"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 547

– Не надо ничего, – Алексей повесил трубку.

Алексей отыскал дом. Свой дом. Много лет свой – отныне чужой. Дом почти не изменился, только появилась над входом ловчая сеть, куда как в авоську, сыпались отстающие от остова плитки. Поднялся по лестнице – сколько раз он шел сюда после уроков – не счесть. С той поры, казалось, лестницу не ремонтировали. Долго стоял на площадке перед дверью. Дверь была незнакомая. Новая, металлическая. А вдруг он позвонит, и выйдет из квартиры навстречу Алексею сам Алексей. Только совсем другой – никаких листовок не писавший, никуда не уезжавший, живущий богато… Наконец Стен отважился, вдавил кнопку звонка. Странно, но ему открыли, даже не озаботив вопросом. На пороге стояла женщина в коротком халате и в огромных ярко-розовых тапках.

– Вам… вам кого? – проговорила она, запинаясь. Ясно, ждала кого-то другого, этому другому и открыла без всяких вопросов.

– Я ищу Алексея Стеновского, – сказал Стен, пытаясь заглянуть женщине через плечо и рассмотреть, что же там, в его старой прихожей. Видел лишь блик света на зеркале да сусальный блеск ручки какого-то шкафа. Никаких призраков. Только настоящее.

– Таких здесь нет, – отвечала женщина поспешно и уже хотела захлопнуть дверь.

– Вы давно здесь живете? – почти выкрикнул Стен.

– Да лет десять. Нет, больше… Погоди… Может, это прежние жильцы? Да, кажется, вроде как… да… может быть, этот Стеновский здесь прежде жил.

– А теперь?

– Мне-то откуда знать? Говорят, этот парень деньги украл, и его посадили.

Хозяйка захлопнула дверь. А Стен еще долго стоял на площадке, не зная куда идти.

Алексей медленно брел по улицам, оглядываясь по сторонам, будто надеялся отыскать что-то значительное, потерянное много лет назад именно здесь. Может быть, за тем углом или в этом сквере. Порой он просто не узнавал улиц. Одни дома окончательно обветшали, от других остались одни фасады, стыдливо прикрытые обрывками сетки, с подпорками лесов, с черными провалами вместо окон. Третьи, только что отделанные, сверкали свежей краской и новыми, недавно вставленными стеклами. С небрежением взирали они на бредущих по залитому водой тротуару пешеходов. Стен зашел в магазин и купил бутылку вина, конфеты и печенье. В киоске наугад взял несколько газет и просмотрел их, пытаясь отыскать хоть какие-то отголоски происходящего. В Питере никого не интересовало, что происходило в Темногорске. Ни единого слова о побоище в доме на берегу озера. Ничего. А местные новости? Ну, хоть что-то примечательное…

Пока он шел к Ленкиному дому, ему все время казалось, что кто-то следует за ним по пятам. Но, оглядываясь, он не замечал ничего подозрительного. И все же он ускорил шаги, перешел на другую сторону улицы. Опять оглянулся. И тут кто-то налетел на него. Автоматически Стен схватил человека за ворот куртки и увидел, что в его руках барахтается Юл.

– Ты? – выдохнул Алексей и разжал пальцы.

– Возвращаюсь, – сообщил Юл, глядя на брата не особенно приязненно. – Здесь мне делать нечего. Короче, отца убили в Темногорске, значит, убийца там.

– Убийца, но не заказчик. И потом… Один ты ничего не сможешь сделать.

– А мне плевать, – ответил мальчишка, глядя в сторону и принимая независимый вид. – Беги дальше, заяц, а я буду искать.

Стен молчал, раздумывая. Что лучше: позволить мальчишке самостоятельно рисковать головой, или втянуть в заведомо опасную игру? Наверняка оба варианта плохи. Но Алексей не мог отпустить от себя Юла, не мог сказать: «Я за него не отвечаю». Потому что получалось, что теперь отвечает, как ни верти.

– Послушай, Юл. Мы же не случайно в Питер приехали. Я знаю, что убийца здесь.

– Ну да, ты болтал что-то такое.

– Я знаю, что убийца здесь.

– Что значит – знаешь? Видел или…

– Знаю его имя.

– Так чего же ты ждешь, Гамлет хренов! – возмутился Юл.

– Мне известно, кто он, – уточнил Алексей. – Но не так-то просто до него добраться.

– Трусишь, значит, – тут же сделал свой вывод Юл.

– Нет, к нему не войти в дверь, даже если известно, где она. Не то, что убить. Ведь ты требуешь его убить? Так?

Юл смерил брата оценивающим взглядом.

– Не тупи. И не изображай из себя крутого, – вынес он свой вердикт, – ты только подставлять других умеешь. Как отца. – Юл знал, что его слова несправедливы, но это знание доставляло какое-то странное, почти болезненное наслаждение.

– Подожди здесь пять минут! – приказал Алексей.

Он бегом кинулся в ближайший магазин, взял две порции клубничного мороженого. Вернулся. Протянул один стаканчик брату.

– Что это? – растерянно спросил Юл.

– Мороженое. Отец его обожал. И если мы куда-нибудь шли вместе, всегда по…

Юл схватил стаканчик и швырнул на землю:

– Все! Хватит! Не смей издеваться… – Слезы душили его.

Алексей сел рядом с ним, обнял брата за плечи.

– Юл, я все эти годы прятался, жил под чужим именем, лишь бы ни тебя, ни отца не нашли. Но видишь, не спрячешься…

– Что ты сделал такое? – Мальчишка принялся вытирать руками лицо – платка, разумеется, не нашлось.

– Был глуп и верил, что бастион зла рухнул и наступила эра счастья.

– А конкретнее?

– Я работал на Гамаюнова несколько лет. Ты слышал это имя?

– Отец говорил.

– Помощником у Гамаюнова был Колодин. Так вот, этот Колодин решил, что я знаю, где зарыты сокровища. Точнее, – куча бриллиантов.

– А ты в самом деле знаешь?..

– Нет, конечно. Впрочем, неважно. С Колодиным я иметь дело не собираюсь. Этот человек убил моих друзей. Потом отца… И тебя прикончит. И меня. Любого. Для него человек – ничто.

– Ты доберешься до этого гада? Да? Обещай, что прикончишь его!

– Обещаю.

– Прикончи его!

Стен помолчал несколько секунд. Потом кивнул и произнес глухим голосом:

– Клянусь!

– Помнишь, что отец хотел назвать меня Казимиром, а мать не позволила? – неожиданно для себя спросил Юл.

Алексей улыбнулся:

– Приехал дед, и уже все было решено. И мама твоя почти согласилась. Но тут отец с дедом поругались. И… – Алексей запнулся. – И тебя назвали Юлием.

От мальчишки не ускользнуло, что брат хочет обойти молчанием скользкий вопрос.

– Из-за чего они поругались?

Алексей поморщился:

– Отец все время с дедом ругались. Дед то отрекался от отца, то вновь его признавал. Как соберутся вместе, выпьют по рюмашке, ну и поехало.

– Что значит: «Не признавал»?

– Отец родился в лагере в сорок шестом году. Ну и дед считал… как бы тебе помягче сказать…

– Бабка трахалась с кем-то еще, – подсказал Юл. – Понятно. А за что деда посадили?

– За половину квадратного метра, – и, видя недоумение Юла, Алексей разъяснил. – Жилплощади, имеется в виду. Когда после войны «освободили» Прибалтику, «освободители» принялись насаждать там свои порядки. Дом полагалось иметь не больше определенного метража. Площадь каменного дома Стеновских оказалась на половину квадратных метра больше. И потому он подлежал конфискации, а деду и его семье в этом доме выделили комнатку для проживания. Дед утверждал, что подрался с новыми хозяевами. Но я думаю, что он просто выпалил проклятия в адрес нового режима в сердцах. Так что в мгновение ока и он, и бабушка, очутились в лагере. Освободился он уже в пятьдесят шестом, и первым делом поехал посмотреть на свой дом. Там располагался военный санаторий. Дед походил по саду, подобрал паданцы со своих бывших яблонь, и жена полковника подарила ему старое драповое пальто.

– А что дальше?

– Ничего. Разве у этой истории может быть какое-то продолжение?

– Так теперь этот дом можно вернуть, – сказал Юл.

Стен растерялся. Сам он об этом никогда не думал.

– У отца и документов наверняка на тот дом не осталось. Дед умер… Да и зачем?