Избежать развода. Влюбить мужа (СИ) - Орлова Ирма - Страница 33

Феликс встал сразу после нее.

— Мам, это моя жена, Маргарита. Марго, это Валентина Ив…

— Просто Валентина, — немного строго, даже как будто бы с обидой прерывает его женщина и поворачивается ко мне. Она одета довольно скромно, в чуть седоватые волосы игриво вплетена цветная лента. — Рада познакомиться, Марго.

И вдруг она шагает вперед и обнимает меня. А меня почему-то захлестывает чувствами, хотя ничто не предвещало…

Когда меня в последний раз обнимал хоть кто-нибудь, кроме Феликса? Ни подруг, ни родных, кроме холодного папы…

От Валентины пахнет чем-то цветочным, легкий приятный парфюм, точно не из дешевых. Я обнимаю ее в ответ.

— Приятно познакомиться…

Мы садимся: Феликс и Валентина на диван, я — на кресло. Повисает молчание, потому что никто, похоже, не знает, как себя вести. Даже Феликс, который обычно за словом в карман не лезет, сейчас выглядит школьником в теле взрослого мужчины — стесняется, что ли. И все же он первым берет себя в руки и говорит:

— У мамы не получилось приехать на свадьбу, но мне хотелось, чтобы вы все равно познакомились. Поэтому я пригласил ее сегодня.

— Почему не предупредил раньше? Я бы устроила нам ужин, — с легкой обидой говорю я. — Валентина, Феликс много о вас рассказывал.

На самом деле не так уж много — только один раз, еще несколько недель назад, когда решил поделиться подробностями о своем детстве. Но я помню, с каким теплом он отзывался о своей приемной маме и о том, что именно она показала ему настоящий Новый год. Наверное, в какой-то мере я тоже для него многое показываю впервые. На днях мы играли в Дженгу, и Феликс чуть не придушил меня, в десятый раз подряд обрушив башню из кубиков. Все-таки он совершенно не умеет проигрывать.

— Действительно? — удивляется Валентина. — А вот твою личность он окружил тайной. Я даже не знаю, чем ты занимаешься.

В других обстоятельствах такой вопрос показался бы мне собеседованием, но Валентина так добродушно и искренне при этом улыбается, что я просто не могу плохо о ней подумать.

— Я работаю на отца. Он владелец сети ресторанов «Cold Harbor». Вы знаете такое заведение?

— Мама не из нашего города, — напоминает Феликс. Черт, точно, он же упоминал об этом. — Но мы можем сходить туда, если хочешь.

Валентина держит его за руку, из-за чего мой муж, обычно довольно прохладно относящийся даже к рукопожатиям, еще больше напоминает приструнившегося подростка. Довольно милая картина.

— Ты же знаешь, Феликс, я не очень люблю все эти дорогие заведения. К тому же Оскар замечательно готовит. Где он, кстати?

— У него сменился график. Теперь он отдыхает по вечерам, пока мы дома.

Валентина понимающе кивает.

Разговор все равно как-то не клеится, и Феликс предлагает:

— Давайте-ка я сделаю нам чаю. Побудьте пока здесь.

Оставляется нас наедине? Хитрец! Так я чувствую себя еще более неловко. Я и раньше встречалась с парнями, но с их родителями почти никогда не знакомилась. Отношения еще не заходили так далеко. И вдруг раз — меня без предупреждения бросают наедине с незнакомой, хоть и довольно милой женщиной. Как мне нужно себя вести?

Валентина подсаживается чуть ближе к моему креслу.

— Я рада, что у вас все наладилось, — доверительно говорит она.

— Наладилось? — удивляюсь я.

Она улыбается.

— Я хорошо знаю Феликса. Он бы не прятал тебя, если бы все изначально было хорошо. И уж тем более он не стал бы нас знакомить, если бы все было плохо. Вывод: у вас все началось не очень гладко, но теперь выровнялось.

— Кажется, я начинаю понимать, от кого в нем такая рассудительность, — только и могу ответить я.

— Феликс всегда быстро схватывал нужные умения, с самого детства. А еще — очень жестко фильтровал свой круг общения. У него не было «пустых» друзей-однодневок, только настоящие…

— Я не видела его друзей.

Валентина пожала плечами.

— Люди взрослеют и меняются. Кто-то уходит из жизни. Увы, среди наших выпускников это случается чаще других. Вырваться получается далеко не у всех. И далеко не каждый способен достичь высот, которых достиг Феликс.

— Кажется, вы сильно им гордитесь, — говорю я. Мой муж тем временем гремит на кухне посудой. Должно быть, ищет, где вообще у нас в доме хранятся чайные кружки — обычно этим занимается Оскар.

— Я не могу гордиться чужими успехами, мой вклад в это был минимальным, — отвечает Валентина. — Но Феликс огромный молодец, это правда. И я рада, что он наконец смог впустить кого-то в свое сердце. Уж не знаю, говорил ли он тебе об этом… — Ее и без того тихий голос становится еще тише. — Он никогда не знакомил меня со своими девушками. Это многое для него значит. Хотя не исключаю, что он просто боялся их напугать мной! — После этих слов Валентина смеется, и я тоже улыбаюсь в ответ.

— Не смейте обсуждать меня! — доносится их кухни.

— Не отвлекайся от чая! — отвечает Валентина и продолжает, обращаясь уже ко мне: — Не тяжело с ним?

— Бывает, — я пожимаю плечами. — Но со всеми людьми тяжело, пока не привыкнешь.

— Поверь мне, как человеку, который лучше всего знает Феликса: его доверие тяжело заслужить. Но если получится — он за тебя горы свернет.

Мой муж с некоторой торопливостью возвращается в гостиную с подносом. Кажется, действительно боится, что мы тут сплетничали.

— О чем говорили? Перемывали мне косточки? — как будто в шутку спрашивает он, но в голосе слышится тревога.

— А ты как хотел? — отвечает Валентина. — Мы же девочки, можем поболтать по секрету?

— Мам, лучше расскажи, как дела на работе. Когда ты собираешься с нее уходить? Я ведь сто раз говорил тебе бросать все это и уйти уже на заслуженный отдых, о финансах можешь не беспокоиться.

— Если бы я работала ради денег, то выбрала бы что-то получше работы в детском доме, ты же знаешь. Но в этом моя жизнь…

Мы посидели так еще некоторое время. Феликс с Валентиной вспоминали каких-то общих знакомых — слушать это было даже печально, потому хороших новостей об этих знакомых (видимо, росших и учившихся когда-то вместе с Феликсом) почти не нашлось. Потом разговор переключился на что-то постороннее, а когда солнце зашло, Феликс и Валентина вдруг одновременно поднимаются на ноги.

— Кажется, уже пора.

— Куда? — удивляюсь я.

— У мамы самолет через пару часов. Подкину, — объяснил Феликс и подошел обнять меня. — Ты еще не будешь спать?

— Вряд ли… Разве вы не останетесь? — растерянно спрашиваю я.

— Не могу надолго отлучаться, извини.

Валентина подошла обнять меня напоследок.

— Рада была увидеться и познакомиться. Эта встреча меня успокоила, — говорит она, и они вместе с Феликсом уходят.

Что ж… это странный вечер, оставивший приятное ощущение. Феликс немного впустил меня в свою жизнь. Если Валентина сказала правду — а в этом я не сомневаюсь — это знакомство действительно для него многое значит. Я наполняюсь теплом, думая об этом.

Не подождать ли в этот раз в его спальне? Вообще-то обычно мы спим у меня. Не знаю, задумывается ли мой муж о том, что две спальни для разных супругов — это немного странно, но, наверное, к полному объединению тоже нужно приходить постепенно.

Захожу в его комнату, включаю свет. В углу стоит груша — по утрам или вечерам слышу, как он ее дубасит, но обычно все-таки занимается в зале внизу. На столе, как обычно, идеальный порядок. У Феликса все всегда лежит на своем месте. Интересно, это тоже последствия воспитания в строгих условиях?

Только несколько бумаг как-то странно выбиваются из привычного перфекционизма, будто их наспех бросили и убежали. Я подхожу, чтобы поправить их. Взгляд падает на заголовок… Что за?..

«Договор о расторжении брака».

Трясущейся рукой беру второй документ.

«Договор о дарении».

У меня едва хватает сил, чтобы не упасть, а дойти до кровати и сесть. По прежнему сжимаю бумаги в руках, боясь заглянуть и прочитать подробнее. Это же шутка? Или я неправильно поняла? Не может быть…