"Фантастика 2024-81". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Григорьянц Георгий Рубенович - Страница 191

– Отец, я так счастлива, что ты добрался живой и невредимый…

– Милая, мои убийцы посрамлены, у моих врагов будет возможность раскаяться, а моим друзьям не время оплакивать меня! – Увидев на ее руке золотой перстень с аметистом и династической эмблемой понтийских Митридатидов (шестилучевая звезда над полумесяцем), растрогался: – Фамильный перстень! Он защитит тебя, носи как талисман.

Поцеловав младших детей в лоб и потрепав их по щеке, царь наконец остановился возле Ксифара и, уставившись на юнца немигающим взглядом удава, недовольно произнес:

– Твоя мать Стратоника предала меня. Будет справедливо, если ты умрешь.

Гипсикратия, изменившись в лице, немедленно отреагировала:

– Великий царь, он всего лишь ребенок, который любит своего отца. Подари и ты частичку любви – прости его!

Ксифар, отстающий в развитии, немного заторможенный, смотрел на отца, ничего не понимая. Царь зло сказал:

– Я всегда всех прощаю, даже достойных казни. Где его мать?

Менофан доложил:

– Она в Египте.

Взглянув мельком на Гипсикратию, Митридат отрезал:

– К этому вопросу мы еще вернемся.

Вошел Диафант с напряженным лицом:

– Государь, твой сын Махар мертв! Принял яд.

– Жаль, уж было собрался простить!

Раздалось бормотание Ксифара:

– Раз – испугает, два – убегает, кто не спрятался, чудовище пожирает…

– Что?! – Царь в крайнем гневе вперился взглядом в мальчика.

Гипсикратия схватила Ксифара за руку и вывела из зала. Проводив недобрым взглядом курчавого подростка, Митридат, пройдясь перед строем детей, сел на трон:

– Греческий мир меня обожествляет, сравнивая с Дионисом, поэты называют Гераклом, а историки – продолжателем дел великого Александра Македонского.

Я задумал немалое: вновь очутиться перед римлянами и воевать с ними уже из Европы, тогда как Помпей еще в Азии. Боспор – плацдарм для наступления. Я соберу огромное войско и пойду с ним через Фракию, Пеонию и Македонию, вторгнусь, перейдя Альпы,

в Италию. Сыновья мои, вы мне поможете: поедете к живущим по соседству варварам, возьмете в жены скифских царевн, а ты, моя любимая Эвпатра, выйдешь замуж за Тасия.

На лице Фарнака отразился скепсис. Относясь к грандиозным планам отца неодобрительно, он осознавал бессмысленность военных действий, которые приведут лишь к упадку торговли, чрезмерным поборам с населения, злоупотреблениям сборщиков налогов. А еще придется вооружить ненадежных рабов и пленных, скупленных у пиратов. Он повернул голову к окну и вновь ощутил опасность морской блокады,

созданной римлянами.

А Митридат, распаляясь, перешел на крик, вселяя уверенность в детей и подзадоривая самого себя:

– К моему походу присоединятся скифы, кельты, галлы – все, кто ненавидят римлян!.. – Но вдруг осекся, почувствовав упадок сил, и проговорил: – Ну, мои дорогие, идите. Мне надо отдохнуть с дороги…

Глава 28

Добить Митридата в Таврике, как призывал римский сенат, никакого желания у Помпея не было. В донесении в Рим он писал: «Рассчитываю победить деспота в открытом сражении». К горе Арарат приближаться тоже боялся. Хватит того, что на пути из Албании во время переправы через Аракс драконий перстень вел себя с чудинкой – то вспыхнет ярко-красным, то серебристо-серым, а то фиолетово-синим. Теперь главнокомандующий увлекся сирийским походом, где никто не оказывал сопротивления его потрепанной армии: защитники городов, завидев римское войско, сдавались немедленно, и легионеры, бодро марширующие по дорогам Азии, были довольны: тяготы опасного похода на Кавказ сильно вымотали.

Свою новую резиденцию Помпей обосновал в столице Сирии Дамаске, который многие называли «матерью городов». Старейший город на земле, древний как камень, цветущий оазис в пустыне, видел разных захватчиков. Фараон Тутмос III, одержав победу в Мегиддо, присоединил Дамаск к Египту. Иудейский царь Давид, победив арамеев, захватил Дамаск, но его сын, царь Соломон, город не удержал: слуга Соломона (арамей) объявил себя царем и возглавил победоносный мятеж. Потом были ассирийцы, снова иудеи, вавилоняне, персы, эллины, набатеи, армяне… Теперь Дамаск захватили римляне.

Во дворце сирийских царей, в роскошных комнатах, которые занимал Кассий, хозяйничала красавица-армянка Рипсимэ. Она смотрела на римлянина и думала: «Как пленить Кассия, чтобы он на мне женился? Одной красоты мало, нужно показать свой ум!». Изощренный женский ум – это то малое, что делает красавицу незаурядной, а некрасивую желанной. Гибкий юный ум Рипсимэ был очень изобретательным:

– Милый, ты надеваешь парадные доспехи?

– О, дорогая, сегодня важный день. Будет решаться судьба Сирии, – сообщил Кассий, закрепляя меч на поясе.

– Решая судьбу Сирии, вспомни, что эту страну называют «землей первой крови», – как бы невзначай сказала девушка.

Кассий заинтересованно посмотрел на нее:

– Ну, продолжай… Мне интересно.

Рипсимэ неповторимым обликом, гибкой фигурой и тайной в глазах создавала ощущение восточной сказки. В образе римской матроны она выглядела величественно: длинные, обрамлявшие лицо, локоны, темно-зеленая туника без рукавов из легкой шелковой ткани, изящный леопардовый пояс, восточные драгоценности – золотое ожерелье, изумрудные серьги и нефритовые браслеты. Все в ней олицетворяло гармонию и безмятежность. Зеленый – это цвет самой природы, его часто выбирают гении.

Рипсимэ кокетничала, показывая всем видом, что ей не хочется говорить о страшном, но все же «сдалась» и поделилась знанием:

– Милый, Дамаск – опасное место. Недалеко отсюда совершилось первое преступление на земле: убийство Каином своего родного брата Авеля.

Кассий не мог отвести взгляда от ее упругой груди, но все же, преодолев желание, поднял глаза и рассеянно спросил:

– Как это случилось?

– О, Кассий, дело было так. Авель был пастухом и пас овец, а Каин стал земледельцем. Однажды они принесли богам жертву, Авель – лучшие части ягнят, а Каин – плоды земли. Боги обратили внимание на дары Авеля: с неба упал огонь, а дары Каина боги не приняли. Огорчился Каин и убил Авеля. И было Каину пророчество богов: «Ты проклят! Когда будешь возделывать землю, не станет она давать тебе свои силы. Будешь изгнанником и скитальцем!».

– Я не верю в пророчества. Сегодня умрут все, кто встал на пути у римлян к мировому господству.

– Милый, не спеши, обдумай решение. Пророчество богов судьба обычно исполняет.

– Рипсимэ, чем же закончилась твоя история?

– Древние истории никогда не досказывают до конца. Спустится на землю вечер, загорится огонь в свечах, раздастся звон золота, и польется рассказ девушки, который, как крепкий напиток, разбудит воображение.

Обожающими глазами смотрел Кассий на очаровательную Рипсимэ. Но долг звал. Поцеловав ее в губы, развернулся и шумно вышел.

Помпей уселся на трон Селевкидов, выполненный из слоновой кости. Династию Селевкидов основал один из полководцев Александра Македонского – Селевк, и все цари династии отличались необычайной предприимчивостью и склонностью к удовольствиям. Сегодня Помпею предстояло решить судьбу Сирии: что делать с царством. Рядом с Помпеем разместились соратники и легаты.

Кассий, ответственный за казну похода, радостно воскликнул:

– Проконсул, поступления в казну Рима благодаря твоим завоеваниям увеличились более чем вдвое! Союз с Арменией позволил контролировать Кавказ, Парфию, Сирию, Месопотамию, много мелких царств.

– Да, Кассий, – Помпей говорил благодушно, поглядывая на подчиненных, – Армения имеет стратегическое значение на Востоке, но, предсказываю, всегда будет яблоком раздора сильных держав.

Сделав выразительное лицо, подумал: «Тигран поступил мудро, заключив с нами союз. Он понял, что Риму суждено покорять надменных, являя милость покорным». Еще вспомнил любимую римскую пословицу: «Судьба ведет того, кто ей повинуется, или тащит силой того, кто ей противится».