Преследуемая тенью (ЛП) - Херд Мишель - Страница 27

Направляясь в комнату, которую мы обычно используем для пыток какого-нибудь несчастного, чтобы получить информацию, я внезапно меняю направление и веду ее в один из пустых офисов.

Затащив ее внутрь пыльной комнаты, я не отпускаю ее руку и притягиваю ближе. Ее голова откидывается назад, глаза сверкают, как раньше.

Одной мысли о том, что она проведет время с отцом, достаточно, чтобы вдохнуть жизнь обратно в ее взгляд.

Мне так не хватало этого чертового блеска.

Эта мысль застает меня врасплох, и я быстро отпускаю ее руку.

Я говорю: — Подожди здесь.

Скайлер кивает, и ее глаза провожают меня до выхода.

Подойдя к ступенькам, я останавливаюсь у металлических перил и, положив на них руки, смотрю вниз, на нижний этаж, где мои люди усердно работают.

Я слышу, как подъезжает машина, и, переключив внимание на вход, наблюдаю, как Карло и Эмилио вытаскивают Харлана из машины и заталкивают его в склад.

Я слежу за тем, как его проталкивают через склад и поднимают по ступенькам. Карло останавливает его в паре футов от меня. Отпустив перила, я поворачиваюсь к Харлану и смотрю на его плачевное состояние.

— У вас есть тридцать минут, — бормочу я.

Глаза Харлана переходят на мое лицо, и я вижу, как в них горит ненависть.

Ему хочется убить меня.

Я усмехаюсь. — Не испорти все для Скайлер. Она очень хочет тебя увидеть. — Не удержавшись, я добавляю: — Мне бы не хотелось видеть свою женщину расстроенной.

Глаза Харлана расширяются от ярости и неверия.

Я киваю в сторону офиса, и Карло толкает Харлана, чтобы тот отошел.

Как только Харлан входит в кабинет, я слышу всхлип Скайлер. — Папа!

Я подхожу к двери и, встретившись взглядом с Карло, говорю: — Можешь идти.

Пока Карло возвращается к ступенькам, я смотрю, как Скайлер и Харлан обнимают друг друга. Они просто плачут, не произнося ни слова.

Я оставляю дверь открытой и, отойдя на пару метров, прислоняюсь к стене, чтобы прислушаться к их разговору.

Дольше всего я слышу только плач Скайлер. Сердце сжимается в груди, я опускаю голову и смотрю на металлическую площадку под ногами.

Неконтролируемая ярость, которую я испытывал к Скайлер, утихла за последние две недели, но вид Харлана по-прежнему выводит меня из себя.

— Ты в порядке? — слышу как спрашивает Харлан.

— Я в порядке, папочка. — Она вздрагивает и делает вдох. — Ты плохо выглядишь. Я никогда не видела, чтобы ты ел.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он.

— Я вижу и слышу тебя по прямой трансляции. Ренцо каким-то образом установил камеры в особняке. На кухне, в гостиной, в моей спальне и у лестницы. Я вижу тебя и Луизу.

На мгновение снова наступает тишина, затем Скайлер шепчет: — Тебе нужно начать есть. Хватит сидеть в моей спальне. У меня сердце разрывается, когда я вижу тебя таким.

Харлан не отвечает на слова дочери, а вместо этого спрашивает: — Он причинил тебе боль?

— Нет. Ни разу. Я провожу дни за готовкой и просмотром прямых трансляций.

О, значит, моя маленькая мышка смотрела прямую трансляцию больше, чем я думала.

— Он также приглашает медсестру, чтобы она регулярно меня осматривала. Учитывая, что я нахожусь в плену, это не так уж и плохо.

Ее слова должны меня расстроить, потому что я хочу, чтобы она страдала, а не чувствовала себя как в каком-то гребаном отпуске.

Но вместо этого уголок моего рта приподнимается.

Суматоха внизу отвлекает мое внимание от воссоединения, и я быстро иду к металлической лестнице.

Глава 25

Ренцо

Спустившись по ступенькам, я вижу, как Антонио и Роберто тащат ко мне избитого мужчину.

— Босс! — говорит Антонио с волнением в голосе. — Мы нашли его. Я как раз собирался вам позвонить.

Мужчину заставляют подняться по ступенькам, и когда я хорошо вижу его лицо, в моей груди вспыхивает ярость.

— Кастелланос, — прорычал я. — Наконец-то мы встретились. — Мой взгляд переходит на Антонио. — Отведите его в комнату.

Когда его проталкивают мимо меня, я окидываю взглядом склад, пока не вижу Карло и Эмилио. Я жестом приглашаю их подойти.

Только когда я захожу в комнату, куда они отвели этого ублюдка, я понимаю, что наконец-то у меня есть Кастелланос.

У меня есть один из тех, кто непосредственно причастен к смерти Джулио.

Войдя в комнату, я стягиваю с себя пиджак и отбрасываю его в сторону. Антонио и Роберто крепко сжимают мужчину, когда моя рука отлетает назад, и мой кулак врезается в его уже разбитую челюсть.

Удовлетворение, которое я испытываю, чертовски велико, но оно ничуть не уменьшает моей жажды мести.

Я бью его еще дважды, пока к нам не присоединяются Карло и Эмилио.

Сделав шаг назад, я расстегиваю манжеты, чтобы можно было закатать рукава.

— Хорошая работа, ребята. Можете идти, — говорю я Антонио и Роберто. — Идите к Элио, чтобы он мог заплатить вам.

— Да, босс, — отвечает Антонио, прежде чем они уходят.

Мне нужно повысить Антонио. Он стал ценным сотрудником.

— Разденьте этого ублюдка, — приказываю я.

Карло и Эмилио приступают к работе, пока мой взгляд сосредоточен на человеке, который принадлежит Жатве.

Когда он будет таким же голым, как в день своего рождения, я прикажу своим людям поставить его на колени.

— Ты предоставил почку доктору Бенталлу, — говорю я, чтобы ввести его в курс дела на случай, если он не знает, зачем он здесь.

Глаза Кастелланоса переходят на мое лицо.

— Чем быстрее ты расскажешь мне все, что я хочу услышать, тем быстрее все закончится, — вру я, потому что собираюсь заставить его молить о смерти, прежде чем убью его.

— Я не знаю никакого доктора Бенталла, — бормочет он.

Моя грудь вздымается и опускается от тяжелого дыхания, когда мое внимание фокусируется на этом ублюдке, и, не в силах остановиться, я снова и снова выбиваю из него все дерьмо.

Прежде чем убить его слишком быстро, я успеваю отступить и развернуть плечи, чтобы снять напряжение, накопившееся в них.

— Давайте попробуем еще раз, — говорю я. — Ты предоставил почку доктору Бенталлу.

— И что с того? — выплевывает он, снова опускаясь на колени, его лицо полно боли. — А? Какое отношение это имеет к тебе?

Я приседаю, чтобы оказаться с ним на уровне глаз. — Кто схватил Джулио Пирротту? Кто вскрыл его?

Кровавая улыбка растягивает разбитые губы Кастелланоса. — О, ты имеешь в виду мальчика, который плакал как ребенок? Почему тебя это волнует?

— Он был моим младшим братом, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Глаза Кастелланоса расширяются, когда он понимает, что живым ему отсюда не выбраться.

— Твоим братом? — Он качает головой. — У тебя нет братьев и сестер.

— Я, блять, усыновил его. Он был моим наследником, а ты, блять, его выпотрошил. — Ярость пробирает меня до костей и лишает самоконтроля. Набросившись на ублюдка, я валю его на спину и кричу: — Подай мне гребаный нож!

Эмилио действует быстро, и когда он вкладывает нож в мою руку, я приказываю: — Держи этого ублюдка.

Они хватают его за плечи, и я отодвигаюсь от Кастелланоса. Прижав кончик ножа к его боку, я медленно ввожу его в брюшную полость.

Он издает мучительный крик, и я с жестокой улыбкой на лице говорю: — Смотри, кто теперь плачет как ребенок, сука.

Его тело содрогается от шока, а глаза расширены, поскольку у него наконец-то хватает здравого смысла бояться меня.

Продолжая держать лезвие в его животе, я рычу: — Кто схватил Джулио?

— Я, — шипит он. — Я, блять, выпотрошил его, как мешок с мясом.

Он давит на меня, чтобы я просто убил его.

— Где действует Жатва? — требую я.

Еще одна кровавая улыбка растягивается на его лице. — Мы везде... переезжаем из города в город... никогда не задерживаемся на одном месте... дольше трех месяцев.