"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 548

– Как ты не понимаешь! – воскликнул Юл. – Это же наше родовое гнездо. Ведь это здорово такой дом иметь. Ты его видел? Какой он? – у мальчишки загорелись глаза. – Он на замок похож?

– Смеешься? Обычный дом. Дед говорил – каменный, двухэтажный, с верандой.

– Ты его видел?

– Нет.

– А на фото? – настаивал Юл. Он был приставучий. Если что в голову втемяшит, трудно его на что-то другое переключить.

– Нет. Дед говорил, что из окон было видно взморье.

– Значит, у нас домик в дюнах, – вздохнул Юл. – Но в нем поселился кто-то другой. Ты в самом деле считаешь, что отец, ну он…

– Он был вылитой копией деда. И внешне, и по характеру. У Стеновских у всех мерзкий характер, смею тебе заметить.

– Ладно, – буркнул Юл нехотя. – Я останусь. Только обратно сейчас не пойду. Лучше пойду погуляю, а к вечеру вернусь. Не хочу слышать все это.

– Что – слышать? – не понял Алексей.

– Ну, как они трахаются за стенкой. Роман, и эта… Лена, у которой мы остановились. Я думал, она тебя любит…

По тому, как переменилось лицо Алексея, Юл понял, что сказал лишнее.

– Если она твоя телка, то почему изменила? – возмутился Юл.

Стен отрицательно покачал головой.

– Она никогда не была моей. Никогда.

Юл смущенно похлопал брата по плечу и, наклонившись, шепнул на ухо:

– Если что, то я приметил: Роман боится огня. Ткни в него горящей спичкой и он в обморок грохнется. Так что не дрейфь, вмажь ему как следует.

– Подожди меня здесь! – приказал Стен, вскакивая.

Кто бы мог подумать, что так больно будет узнать про измену женщины, которую он никогда не любил и которую отверг несколько часов назад. Он отверг? Да это она его оттолкнула. Ей показалось мало одного секса, ей захотелось еще клятв в любви. Значит, просто секс с Романом возможен, а с ним, якобы столько лет любимым, – нет? Стеновский чувствовал, как лицо горит, будто кто-то надавал ему пощечин. Она решила отомстить. Ну что ж, ей это удалось. Он задыхается от боли и ревности.

Когда Стен поднялся наверх, дверь ему отворил Роман. Колдун был в одних джинсах, босиком. Лена хлопотала на кухне, и что-то напевала.

– Кстати, ты не знаешь, зачем Иваном Кириллович сплел Лене ожерелье с водной нитью? – спросил Роман шепотом и подмигнул Алексею.

– Как ты узнал?

– Догадайся, – осклабился в дерзкой улыбке Роман.

Да гадать-то тут особенно было нечего. Про Гамаюнова рассказать могла только Лена. Только для этого она и была нужна колдуну. Дуреха! Стен положил пакет с едой на тумбочку.

– В другой раз не пренебрегай нежностью дамы, – бросил ему в спину Роман.

Стеновский обернулся и изо всей силы ударил, метя наглецу в челюсть. Но тот со змеиной ловкостью ускользнул.

– Не надо так горячиться, – засмеялся колдун. – Помни, что я могу убить одним прикосновением.

Ага. Угрожать! Ну что ж, посмотрим, кто кого. Алексей вытащил из кармана зажигалку, схватил с тумбочки газету, запалил и сделал неожиданный выпад, метя полыхающим бумажным факелом колдуну в грудь. Тот опять увернулся. Но прихожая была столь мала, что оторвавшийся от газеты горящий клочок потоком воздуха прибило к руке Романа. У колдуна мгновенно подкосились ноги. Алексей схватил его за волосы свободной рукой и уже готов был ткнуть факелом поверженному врагу в лицо. Глаза Романа остекленели от ужаса, в расширившихся зрачках отражались два крошечных языка пламени.

«Я мог его убить!» – Стен опустил руку с горящей газетой.

В эту минуту дверь на кухню отворилась, на пороге возникла Ленка.

– Что здесь происходит? – возмутилась она. – Если вы из-за меня…

– Да плевал я на вас! – Алексей отпустил Романа и швырнул догорающую газету в раковину на кухне. – Только такими делами незачем заниматься при ребенке. Совсем сдурели. Отправили бы пацана погулять, если уж так приспичило трахнуться, – в эту минуту он почти уверил себя, что злится только из-за Юла.

Лена открыла рот, хотела что-то сказать, да так и замерла в растерянности. И вид у нее был вовсе не вызывающий и дерзкий, и даже не виноватый, а просто беспомощный.

– Я думала, что Юл спит, – выдавила она. Похоже, про мальчишку она попросту забыла.

– Мне все равно, – Алексей отвернулся.

Но Лена видела, что ему не все равно, и на лице у него ходят желваки. Он взял стакан, налил воды из-под крана, сделал глоток. Почему-то вспомнилось, как они сидели у нее в комнате и пили вино. Тогда он точно так же держал стакан – не за край, а у самого основания, будто собирался проделать с ним какой-нибудь фокус. А может быть, этих долгих лет и не существовало? А все было только вчера? Во всяком случае, она нисколечко не поумнела за эти годы. Лена почувствовала, что веки нестерпимо жжет от наворачивающихся слез.

– Вернусь вечером, – бросил Алексей, ставя стакан в мойку.

– Стен! – окликнула она, но услышала лишь стук закрываемой двери.

Ну вот, он опять ушел, не дослушав, влюбленный только в себя и в свои никому не нужные мечты.

– А парень-то ревнует, – ехидным тоном сообщил Роман. – Кстати, а стоит он того, чтобы его ждали столько лет?

– Стоит, – едва слышно отвечала Лена.

– Почему? Он такой особенный?

– Не знаю. И вообще, отвяжись от меня.

– Да ради Бога. Разве я кому-нибудь навязываюсь? Нет, я всего лишь сделал то, о чем ты попросила меня, детка.

– Что же теперь будет! – Лена опустилась на пол возле плиты и завыла. – Что же делать?! Я знала, что он меня не любит. Меня вообще нельзя любить! Уродина… Дура… Шлюха… Я его предала… – после каждой фразы она отчаянно стукала себя кулачком по лбу.

– Ну вот! Этого не хватало, теперь я должен ее утешать, – сокрушенно покачал головой Роман. И присел на корточки рядом с ней. – Детка, да ты красавица. Но при этом прежде всего надо себя любить. Повторяю, себя. Тогда и другие тебя полюбят, – он вздохнул и погладил ее по мокрой от слез щеке. – Повторяю – себя люби, самую лучшую, самую неповторимую.

Он поднялся, взял из мойки тот самый стакан, из которого прежде пил Алексей, повертел в руках. Потом с самым решительным видом наполнил его до краев, шепнул что-то неслышно и протянул Лене. Та послушно выпила воду до дна. И тут же успокоилась.

Когда Лена оделась и вышла в гостиную, то увидела, что Роман сидит за столом, а перед ним стоит белая тарелка кузнецовского фарфора – подарок Гамаюнова. В сервант колдун, разумеется, залез без спросу.

Тарелка была до краев наполнена прозрачной водой, а на дне лежали ключи.

– Иди-ка сюда! – поманил Лену колдун, не отрывая глаз от тарелки. – Взгляни.

Ленка подалась вперед, и зеркало воды исчезло – перед ней был какой-то двор-закуток и железная дверь.

– Смотри внимательно! – Роман не дал ей задать вопрос и стал медленно поворачивать тарелку. Изображение тоже повернулось, как в компьютерной игре, Ленка как будто обходила двор – вышла из закутка, оказалась на улице перед окнами с металлическими жалюзи, потом шагнула на площадь, в центре был сквер и деревья в золотом осеннем уборе. – Почему-то мне кажется, что это Питер. – Колдун по-прежнему не отрывал взгляда от тарелки. – Почти уверен.

– Ну да! Это площадь рядом с метро «Петроградская»! – подтвердила Лена.

Вода в тарелке плеснула и изображение исчезло.

– Замечательно, – задумчиво проговорил колдун, вытащил из тарелки ключи и спрятал в карман.

ГЛАВА 4

Метаморфозы (продолжение)

Лена не ошиблась. Площадь была та самая. Роман сразу узнал сквер. И улицу, и дом отыскал без труда. Вламываться в парадную не стал. Да и зачем вламываться? В связке серый ригель наверняка от наружной двери. Но колдун не спешил опробовать ключи. Он неспешно прогуливался взад и вперед по улице. Знал, что никто не обратит внимания на него – надо лишь время от времени обтирать лицо платком, смоченным в пустосвятовской воде, и встречные будут видеть каждый раз новое лицо идущего по улице парня в дорогой кожаной куртке.