Не жалея ни о чем (ЛП) - Фарнсуорт Ш. У. - Страница 17

— Крю.

Его имя падает между нами, как свинцовый груз.

— О.

Я должен быть менее шокирован, чем есть на самом деле.

Ханна сногсшибательна, и Крю провел много времени на вечеринках, прежде чем женился. Я встречался со многими женщинами, с которыми он проводил время, либо когда они тайком выбирались из его комнаты в Кенсингтон-Мэнор, когда мы оба там жили, либо на светских мероприятиях. Некоторые из них флиртовали со мной, особенно когда предполагалось, что я буду следующим генеральным директором.

Ни одна из них не вызвала ни малейшего интереса, большинство из них производили впечатление кротких маникуляторов.

Я никогда не ожидал, что меня заинтересует женщина, которая была с Крю. И, честно говоря, меня беспокоит, что она была с ним. Такое чувство, Крю снова отнял у меня то, что я хочу. Что нелепо; я едва знаю Ханну.

Я прочищаю горло в попытке нарушить долгое молчание.

— Как ты с ним познакомилась?

Ханна играет с краешком бумаги, которую все еще держит в руках. Под таким углом я не могу разобрать, что на ней написано. Может быть, это квитанция? Или счет из отеля? Что-нибудь с моим полным именем.

— В баре в Нью-Йорке. У спортивного агентства там есть офис, и я довольно часто бывала в городе по работе. Какая-то девушка пролила на меня свой напиток, он принес мне салфетки. — Она ерзает, чувствуя себя неловко, и я сомневаюсь, что это как-то связано с деревянным полом. — Это продолжалось несколько месяцев. Случайные ночи, то тут, то там. А потом, я узнала, он женился. Он упомянул Скарлетт, но обставил это так, будто это была договоренность.

— Я думаю, поначалу он именно так у ней и относился.

Ханна кивает.

— Мне было плохо. В основном из-за вещей, которые не имели никакого отношения к Крю, но легче было свалить все на него. Я наговорила ему всякого дерьма — и Скарлетт.

Я сажусь рядом с ней на пол.

— Ты была влюблена в него? — Вопрос, который я не имею права задавать, но который засел у меня в голове с тех пор, как она произнесла его имя.

Она качает головой, и у меня камень с души упал.

— Нет. Я чувствовала, что застряла. Со своей работе. В других отношениях. Крю был убежищем от всего этого. Чем-то другим и захватывающим. Я ненавидела потерю этого отвлечения, намного больше, чем потерю Крю.

— Он никогда не узнает об этом, если это то, о чем ты беспокоишься. У нас с Крю не такие близкие отношения.

Ханна поджимает губы, тревога не покидает ее лица. Это пронзает меня.

— Ты о чем-нибудь сожалеешь, Оливер?

У меня перехватывает дыхание.

— Да. На самом деле, о многом.

— Ты можешь добавить это к списку. — Она протянула мне листок бумаги.

Я взял его, глядя на нее с вопросом в глазах. Ее глаза снова закрываются. Я не могу понять ее поведение. Она не производит на меня впечатления человека, склонного к чрезмерному драматизму.

Но я почти ничего о ней не знаю. Может быть, так оно и есть, и это просто не было очевидно прошлой ночью.

Я бросаю взгляд вниз.

Мой желудок опускается примерно на пятьдесят этажей, когда я зависаю над листком.

Я почти ничего не знаю о Ханне, за исключением того, что у нее был секс с моим братом и что, согласно закону штата Невада, она моя жена.

На несколько секунд мне кажется, что все вокруг меня застыло. Одна часть моего мозга повторяет: блядь, блядь, блядь. Другая часть меня отчаянно листает список всех, кого я знаю, кто мог бы помочь разобраться с этим. А остальная часть меня слишком ошеломлена осознанием того, что я женился в Вегасе, чтобы даже пошевелиться.

Я роняю бумагу и моргаю, глядя на нее. Мои глаза болят от недосыпа и слишком большого количества алкоголя.

— Как, черт возьми, это возможно?

Ханна вздыхает.

— Я никогда раньше не видела свидетельство о браке. Но, на мой взгляд, оно настоящее.

Я прерывисто выдыхаю.

— Я…

Честно говоря, я в полной растерянности, не знаю, что сказать. Брак никогда не казался мне привлекательной перспективой. Это всегда было возможной неизбежностью, находящейся вне моего контроля.

Даже пьяному, я не могу поверить, что эта мысль пришла мне в голову. Очевидно, более чем пришла, судя по бумаге, которую я держу в руках. Простой, непритязательный листок, который сделал меня мужем.

Что.

За.

Черт.

— Мы поженились.

— Очевидно. Я думаю, что «Ни хрена себе» отлично подойдёт для описания данной ситуации.

— Это так. Должно быть, ты была очень убедительна.

Не могу поверить, что я шучу по этому поводу. Я редко шучу по какому-либо поводу.

— Если не считать короткого периода в четвертом классе, когда я сказала совершенно незнакомым людям, что собираюсь сыграть свадьбу в той же церкви, что и мои родители, я никогда не хотела выходить замуж, — сообщает мне Ханна. — Поэтому я сомневаюсь, что была убедительна.

— Я даже на секунду не хотел.

— Разве ты не собирался жениться на Скарлетт?

Когда я не отвечаю, она оглядывается.

— Пьяные жители Нью-Йорка болтливы. Особенно о Кенсингтонах.

— Мой папа решает гораздо больше, чем мой график поездок, — отвечаю я.

Она кивает.

— Как много из прошлой ночи ты помнишь?

— После казино — не так уж много.

— Мы играли в казино?

Ханна смотрит меня.

— Как много ты помнишь?

— Не очень. — Я прочищаю горло, бросая взгляд на разбросанную по полу одежду, а затем снова на нее. — У нас был секс?

— Я так не думаю.

Я поднимаю бровь.

— С чего ты так решила?

— Исходя из размера твоего члена. Были бы… последствия. Мне не больно.

Я улыбаюсь, как только она говорит о последствиях.

— Ты подглядывала.

— Ты пялился на мои сиськи несколько минут, так что, думаю, мы квиты.

— У тебя отличные сиськи.

— Спасибо. Даже к хирургу обращаться не пришлось.

Если бы кто-нибудь сказал мне, что я буду валяться на полу от смеха, узнав, что женился на незнакомке, которая была с моим братом, мой ответ был бы: вы с ума сошли. Но вот я здесь.

Ханна встает.

— Мне нужно идти, или я опоздаю на свой рейс.

Я тоже встаю, морщась, когда моя голова протестует против движения.

— Ты не можешь уехать. Мы…

— Я прекрасно понимаю, что мы в гребаной заднице, Оливер, — говорит она, поднимая трубку телефона. — Но мне нужно ехать. Я должна вернуться в Лос-Анджелес к вечеру. Нам обоим нужно будет нанять адвокатов и придумать, как развестись или аннулировать брак, или просто поджечь эту бумагу и притвориться, что этого никогда не было.

— Прекрасно. — Она права. Мы ничего не можем сделать, чтобы исправить это в ближайшее время. — Дай мне свой номер.

Ханна проводит ладонью по лицу.

— Я его не знаю.

— Что? Как ты можешь не знать свой номер телефона?

— Я только купила новый телефон, и компания облажалась и дала мне ещё и новый номер, а я плохо запоминаю… — Она выдыхает. — Это не имеет значения. Просто дай мне свой номер, и я тебе позвоню.

Я протягиваю руку к ее телефону, и она машет черным экраном у меня перед лицом.

— Мой телефон разрядился. Напиши свой номер на чем-нибудь. — Я бросаю взгляд на листок бумаги, который все еще держу в руке. — Ты не можешь написать на нем свой номер!

— У меня больше ничего нет! — На столе рядом с диваном есть ручка с логотипом отеля, но нет блокнота.

Я нахожу свои брюки на полу и вытаскиваю бумажник, надеясь найти квитанцию.

Выпадает игральная карта с рекламой фокусника. Как только я вижу, как она падает на пол, я вспоминаю, что был на шоу прошлой ночью. Надеюсь, остальные мои воспоминания скоро вернутся. Я ненавижу быть застигнутым врасплох, и это, по сути, все, что произошло сегодня утром.

Я беру игральную карту и записываю на ней свой номер, затем протягиваю ее Ханне.

— Серьезно? — спрашивает она.

— Либо она, либо свидетельство о браке.

Она закатывает глаза и берет карту.

— Я позвоню тебе в понедельник.