Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ) - Петрук Вера - Страница 436

Когда верблюды и мулы были навьючены, а люди и всадники заняли свои места в караване, к Арлингу, которого приставили вести двух верблюдов с грузом шкур и бытовой утвари, пришла проститься Альмас. Иману было необходимо задержаться в порту на несколько дней, и она оставалась с ним.

– Мы обязательно увидимся в Сикта-Иате, – горячо произнесла она, тряся его руку. От девушки пахло теплыми нотками амбры и жасмина, которые напомнили ему учителя. Арлинг думал, что встретит его при разгрузке корабля, но иман не появился. Разумеется, у него было более важные дела, чем прощание с васс’ханом, которому он уже все сказал.

Арлинг выдавил улыбку и сдержанно поклонился Альмас. Девушка не была виновата в том, что иман доверял ей больше, чем ему. Регарди найдет для своей злости другой выход. Учитель советовал ему вымещать гнев на песке. Сейчас под ногами его было полно.

Арлинг наклонился и зачерпнул горсть песчаной пыли у своих ног.

– Да, – кивнул он. – Там и встретимся.

Песок сушил ладонь и покалывал кожу. Регарди прислушался к ощущениям в руке и подумал, что они ему нравились. Возможно, учитель был прав – песок поможет.

Альмас сопровождали двое арвакских воинов, которых приставил для ее охраны иман. Вероятно, учитель не питал иллюзий относительно порядочности повстанцев. Впрочем, при виде Альмас такие меры отнюдь не казались лишними. Арлингу не нужно было касаться ее, чтобы понять, что к последней из Пиров вернулись ее былая красота и притягательность. Воздух родных мест творил чудеса. Голос Альмас звенел, а каждый жест был танцем. На ней была широкая юбка, которая полоскалась на ветру, словно флаг ее новой жизни, а роскошные серьги, тяжело свисающие до плеч, привлекали внимание к ее загорелому лицу совершенной формы. Огромные горящие глаза, искусно подведенные сурьмой, полные чувственные губы, чуть тронутые помадой, нежная кожа лица, изящный нос и высокие скулы – такой описывал Альмас Сейфуллах, такой представлял ее себе Арлинг.

– Чем ты займешься в Сикта-Иате? – спросила она его так беспечно, словно перед Регарди лежал бесконечный океан выбора. – Иман сказал, что ты собираешься раскапывать старый город. Это правда?

– Да, – кивнул он, слушая, как хрустит песок в его сжимающемся кулаке.

– Ужасно, – воскликнула девушка без тени притворства. – Зачем тебе это?

– А чем еще я могу заниматься там, где прошла вся моя жизнь, прекрасная Альмас?

Она запнулась, и он почувствовал, как теплеют ее щеки. Его невинное обращение заставило ее покраснеть. Очевидно, иман посвящал свою помощницу не во все дела, и Альмас не знала о причине, которая заставила Арлинга отстаивать будущее занятие, которое уже было ему ненавистно.

– Ты же… воин, – робко произнесла она, а Регарди подумал, что его профессию нужно произносить именно так – с запинкой.

– Почему ты не хочешь остаться с учителем? Ведь война еще не кончилась. А с твоим опытом победа далась бы легче.

Альмас действительно ничего о нем не знала, и Арлинг не имел права упрекать ее в этом.

– Альмас, – мягко сказал он, – сколько времени ты помогаешь Белой Мельнице?

– Почти три месяца, – ответила она, слегка хмурясь.

– А я знаю повстанцев больше десяти лет. Поверь мне. У имана есть люди, куда более опытные и знающие, чем я. Ничего не изменится, если я останусь в новом городе, ведь война уже подходит к концу. Я родился не в Балидете, но этот город стал для меня вторым домом. Там прошла моя жизнь, и я не смогу начать новую, пока не закончу с прежней. Мне нужно вернуться на то место и какое-то время побыть там. Раскопки Балидета – это шанс поговорить с собой и прошлым. Это как молитва, как разговор с тем, кого ты любил, и кто умер раньше тебя.

– Понимаю, – хрипло произнесла Альмас, и Регарди вздохнул с облегчением. Эта маленькая победа далась ему с трудом, но слова, которые он произнес вслух, вовсе не были отражением его собственных мыслей.

– Вот, – девушка протянула ему туго набитый сверток, пахнущий травами и кофе. – Там кое-какие вещи. Я подумала, что они тебе понадобятся на новом месте. Это подарок.

Арлинг принял пакет, уверенный, что он не был главной причиной того, почему Альмас пришла с ним повидаться. Девушка оглянулась на своих телохранителей, но те сидели на корточках на песке и бросали камни, играя в древнюю, как мир, игру, которая позволяла убивать время. Убедившись, что их не подслушивают, Альмас схватила Регарди за руку и подвела его почти вплотную к верблюдам, словно животные были гарантией того, что их разговор сохранится в тайне.

– Альмас, что случилось? – спросил Арлинг, чувствуя ее волнение.

– Возможно, я сейчас делаю ошибку, что говорю с тобой об этом, но… – она запнулась, однако тут же продолжила, понизив голос и почти переходя на шепот. – Ты когда-нибудь слышал о Видящих?

Регарди показалось, что в его голове громко захохотал Нехебкай. Истинная религия Индигового Бога, где он был одним из Великих, а не обычным покровителем бурь из многочисленного кучеярского пантеона, была незнакома большинству кучеяр. У Альмас, несомненно, было отличное воспитание, которое получали все кучеярские дети из богатых семей, однако Арлинг сомневался, что ее учителя рассказывали ей о Видящих или серкетах. Из этого следовало, что единственным источником, откуда она узнала о первых последователях Нехебкая, был иман.

Несмотря на то что Арлинг был васс’ханом, посвященным в тайны ордена Скользящих, он всегда настороженно относился к религии учителя, не говоря уже о том, что не допускал и мысли о реальном существовании Нехебкая и всех персонажей, связанных с его появлением в мире людей – Великих Братьев, Неравнодушного и Видящих. Для него они были лишь героями кучеярских мифов.

Он не знал, что именно иман рассказал Альмас, поэтому ответил уклончиво.

– Я ученик Тигра Санагора. Как ты думаешь, могу я знать о Видящих?

– Ох, Арлинг, – вздохнула она. – В общем, если верить тому, что я узнала, то Видящие это как бы первые серкеты, которые стали служить Некрабаю, а он вовсе не песчаный бог и не повелитель пылевых бурь. Так?

Арлинг потер подбородок, задумавшись, зачем иману понадобилось забивать всем этим голову Альмас. Однако зная, что учитель никогда не делал ничего без цели, он решил быть осторожным.

– Допустим, – согласился Регарди, и невольно вспомнил разговор с моряком на погибшей драганской шхуне.

«Видящие, – сказал тот ему, – никогда не были серкетами. Скользящие убили их из зависти, изменив правду так, как им было удобно». Теперь Арлинг уже никогда не узнает, откуда простой драганский моряк знал легенду о Нехебкае и Видящих, и почему решил заговорить об этом с незнакомцем. Его поглотила морская пучина, а для Арлинга лучшим способом избавиться от терзавшей его загадки было представить, что ему все это померещилось во время шторма. Он так и сделал, однако вопросы Альмас показали, что историю моряка легко забыть не удастся.

– Что тебя беспокоит, Альмас? – мягко спросил он, чувствуя, как девушка нерешительно мнет конец расшитого бисером пояса.

– Я не верю, что Некрабай тот, от которого зависит мир на земле, – наконец, произнесла она. – И я не верю, что война будет длиться до тех пор, пока его не прогонят из человеческого мира. И я не верю, что есть люди, которых называют Видящими за то, что они умеют открывать для Некрабая врата в мир богов.

Арлинг вздохнул. Он узнавал слова имана. Однако если Альмас хотела поговорить о вере, то она выбрала неподходящий момент.

– Я тоже не верю в это, – попытался успокоить он нее. – К тому же, Видящих давно нет. Они умерли много веков назад, а их место заняли серкеты.

– Они не умерли, – прошептала она, наклоняясь ближе. – Иман считает, что в мире родился новый Видящий. И он поможет остановить войну, потому что истинная ее причина – сумасшедший бог, который изнывает от тоски по дому, и от этого насылает на людей несчастья. Иман верит, что как только Видящий найдет врата, которые ведут в мир богов, война закончится.