"Фантастика 2024-81". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Григорьянц Георгий Рубенович - Страница 156

– Сначала надо устранить их. Скорбь коснется того, кто рискует потерять мудрость!

– Понимаю, государь! – Царевич, сглотнув слюну, почувствовал, как усилилось сердцебиение: – Его мудрость обернется глупостью… А как будет нанесен удар по самому царю?

– К нему не подступиться, я знаю, но у него есть одна слабость, и мы используем ее, чтобы сокрушить царя окончательно и свести в могилу. Это Аревик, любимая наложница, смысл его жизни. Ее смерть будет ему карой.

– А Артавазд? – Тигран-младший впился глазами в деда.

– Наследник престола Артавазд настолько слаб и как стратег, и как правитель, что после смерти Тиграна от него отвернется аристократия. С ним мы разделаемся позже.

Заходящее солнце бросило свои последние лучи на дворец понтийского владыки, и один из лучей через окно упал на лицо царевича: оно выражало ненависть и благоговейный страх.

– Как же это осуществить? – негромко спросил он.

Митридат взял Тиграна-младшего за локоть и подвел к мраморному столику со шкатулкой. Открыв ее, произнес:

– Полюбуйся!

Юноша бросил взгляд: в ларце лежали небольшие стеклянные закупоренные сосуды с различными жидкостями – желтая, красная, зеленая…

– Что это?

– Это коллекция ядов, мои шедевры, которые разят без промаха. Цикута нас не интересует: действует слишком медленно. А вот, взгляни, аконит! – Царь взял сосуд с черной маслянистой жидкостью. – Убивает мгновенно!.. Вот это – асклепид… – Он показал на флакон с желтым содержимым. – А здесь белена! – Митридат потряс пузырьком с жидкостью бронзового цвета. – Все испытано на преступниках… Я могу укротить любого, кто встанет на моем пути.

У Митридата была репутация изощренного тирана-отравителя. Юноша это знал.

– Но кое-кого отравить не удастся, придется заколоть… – Митридат снял со стены необычный кинжал – трехклинковый, с закрученным лезвием. – Этот кинжал нанесет наибольший вред жертве, не оставив шанса на выживание. Кто же заслуживает такой смерти?.. – Подняв голубое лезвие кинжала до уровня глаз, царь залюбовался совершенной работой мастера. – Метродор! Бывший мой советник, а теперь советник твоего отца должен умереть, слишком много секретов выдал царю Тиграну. Но он хитер: зная, как я люблю пускать в ход яды, приучил себя к ним малыми дозами, чтобы выработать невосприимчивость. Впрочем, как и я.

Тигран-младший, затаив дыхание, неотрывно смотрел на злодея, думая: «Моя жизнь зависит от одного слова этого человека». Митридат, прочитав его мысли, ухмыльнулся и произнес:

– Не бойся, мой мальчик, тебе ничто не угрожает. Я забочусь о тебе, хочу видеть тебя великим, надеюсь, ты наследуешь мне. – Он взял со столика маленький сосуд из хрусталя, отделанный золотом и эмалью, запечатанный пробкой из рубина с огранкой «роза». На горлышке была завязана бантом белая шелковая лента. Внутри плескалась розовая жидкость. – Это териак – универсальное противоядие от всех ядов. Секрет состава знаю только я. Он включает пятьдесят четыре ингредиента. Дарю! Всегда будь начеку: яд бывает не только в вине, но и в добрых советах…

Встрепенувшись, Тигран-младший с благоговением взял флакон и щенячьими глазами посмотрел на царя:

– Когда?

– Скоро, мой мальчик, скоро. Ни о чем не беспокойся. Во дворце Тиграна есть мои люди. Твоя задача – найти способ передать им яд и оружие, назвать имена, остальное не твоя забота. – Вручив Тиграну-младшему пузырьки с ядом и кинжал, загадочно

сказал: – Безумство – когда хочешь, можешь, но не делаешь!

Царевич ушел, а Митридат, проводив его взглядом, хлопнул в ладоши. Немедленно появился Менофан – помощник и стратег, один из немногих царедворцев, кому еще доверял царь.

– Менофан, приведи ко мне жену и детей.

Стратег поклонился и ушел, а вскоре в зал вошли одетые в богатые одежды и увешанные золотыми скифскими и греческими украшениями жена Гипсикратия и сыновья и дочь царя Артаферн, Дарий, Ксеркс, Оксатр и Эвпатра. Дети от десяти до восемнадцати лет проживали с ним во дворце; старший сын Фарнак собирал войска в Колхиде; жена Тиграна II Клеопатра Понтийская, сбежавшая от гнева мужа, была в Пантикапее; там же находился средний сын Махар (он фактически предал отца, послав диадему правителя Понта римскому полководцу Лукуллу, тем самым сдав царство врагу).

– О Гипсикратия, моя жена, о мои дети, папа любит вас и заботится! – вскричал Митридат.

– Великий царь! – нежным голосом сказала Гипсикратия. – Ты превыше гор, можешь укротить бурю, тебя почитают наравне с Зевсом, твою любовь стремятся заслужить. Всегда великодушный к своим детям, дай им бесценное наставление!

– Мои дорогие, в ваших глазах я иногда замечаю тревогу и смятение, – растроганный Митридат прошелся вдоль выстроившихся в одну линию детей и дотронулся рукой до каждого, – но не беспокойтесь, я всегда думаю о вас и сумею защитить.

– Отец, мы любим тебя! – высказался за всех восемнадцатилетний Артаферн.

– Дети мои, – Митридат говорил искренне, – я намереваюсь совершить большие завоевания. Силой оружия я подчиню себе царства и народы. Бастарны, фракийцы и некоторые скифские племена уже подчинились мне. Вскоре моя армия станет самой большой в мире, достаточной, чтобы разрушить могущество Римской республики. Каждому из вас я подарю по царству, а вы, встряхнув сонных подданных, станете тиранами, дабы карать и прощать.

Митридат подошел к самой юной – Эвпатре.

– Милая Эвпатра, ты станешь царицей роксоланов, светлых людей. Я выдам тебя замуж за их предводителя Тасия.

Затем он обратился к остальным:

– Оксатр получит Херсонес Таврический, Ксеркс – Тамань, Фарнак, которого среди нас сегодня нет, – Боспорское царство, Дарий – Малую Армению, Артаферн – Великую Армению. Мой сын Махар предал меня. Он умрет!.. Ну, идите, милые.

Дети удалились.

– Гипсикратия, ты всегда будешь рядом со мной! – Царь поцеловал в губы свою шестую жену. – Ты единственная, кто предан мне до конца и способен вдохновить на подвиг!

– Да, мой господин. Разреши вопрос, великий царь!

– Дорогая, спрашивай.

– Все страны покорятся тебе, я не сомневаюсь, но Великая Армения всегда под защитой могучих божественных сил. Стоит ли ссориться с Тиграном?

Митридат холодно посмотрел на нее.

– Я сам полубог! Как и Дионис, рожден Зевсом из бедра. В детстве в меня ударила молния, но не навредила, а наделила необычайной силой и вселенским разумом. – Царь страстно продолжал: – Дорогая! На земле есть духовные центры, где божественное начало ближе всего к человеческой сущности. Это Египет, Армения и Иудея. Завладев Арменией, я стану бессмертным, стану богом…

Царь полностью ушел в себя, и незримо витал в пространстве своего воображения. Гипсикратия неслышно вышла из зала.

Глава 15

Метродор происходил из мест, где легендарная Троя, воспетая Гомером, осаждалась ахейцами, а одна из лучших в мире библиотек – Пергамская – была разграблена римлянами. Когда же и его родной город Скепсис захватил Рим, знаменитый философ, академик, историк и ритор, являвшийся непререкаемым авторитетом для ученых, оставил философию и ушел в политику. Получив прозвище «Ненавистник римлян», поступил сначала на службу к Митридату Евпатору, а затем стал ближайшим советником царя Тиграна. Как советник правителя, он был призван решать проблемы все усложняющейся жизни царства и действительно видел глубинную суть вещей.

Слава о Метродоре продолжала ходить по миру, поскольку он изобрел метод, позволяющий запоминать огромные тексты. Метод изучал Цицерон, который, восхитившись ученым, воскликнул: «Он вписывает в память все, что хочет запомнить!». Действительно, Метродор делал в уме стенографическую запись прочитанного или услышанного с помощью образов знаков и упорядоченно размещал каждый образ в своей памяти на определенном месте. Это было феноменально!

Теребя длинную бороду, старый историк в раздумьях прохаживался по своему дому, расположенному недалеко от царского дворца в Арташате. В открытом световом дворике, окруженном с четырех сторон портиками, за которыми располагались жилые комнаты, он подошел к присаде – отделанному слоновой костью шесту из дуба с перекладиной, на которой сидели две птицы – пара прирученных горных орлов, самка и самец. Всегда в одно и то же время они прилетали в его двор и разрешали себя покормить и погладить. Лучи солнца играли на красивых птичьих перьях; самка превосходила самца в размерах и силе, а тот был более легким и, соответственно, более быстроходным. Птицы не были ловчими, но к восьмидесятилетнему хозяину относились благосклонно. Старик никогда не использовал опутенки и шнуры-должники, чтобы удержать орлов, и не было случая, чтобы пернатые пытались клюнуть его. Поглаживая птиц, Метродор приговаривал: