленькому ангелочку с небес кое-что особенное.

Ее лицо мгновенно озарилось, как фейерверк, когда она повернулась ко мне лицом, и в ее глазах отразилось возбуждение.

— Что?

Я достал из кармана костюма бархатную коробочку и протянул ей.

Ее пухлые ручки тут же схватились за него, когда она со щелчком открыла коробку. Вид того, как ее глаза светились радостью и изумлением, заставили мое сердце трепетать от чистого экстаза.

— Оно такое красивое, — засияла она, вынимая ожерелье и рассматривая его так, словно для нее это одно из Семи чудес света.

Взяв ожерелье, я помог ей надеть его на шею.

Откидываясь назад, я любовался ее невинной красотой и частичкой ее матери рядом с ней. Я заказал ожерелье, разработанное специально для нее, желая, чтобы оно было у нее на память о матери. На нем такое же сердечко с изогнутым крестом, за исключением того, что оно сделано из рубина.

Подбежав к надгробию сбоку, она запечатлела на нем поцелуй, с радостной улыбкой сжимая сердечко, подвешенное между указательным и большим пальцами.

— Спасибо, мамочка, — прошептала она, бросаясь обратно ко мне.

Приход сюда всегда возвращал печаль и вину, давящие на мое сердце. Наклоняясь вперед, я произнес ее имя, зная, что каждый раз, когда я это делал, мне казалось, что я касался ее лица. В прошлом году я перевез ее гроб в Италию, потому что хотел быть ближе к ним обоим. Каждый раз, когда я навещал ее могилу, я всегда брал с собой Елену, но ни разу ничего ей не сказал. Я пытался заговорить с ней, всего одно слово, но чувствовал, как мой разум немел при одной мысли о ее холодном мертвом теле.

Что бы я ни говорил и ни делал, ничто и никогда не вернуло бы ее. Но одно я точно знал: она бы не хотела, чтобы я жил в нищете всю оставшуюся жизнь, потому что я бы не хотел этого для нее, если бы был на ее месте.

Прошел год с тех пор, как она ушла от меня навсегда, но память о ней навсегда оставалась запятнанной в моей душе. Разговаривая со священником, я попросил не указывать ее фамилию по мужу. Этот ублюдок никогда больше не запятнал бы ее каким бы то ни было возможным способом. Она заслуживала того, чтобы жить в мире после смерти, в покое, которого у нее никогда не было, когда она дышала.

Но сегодня… Я хотел кое-что сказать.

Держать каждое слово глубоко запрятанным становилось невыносимо. Я начинал уставать, скрывая все.

Именно это привело к нашему разрушению. Из-за этого я потерял любовь всей своей жизни.

Но я не позволил бы этому случиться снова. Я извлек уроки из своих ошибок.

— Почему бы тебе не пойти и не нарвать еще цветов? — предложил я Елене, которая убегает на луг.

Отступив назад, я засунул руки в карманы и глубоко вздохнул.

— Я знаю, ты никогда не простишь меня за то, через что тебе пришлось пройти из-за меня. Я не заслуживаю твоего прощения. Но я не могу описать, как мне одиноко без тебя.

Я поднял взгляд, чтобы посмотреть на окружающие могилы.

— Мы оба знаем…Меня не было рядом, когда ты нуждалась во мне. И это чувство вины всегда будет жить в моем сердце. Потерять тебя — мое наказание за то, что я недостаточно любил тебя.

Я поморщился, как от физической боли, когда выдавливал эти слова из своих губ.

Судорожно сглотнув, я оглянулся на ее могилу и улыбнулся.

— Но нашу дочь не постигнет та же участь. Я буду защищать ее всеми силами и волей, которые есть во мне. Она — самое совершенное создание, ангел, и я не знаю, как тебя отблагодарить за то, что ты подарила мне такую чистую невинность в самое тяжелое для меня время.

Я хрипло рассмеялся.

— Она тоже становится фанаткой Marvel. Она тоже скоро пойдет в школу, и она уже умнее, чем кажется. Ты бы так гордилась ею.

Я опустил подбородок на грудь и нахмурился.

— Я знаю, что потерял тебя в этой жизни. Но никто никогда не заменит тебя в моей душе и сердце. Там ты всегда будешь жив.

Чем больше я говорил, тем больше мой голос дрожал.

— Я больше не буду жить в темноте, как и наша дочь. Ты всегда будешь моим светом, Ангел. Никто никогда не заменит тебя. Ты будешь единственной матерью Елены и моей единственной настоящей любовью.

Я шмыгнул носом, уставившись на ее имя.

— Она скучала по тебе с того дня, как я рассказал ей о тебе. Но мы оба навещаем тебя, потому что ты нам нужна.

Я поковырял грязь ботинком. Я сожалел о каждом мгновении, которое она провела, страдая из-за меня, и, возможно, сейчас я не смог простить себя, но со временем… однажды я смог бы.

— Я очень люблю тебя, Ангел. И всегда буду.

Некоторым людям предназначено влюбляться друг в друга. Но иногда им не суждено быть вместе так, как они хотели.

Я поморщился от боли и судорожно сглотнул, чувствуя, как жжение пронзило мое горло. Я обернулся и увидел, что Елена вернулась, на этот раз бережно держа цветы. Присев на корточки, я поцеловал ее имя на холодном, твердом камне и отступил, когда появилась Елена.

— У меня есть еще.

Она аккуратно положила цветы на могилу матери, как будто изо всех сил старалась, чтобы все было идеально.

— Ты готова идти? — спросил я.

Она с энтузиазмом закивала и взяла меня за руку, пока мы шли обратно к моей машине, направляясь к нашему любимому месту, а охранники следовали за нами.

"To The Wonder" от Aqualung звучало из динамиков, пока я вел машину с Еленой на заднем сиденье, которая была поглощена своей новой книгой.

Мы выехали на склон холма и направились на восточную сторону. Поездка была тихой, если не считать играющей музыки и грохота океанских волн, которые становились все ближе и ближе. Мы прибыли в приют через тридцать минут. Мы въехали в ворота, и я припарковал машину на кольцевой подъездной дорожке. Заведение расширили за счет большего количества комнат и дополнительных двух этажей, чтобы вместить больше детей.

Мы провели несколько минут с детьми и матерью Лаурой, прежде чем с Еленой отправились в наше уединенное место. Взяв одеяло, корзинку и книгу в одну руку и держа Елену за руку в другой, мы направились к розовому полю, которое было посажено в память о Тейе.

В то время я отрицал это, но теперь принимал с гордостью. Я даже соорудил скамейку, выгравировав на дереве инициалы «T», «L» и «E».

Я расстелил одеяло и поставил на него корзину. Прислонившись спиной к скамейке, я протянул Елене руку, позволяя ей занять свое место, когда она принесла мне свою книгу.

Голова Елены легла мне на грудь, когда я начал читать ее недавно ставшую любимой книгу.

Ромео и Джульетта.

Я улыбнулся, думая о том, как сильно она похожа на свою мать.

— На чем мы остановились? — спросил я, пролистывая страницы.

— Ромео собирался встретиться с Джульеттой на террасе.

Найдя нужную страницу, я начал читать ей, не отрывая глаз от слов.

ДЖУЛЬЕТТА

О Ромео, Ромео! Почему ты Ромео?

Отрекись от отца твоего и отрекись от имени твоего.

Или, если ты не хочешь, поклянись мне в любви,

И я больше не буду Капулетти.

ПЕРЕВОД

О, Ромео, Ромео, почему ты должен быть Ромео? Забудь о своем отце и смени имя. Или же, если ты не изменишь свое имя, просто поклянись, что любишь меня, и я перестану быть Капулетти.

РОМЕО

(в сторону) Мне услышать еще или мне говорить на этом?

ПЕРЕВОД

(про себя) Должен ли я слушать дальше или мне следует говорить сейчас?

ДЖУЛЬЕТТА

Моим врагом является только твое имя. Ты — это ты сам, хотя и не Монтекки.

Что такое Монтегю? Это ни рука, ни нога,

Ни руки, ни лица, ни какой-либо другой части

Принадлежащий мужчине. О, будь каким-нибудь другим именем! Что в имени? То, что мы называем розой