Немая (СИ) - Грозд Евгения - Страница 6

Дабы избежать слёзотечения из глаз, распахнула полностью окно. Приятные звуки леса заструились в помещение. Так-то лучше. Сгребла с кровати одежду, подобрала носки и бросила в мешок для грязного белья. На барханах пыли можно было рисовать. Вооружилась тряпкой и двинулась по поверхностям. Судя по брендовой мебели, Антон купил или построил этот дом не так давно. Мужчина целенаправленно ищет одиночество, но со вкусом, не лишая себя цивилизованных вещей и комфорта, а говоря о комфорте, мог бы и горничную содержать на полставки, чтобы не доводить пристанище до ужаса. Такой домина требует обслуги, молчу уже о зимнем периоде, когда надо будет его постоянно отапливать. Всё, это не моё дело. В его планы я точно вхожу. Да и самой бы не хотелось, чёрт знает, что у него на уме. Хватило с меня и до его появления.

Покидая его комнату, контрольно брызнула освежителем воздуха из туалетной комнаты. Какие-то полевые цветы, но пахло приятней носков. Удовлетворённо мазнула взором чистую жилплощадь и, прихватив мешок с бельём, направилась вниз.

— Мамочка, — крикнула Тая, выглянув из детской. — Там паук! Я боюсь! Убери его!

Улыбнулась, обняв свою трусишку, и направилась спасать от насекомого. Убивать пауков нельзя, говаривала моя покойная бабушка, они охраняют дом. Поддела живность на совок и выпустила за окно, понимая, что тот всё равно найдёт дорогу обратно. Антону бы не мешало москитных сеток на окнах наставить. Уверена, его дочь тоже не будет жаловать подобных гостей в комнате.

То, что у хозяина дома дочь, поняла по игрушкам — куча кукол, туалетный столик с детской косметикой и наборами для волос, плюшевые игрушки всех габаритов. Шкаф, однако, оказался пуст — на полке лежал лишь пакет с завакуумированной одеждой. Ребёнок не живёт с отцом, но явно гостит периодически. Интересно, а мать? В разводе? Тряхнула головой. Любопытство сгубило мышку, так что не лезь, Надежда. Своих проблем полон рот.

Уборка внизу требовала больше сил. Кухню драила капитально, едва ли не под ключ — бытовая техника, шкафы, стены. Готовил он явно мало, так как не заметила жирных капель на поверхностях. Посудомоечная, почти не пользованная. Да, он явно в этом доме больше гость, чем хозяин. Кабинет оказался более обжитым — навороченный компьютер, принтер со сканером и ксероксом, огромное кожаное кресло, стеллаж с документами под грифом "ИП Колосов". Предприниматель? Ну да, своя фура, логистика и рейсы. Дальнобойщик? Тогда всё ясно. Дом большую часть времени пустует, когда Антон уезжает в рейс — недели, а может месяцы.

Вздохнула, внезапно почувствовав сочувствие к этому незнакомцу. Только вечная трасса, чужие люди, другие города, а после — пустой дом, глухой лес и одиночество. Не хотела бы я себе такой жизни, хоть и сама сейчас пытаюсь схорониться.

Завершив уборку в доме, вышла во двор. Баня, гараж и сарай заперты на ключ. В конце виднелась теплица. Подошла ближе, заглядывая внутрь — только бадья с водой, газовый баллон и мотки шлангов.

Звук открывшейся калитки не услышала, но зато через секунду в ужасе вскрикнула, когда в кофту вцепилось что-то огромное, злое и рычащее.

— Волк, назад! Фу! — сквозь рокот пробился голос Антона, а я, под гнётом страха и внешней агрессии упала на землю.

— Мама! — услышала крик дочери, которая как всегда побежала мне на помощь.

— Тая, нет! — к счастью, мужчина перехватил ребёнка на руки и отнёс на безопасное расстояние.

Я уже не видела и не слышала их, пытаясь освободиться от хватки пса. Ударила его по голове, но только больше разозлила. Стало жутко. Хотелось кричать и звать на помощь, но проклятая гортань не подчинялась.

— Волк, фу! Назад! Отпусти! Плохой пёс! — я не видела, как Антон урезонивает живность, но подействовало.

Обрела свободу от огромной зубастой пасти и галопом побежала прочь, не чувствуя увечий. Только вбежав в дом и обняв плачущую навзрыд Таю, поняла, что оставляю на полу следы крови. Прокусил. Поднять джемпер при ребёнке не рискнула. Адская боль начала набирать силу, а мозг не мог сообразить. В дом влетел взъерошенный Антон, выпучив в панике глаза.

— Надя? Прости, молодой ещё, глупый… Чёрт! У тебя кровь… Зацепил, гад! Тая, иди наверх.

— Нет, — заупрямилась дочь. — Мамочка! Ты ведь не умрёшь? Не умрёшь? — снова этот дикий страх в глазах ребёнка.

Я пыталась скудо-бедно, но успокоить дочь, только в присутствие хозяина дома это никак не получалось. Медведь сам рулил ситуацией, ещё больше пугая Таю. Схватил мою руку, бесцеремонно задрав полу джемпера.

— Прокусил, гадёныш! Надо срочно в больницу, зашивать…

— Нет! — закричала дочка и толкнула мужчину от меня. — Нельзя в больницу! Я же говорила!

Антон зашевелил ушами, принимая неведомое мне решение.

— Опять нельзя? — покосился он на меня, и взор стал суровее. — Ладно… Я тоже неплохо вышиваю. Тая, тащи чистую воду и полотенца из шкафа возле уборной, — дочь кивнула и поспешила выполнять, а я встретилась с пронизывающим, как копьё, изумрудным взглядом. — Снимай, — чёткое повелел он, глядя на окровавленный джемпер.

В ужасе похолодела, понимая, что помимо укусов от собаки, он обнаружит и другие увечья. Тая принесла чайник с водой и кипу полотенец, сунув Антону.

— Спасибо. А теперь шуруй наверх, в комнату. С твоей мамой всё будет хорошо. Зашью ювелирно.

— Она же не умрёт? — продолжала переживать девочка.

— От этого не умирают, не бойся. Я страшнее, — последнее сказал тише и прямо мне в лицо.

Тая покорилась и убежала вверх по лестнице, а я исподлобья таращилась на Медведя, не желая покоряться.

— Я буду молчать. Ни слова не скажу и ни о чём не спрошу, — пообещал он.

Сглотнула и медленно потянула с себя кофту. Антон замер, глядя на фиолетово-синюшные росписи на моём теле. Рваные раны от зубов его живности добавили ещё больше красочности и даже позитива. В тишине казалось, что слышу, как шевелятся волосы Антона на затылке. Он в шоке, но сцепив зубы молчит, потому что обещал.

— У него есть все прививки, не бойся, — наконец проронил он, аккуратно касаясь влажной ветошью моего бока. Поморщилась. — Прости, — молвил виновато и продолжил осторожно промывать рану.

Движения мужчины были плавными и нежными, даже слегка обмякла. Я бы замурлыкала и уснула, если бы не жжение на краях моей разодранной шкурки. Однако, жжение вдруг прекратилось, и я явственно услышала звон металла. Резко приподнялась, обернувшись. В руках Медведя мерцали изогнутая игла и необычный пинцет. Тут же всполошилась, но тяжелая ладонь прижала меня обратно на диван.

— Не хочешь в больницу, терпи меня, — строго сказал он. — Рана глубокая и рваная, зашивать надо. Без вариантов. Да, не бойся ты. Не впервые мне. И бывшая моя — медик. Аптечка по высшему разряду. Всё обезболил и продезинфицировал. Лежи только смирно.

Недоверчиво сглотнула, косясь на изуверскую иглу, которой этот косматый решил стягивать края раны.

— Надя либо так, либо больница. Без швов ты загнёшься через неделю. Выбирай.

По глазам видела, что не лжёт. Укусы собак и прочих хищных живностей способны раздирать не только кожу, но и мышцы с сосудами, вплоть до кости. Раны гноятся, подтекает сукровица, пока не начинается реакция организма на инфекцию. А если сепсис, то готовь место для погребения.

Легла, стараясь расслабиться и не смотреть на мужчину.

— Есть новости, — спустя время произнёс он.

Голос звучал тихо и мелодично, располагая к своему владельцу. Он так умеет? На такой тембр голоса любая уши развесит и пойдёт за ним, как припаянная. Чёрт, слушай!

— Она только посмотрит на тебя. По зарплате тоже на многое рассчитывать не придётся, но хоть что-то. На первое время… А теперь сядь, — велел он.

Повела головой, ища джемпер, чтобы прикрыться, но Антон вдруг жестоко отобрал его. В растерянности уставилась на него.

— Мне и так всё понятно. Молчу, лишь потому что обещал не спрашивать… До поры. Сядь, сказал, и дай осмотреть остальные художества.

Синяки, ссадины и прочие награды шли по всему моему телу и скрыть это от матерого и явно умудрённого жизнью мужика нереально. Поднялась и смущенно прикрыла грудь ладошками. Антон хоть и старался не смотреть на мои прелести, но явно это было выше его сил. Пальцы мужчины осторожно коснулись бока, и я застонала, дёрнувшись. Вода выступила из глаз.