Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ) - Петрук Вера - Страница 435

Арлинг молчал.

– Обещай, – жестко повторил иман, и Регарди кивнул, проскрипев голосом, который принадлежал не ему:

– Да, я останусь в Балидете и буду копать песок, пока вы не вернетесь.

Учитель тяжело вздохнул и, притянув его к себе, крепко обнял.

– Я люблю тебя, Лин, – прошептал он, но Арлинг не услышал его слова.

Он, наконец, понял, что произошло. Между ними нередко случались ссоры и раньше, но шторм, который неожиданно разыгрался сегодня в каюте на незнакомом арвакском судне, ссорой не был.

Это было начало конца.

Глава 8. Город будущего

Ветер взмахнул концами платка Арлинга и, облетев вокруг человека, нетерпеливо сдул песок с его лопаты, швырнув горсть песчинок обратно на землю. Он снова победил. Регарди в сердцах воткнул лопату в груду раскаленного песка и потянулся за бурдюком с водой. Копать в такую ветреную погоду было безумием. Солнце давно поднялось к зениту, безжалостно обжигая ползающих по барханам людей, а они не достигли и подножия купола Алебастровой Башни, которую раскапывала бригада Арлинга. Золоченый шпиль, ослепляющий блеском всех, кто имел счастье видеть мир глазами, был единственным свидетельством того, что недавно на месте бесконечных барханов шумел и будоражил воображение путников самый красивый город Сикелии – Балидет.

Вслед за Регарди остановилось еще несколько рабочих, смуглых, низкорослых кучеяров, которые в отличие от него копали, чтобы прокормить семью. Таких на раскопках старого города было много. Война не позволяла выбирать. Лишенные дома и возможности заниматься прежним ремеслом, выжившие хватались за любую работу. Несмотря на то что мертвый город пугал суеверных южан, Белая Мельница щедро платила за раскопки, и недостатка в рабочих не было. Каждый день на залитые солнцем барханы, к позолоченному шпилю Алебастровой Башни, направлялось примерно полсотни человек. С раннего утра и до позднего вечера они, разделенные на бригады, рыли канавы и траншеи, ссыпали горячий песок в корзины, сгружали их на телеги, запряженные мулами, и отвозили далеко на север, к границам Холустая, создавая рукотворные барханы. Вечером их места занимала ночная смена, где трудилось не меньше людей – кучеяров, керхов и беженцев неопределенного происхождения. Но весь этот труд казался Арлингу мельтешением муравьев на теле мертвой коровы. За тот месяц, что он копал песок над старым городом, бригада Регарди продвинулась лишь на четыре саля вглубь вокруг шпиля Алебастровой башни. Другим бригадам везло еще меньше. Они копали наугад, пытаясь добраться до верхних этажей дворца Торговой Гильдии, который считался вторым по высоте зданием Балидета. Однако крыша дворца показываться не спешила.

– Чего встали? – пропыхтел толстый кучеяр, закутанный с ног до головы в белое покрывало. С трудом поднявшись со своего места под занавесом, где он следил за порядком на раскопках, бригадир подошел к Арлингу и сердито заглянул ему в лицо снизу верх.

– Устал? – ехидно поинтересовался он. От бригадира воняло серной мазью, которой кучеяр безуспешно пытался лечить кожный лишай на теле. Масляные пятна, проступившие на белой ткани халата, смердели, словно озерца зловония, и Регарди невольно сделал шаг назад, щадя обоняние.

– Да, – солгал он и поднял руку к повязке на глазах, делая вид, что собирается ее снять. Суеверный кучеяр испуганно попятился назад, но видя, что Арлинг смеется, набросился на него с бранью.

– Проклятый драган! – выругался он. – Не думай, что твое знакомство с администрацией помешает выкинуть тебя отсюда. Знаешь сколько желающих на твое место в Сикта-Иате?

Название города, который строился рядом с засыпанным песком Балидетом, резануло слух. Арлинг перестал улыбаться. Несмотря на тяжесть условий, работа на раскопках старого города считалась престижной. Белая Мельница платила за нее почти в два раза больше, чем на строительстве Сикта-Иата. Многие из отряда Арлинга, включая бригадира, были уверены, что слепой драган получил престижное место благодаря связям с администрацией – так деликатно называлось будущее правительство города. Пламя слухов, искусно раздуваемое Лараном, наделило Арлинга титулом единственного выжившего ученика имана из Школы Белого Петуха, подарив ему одновременно статус неприкосновенности и народной ненависти. Любить его действительно было не за что. Арлинг был драганом и только за это мог быть воплощением всеобщей неприязни. Школа Белого Петуха, разрушенная вместе с Балидетом, была незнакома простым работягам из Муссавората и разрушенных северных городов, поэтому мало кто знал, чему учился Арлинг у имана в прошлом.

Регарди молча развернулся и, взяв лопату, вернулся к траншее, края которой уже успел обтесать ветер. Он уже давно ни с кем не спорил. Ему нужно было контролировать солукрай. Сейчас это было его единственной целью и смыслом жизни. Последним смыслом.

Ветер скидывал песок с лопаты, высушивал последнюю влагу с кожи, щедро сыпал пыль и песчинки в сапоги. Арлинг больше не обращал на него внимания. Ему нужно было копать, потому что так хотел иман, а Регарди все еще был его васс’ханом. Только это имело значение.

Лопата вонзается в рыхлое тело песчаной гряды, легко отнимает у нее несколько тысяч песчинок и отправляет их в корзину, уже полную. Большая часть песка попадает на дно, но ветру удается подхватить несколько сотен крошечных осколков и бросить их в лицо Арлингу, которое остается непроницаемым, словно скала посреди Холустая. Регарди кажется, что песчинки оставляют на его коже глубокие борозды, которые со временем превратятся в трещины. От лица они поползут по всему телу и скоро – лет через десять, а может раньше – от Арлинг отломится первый кусок, за которым последует второй, а потом третий, пока он весь не рухнет по частям в бездну времени.

Арлинг копал, песок сыпался, а его мысли уносились прочь ветром.

Иман сказал, что отдаст его под командование Ремара Сепата в Сикта-Иате, однако кучеяр явился за Регарди уже на следующее утро после бессонной ночи, которую тот провел в каюте с арвакскими матросами. Корабль прибывал в порт, и требовались рабочие руки для разгрузки судна и формирования каравана. Кем бы Арлинг ни был в прошлом и кем бы ни хотел стать в будущем, сейчас его единственной ценностью было то, что у него имелась пара рук, которые могли работать. Отныне он будет просто рабочей силой.

Арлинг не заставил Ремара ждать и, несмотря на усталость, сделал все, чтобы им остались довольны. Слова учителя врезались в память так прочно, что Регарди не смог забыть бы их, даже если бы очень хотел. Но он не хотел. Он собирался хранить все вплоть до интонации и дыхания имана. У него еще было время – время до конца войны. Арлинг дождется учителя в Балидете, а когда тот вернется, докажет ему, что изменился. Он научится контролировать солукрай. Регарди понимал, что ему давали второй шанс, который станет последним. Он не упустит его. Арлинг поклялся себе, что останется васс’ханом, чего бы ему это не стоило. Ведь это было последнее, что соединяло его с миром людей.

Порт повстанцев встретил Регарди запахом глинистого ила, который выносили в море бурные воды Мианэ, апельсиновых деревьев, цветущих в оазисе дельты, и золотых песчаных дюн, которые встречались только в Холустае. А еще Арлингу показалось, что ветер донес до него сладковатый запах шелковичных ферм и гул большого торгового города, но это, конечно, был только мираж. Фермы канули в небытие вместе с Жемчужиной Мианэ, прекрасным Балидетом. Регарди был уверен, что ни один город, построенный на его руинах, не сможет сравниться с ним в величии. Прошлое было неприкосновенным и лично для него всегда оставалось непревзойденным.

Трюмы арвакских кораблей оказались доверху набиты лесом, кожами, бочками с мясом и другими товарами северной Согдарии, которые Арлингу не удалось угадать из-за обилия запахов, наполнивших порт при разгрузке. Он бы никогда не назвал портом пару десятков домов из глиняных кирпичей и открытые склады под навесами из козьих шкур, но окружавшие его люди, включая арваксов, величали Сараваргу именно портом. Глубоководных причалов в бухте не было, вся разгрузка осуществлялась на шлюпках, отчего процесс затянулся на весь день. Только к вечеру стал собираться караван. К этому времени Арлинг чувствовал себя так, словно неделю занимался на Огненном Круге без сна и отдыха. От тяжелой рутинной работы непривычно болели спина и ноги. Притащив последний, сотый мешок к месту, где готовили караван, Регарди сделал вывод, что физический труд грузчика не имел ничего общего с боевыми тренировками. Он успел возненавидеть его и надеялся, что раскопки в Балидете будут разительно отличаться от его сегодняшних занятий.