"Фантастика 2024-81". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Григорьянц Георгий Рубенович - Страница 192

В зал ввели старейшину знатных родов Сирии, влиятельного царедворца Хадиана и еще шесть сирийских аристократов. Хадиан, седой и с длинной бородой, в хитоне и плаще-хламиде, украшенном орнаментом, опираясь на посох, приблизился к трону, поклонился и сказал:

– Император Помпей, о твоем таланте организатора ходят легенды.

Помпей, посмотрев с любопытством на него, отрезал:

– Где Помпей, там господство закона.

Старец покосился на Афрания, Скавра, Лоллия (запасного легата) и Метелла. Эти полководцы уже навели в Сирии порядок и законность: Афраний усмирил гористую Сирию, Метелл и Лоллий – равнинную, а Скавр ввел римские порядки в Дамаске. Везде, где они прошли, аристократия потеряла независимость, началась выкачка средств в пользу Рима, а поборы, реквизиции и непомерные налоги стали нормой жизни.

– Я буду поддерживать и поощрять торговлю, – объявил Помпей, которому уже разъяснили, что каждый караван, следующий через Сирию, принесет казне солидные доходы.

– Император, торговля – это хорошо. Пшеница, масло, вино, пряности… Вот армянский царь Тигран сумел защитить купцов от многочисленных разбойников, а твои полководцы не желают этим заниматься.

– Я Помпей, я победил пиратов, я организую рациональное управление на всех территориях, подконтрольных Риму!

– О, шансы на выживание Сирии повышаются! Господство воли всегда лучше, чем господство глупости.

Главнокомандующий, не слыша сарказма в словах старика, распалялся:

– Сирия будет платить одну десятую долю доходов. Это справедливо! Молиться вы будете своим богам, но храм Хадада я перестрою в храм Юпитера Дамасского. Надо, Хадиан, приобщать вас к истинным ценностям.

Помпей в своих мыслях уже вышел через Сирию и Аравию к Красному морю и Индийскому океану. Историки напишут: «Он завоевал весь обитаемый мир! Его нога определила границы Римской державы – Европа, Африка, Азия, Атлантической океан, Индийский океан, Каспийское море, Кавказские горы». Дух захватило: «Мои походы затмят достижения Александра Македонского! Средиземное море будет называться Внутренним морем».

– Это законно! По праву военной победы! – воскликнул воинственный Фавст.

– Арташатский договор дает нам право на территории, которые раньше контролировал Тигран II, – сообщил Кассий.

– Но Тигран – наш царь! – возразил старик Хадиан.

– Тигран – наш друг! – отрубил Целер.

Главная обязанность «друга» Рима состояла в том, чтобы не действовать во вред Республике и ее союзникам.

– Тигран – наш союзник! – резанул Габиний.

Союзники были обязаны строго согласовывать свою внешнюю политику с Римом, а в случае необходимости предоставлять ему войско.

– Кто не друг и не союзник, тот враг! – объявил Скавр.

– Предателей мы не потерпим! – изрек Афраний.

Помпей, одобрительно взглянув на соратников, спросил:

– Так чего вы хотите, Хадиан?

– Мы хотим сохранить царство Сирия, а царем – Тиграна Армянского, – просто и прямо ответил старец.

Стало ясно, что Армения остается слишком влиятельной страной. Главнокомандующий, как удав, готовый задушить жертву, гипнотизировал старика. Наконец сказал:

– Я сам решу, кто будет царем! – И кивнул секретарю.

Двери зала открылись, под охраной легионеров вошли два претендента на сирийский престол: Антиох XIII и Филипп II, двадцатилетние двоюродные братья, оба из рода Селевкидов, непримиримые соперники, готовые на все ради трона. Братоубийственная междоусобица – не новость для Сирии! Недавно братьев захватили в плен арабские царьки, мечтающие разделить Сирию и посадить на трон покорного царя, и ради этого дали римлянам взятки.

– Кого из вас прислал Сапсикерам, царь Эмесы? – задал вопрос Помпей.

Один из братьев, в синем хитоне и пурпурном плаще, с короткими завитыми золотистыми волосами, подстриженными лесенкой, поправил на голове венок из золотых дубовых листьев и, напустив на себя важность, произнес:

– Меня, Антиоха XIII! Император, подтверди мое царское достоинство!

– Тебя разбил Тигран Армянский, я разбил Тиграна. По логике вещей править Сирией должен я.

– За мной стоят поколения Селевкидов, а по римским законам…

Помпей не стал слушать, повернул голову к полному юноше, которого народ прозвал Барипусом (Толстоногий), и спросил:

– А ты, значит, Филипп?

Упитанный пышнокудрый шатен с белой повязкой на голове, одетый в длинный белый хитон с короткими рукавами и нарядный гиматий из сирийского шелка с широким замысловатым узором, перекинул ткань плаща через руку:

– Император, ты поступишь несправедливо, отдав трон брату. Он разорил Сирию, а еще втайне мечтает завладеть египетским престолом: в его жилах течет кровь Птолемеев.

– Да-а… – На лице Помпея отразилась досада. Он подумал: «Агония Селевкидов налицо, и это угрожает римскому влиянию в Азии. Мы приобрели Сирию, не отдавать же ее мальчишке! Лукулл советовал назначить Антиоха, но есть угроза захвата ослабленной территории Парфией».

Антиох, беспокойно поглядывая на Филиппа, категорично заявил:

– Мой брат Филипп обещал арабам караванные пути.

– А ты, мой братец, – толстяк говорил резко и торопливо, – с помощью магии умерщвляешь своих недругов…

Габиний не выдержал:

– Проконсул, предлагаю казнить обоих!

Сирийские братья дрогнули. Вмешался Кассий. Он вспомнил легенду, которую сегодня утром ему рассказала Рипсимэ, – о Каине и Авеле: один брат убил другого. С кривой ухмылкой, со злобой в глазах предложил:

– Проконсул, пусть сама судьба решит, кто станет царем Сирии. Устроим гладиаторский бой. Пусть победит сильнейший!

На забаву публики на специальных аренах сражались бойцы. Погибал слабый, а сильного оставляли в живых. Но суровые тренировки делали гладиаторов образцовыми воинами, а двое изнеженных братьев вряд ли могли справиться с предстоящей нагрузкой. Гладиаторские игры – любимейшее зрелище римлян, которые, как и греки, обожали состязания: нет ничего почетнее, чем стать победителем. «Хлеба и зрелищ!» – требовал народ Рима, и патриции устраивали бои.

Помпей, посмотрев с любопытством сначала на Кассия, затем, оценивающе, на претендентов, прищурился и, загоревшись идеей, изрек:

– Да, конечно, пусть победит сильнейший!

Братьев вытолкали из зала и повели готовиться к представлению. Через четверть часа все присутствующие вышли на балкон. Расположившись в креслах, лакомясь инжиром и сладостями, ждали – римляне с нетерпением, сирийцы с содроганием. На площадь перед дворцом вывели бывших царей, вновь претендующих на трон уникальной страны: Сирия лежит на стыке трех материков – Африки, Европы, Азии – и является лакомым куском для любого завоевателя. За двадцать лет правления Тиграна произошло маленькое чудо: раскрылся талант сирийского народа, и страна расцвела, обогнав в развитии соседей, но… пришли римляне.

Протяжный горн известил, что сейчас начнется бой. Схватка для развлечения собравшейся в импровизированном амфитеатре публики началась. Солдаты вытолкнули в центр площадки, утопающей в лучах изнурительного ближневосточного солнца, обоих «гладиаторов». Антиоха облачили в короткую и мягкую тунику с поясом и поножу на правой ноге, дали меч-гладиус и большой прямоугольный щит римских легионеров. Таким образом, он стал мурмиллоном[92]. Филипп же, обряженный в мягкую тунику и кирасу, был вооружен трезубцем, кинжалом и сетью, как ретиарий[93]. Задача ретиария – метнуть сеть так, чтобы опутать противника с головы до ног, а затем уже прикончить трезубцем или кинжалом. Без меча приходилось полагаться только на собственную ловкость.

Римляне на балконе, ожидая острого и кровавого спектакля, гудели и кричали; сирийцы-аристократы выглядели испуганными и переглядывались между собой. Антиох пошел в атаку. Мечом он владел виртуозно, но его брат, пятясь назад и выставив вперед длинный трезубец, ловко уклонялся, не давая приблизиться к себе. Под аплодисменты и одобрительные крики римлян Антиох стал наносить широкие удары, стараясь задеть грудь или голову противника, но Филипп удачно ставил блок трезубцем, а затем, как заправский ретиарий, броском сети, привязанной к правой руке, попытался захватить соперника, но промахнулся. Хотя попытка и оказалась неудачной, раздался одобрительный рев публики, жаждущей зрелищ.